Вишнёвый пепел цветёт после тебя

Утром, Ёнбок встала раньше своего парня, чтобы приготовить ему завтрак, впервые за долгое время, в которое она просто не успевала ловить его дома. Каждое утро она просыпалась одна, грустно вздыхая, скучающе проводила ладонью по уже остывшему месту на постели, рядом с собой. Но сегодня, девушка намеревалась провести хотя бы какое-то время с возлюбленным. Подойдя к еще спящему мужчине, она осторожно запустила пальцы в его темные и растрепанные волосы. Аккуратно поглаживая его, произнесла: «Чан-а, просыпайся», а затем удалилась обратно на кухню. Долго ждать его не пришлось. Она почувствовала тёплые руки на своей талии, а затем лёгкий поцелуй в висок. Такое короткое мгновение, казалось еще более драгоценным. Оглядев комнату беглым взглядом, Бан остановился на узорчатом конверте лавандового цвета. Он потянулся одной рукой к подоконнику, на котором лежала бумажка, не отрывая вторую от тела Ли. Заметив действия партнёра, она не дождалась вопроса и сразу ответила: - Феликс с женой приглашают нас на годовщину рождения их дочери, что думаешь? – немного взволнованно произносит светловолосая. Глазами пройдясь по строкам в пригласительном письме, он отстраняется, отходя ближе к столу. - В эту субботу…Не думаю, что смогу. Мне дали новое дело, поэтому буду занят, может сходишь одна? – отчуждённо отвечает Чан. Ответ не удивляет Ёнбок. Она лишь вздыхает, а после едва слышно бубнит: «а когда ты вообще, не занят?». За завтраком, она могла бы спросить, как прошел рабочий день, узнать что-нибудь еще о его сегодняшнем состоянии, но всё это было не нужным, ведь ей уже было известно – он устал. Чан очень устал. Все эти постоянные погони, интриги, расследования, каждодневная беготня, что продолжается без перерыва на протяжении целого десятка лет его жизни, всё это вымотало его морально. Казалось бы, что здесь такого? Можно же ведь привыкнуть к виду мертвецов, которых он видел каждый божий день, да еще и не по одному разу, к безумным преступникам, которые вызывали мурашки, притворяясь абсолютно нормальными людьми. Ведь он сам выбрал эту профессию. Он ведь не мог не понимать, чем обернётся весь этот способ существования. Но он был так же наивен, раз верил в сказки о том, что смог бы стать героем и спасти этот грязный мир и людей, тонущих в нём. - Я тут подумала...- неуверенно начала девушка, - не хочешь уволиться? - осторожно глянув на брюнета, сидящего напротив, выдала она. - Зачем? - с небольшой задержкой ответил Чан, - Что я буду делать, если уйду? - в его голосе чувствовалось зарождающееся раздражение. - Ну…Мне тебя не хватает…- негромко проговорила она, но достаточно, чтобы он услышал, - Мы могли бы, открыть свой бизнес, может небольшую кофейню? Или если так хочешь продолжать работать в своей сфере, то детективное агентство или что-то… - Ли Ёнбок - твёрдо произнес мужчина, потирая переносицу на выдохе. Когда он обращался к ней так серьёзно и официально, девушка физически ощущала колкий холод, исходящий от него. – Если скажу тебе уйти из издательства, ты уйдешь? Просто потому что я так сказал. - Но это совсем другое! Я ведь вижу, как тебе тяжело! И мне…Тяжело. Мы не видимся даже на выходных. Иногда, я даже забываю о том, что мы состоим в отношениях. – Немного срываясь на крик говорила Ли. Так она пыталась избавиться от кома слёз, что застрял в горле. - Мы уже обсуждали это. Ты знала, с кем собираешься встречаться и была готова. После этих слов он встал из-за стола и направился в коридор. Ёнбок услышала, как входная дверь захлопнулась и опустила голову, доставая из кармана длинную пластиковую полоску, с изображением двух красных отметин.

***

Чан всегда был достаточно сдержанным и понимающим парнем, а уж на любимую не огрызался почти никогда, да и она ведь права. На самом деле, он уже давно думал над этим. Правда уйти в отставку после двенадцати лет работы, да еще и в почти сорок – не очень-то хорошая перспектива, даже до пенсионного возраста не дотянул. «Слабак» - пронеслось в голове, пока он набирал номер помощника. Перед глазами постоянно всплывали картинки из сна. Прошло много времени с тех пор, как он видел Аён, с тех пор, как она ему снилась. Он любил её. Всегда любил. Возможно даже сейчас, всё ещё любит. Однако эти чувства постоянно рискованно дрейфуют на волнах ненависти, которые захлёстывают его с головой. Иногда, ему казалось, что он чересчур жалеет себя, ведь все в мире расстаются, и как-то живут дальше, забыв о боли. Так почему, он по сей день чувствует её? Даже, когда Ёнбок, его спасительный круг, такая красивая и заботливая - рядом. Кажется, любовь – что-то вроде очень быстрой и прямой дороги к гибели. Подобные мысли теперь не покидали его голову, даже в машине стажёра. Сегодня нужно было вернуться в ту злосчастную квартиру, снова осмотреть её, на случай, если во вчерашней суматохе что-то упустили. Вот только в голове творился полный хаос, а в груди всё росло дикое желание развернуть эту чёртову машину и уехать, как можно дальше от пункта назначения, а то и от города. - …Сказали, если свяжутся с родственниками, то проведут вскрытие уже сегодня, а если же нет, то…- из всего потока информации, Чан краем уха зацепился только за эти слова парня, – начнут чуть позже, уже после получения протокола. Но там ведь и без всего этого видно, что она не самостоятельно умерла. Не понимаю, чего они так возятся… – продолжил он, полностью вырывая старшего из мыслей. Бан задержал дыхание, когда его сердце сжалось от услышанного. «Вскрытие» - последнее о чём он хотел бы слышать, в сочетании с именем актрисы. С трудом сдерживая бушующие волны эмоций, следователь выдавил из себя: - Что ты заметил? – этот вопрос заставил Чонина немного удивиться, ведь мужчина и сам видел тело полное ссадин, да и свои заметки он еще вчера передал начальнику, но кажется он их даже не открывал, раз спрашивает такое. Боковым зрением, он заметил, как брюнет устало потирает переносицу. Что-то странное происходит с ним. - Кхм. Ну, на шее, хоть и размытые, но всё же заметны отметины, да и не вооружённым взглядом видно следы борьбы. Когда её вытаскивали из воды, я лучше рассмотрел эти порезы, и они как-то странно выглядят, – уже припарковывая машину, ответил Ян. - Странно? – капля настороженной заинтересованности послышалась в голосе Чана. - Да, знаете, на концах они были такими…рванными? Края не идеально ровные, как от ножа, например. Я бы сказал, скорее, как от стекла? Но мы осмотрели всё, нигде не была замечена кровь, кроме самой ванной комнаты. В гостиной хоть и имелся погром, но ни капли крови или следа от раны. Я думаю, преступник забрал с собой эту вещь, которой порезал её, если не выбросил уже где-нибудь. – Старший детектив остановился у дверей лифта, смотря куда-то сквозь сенсорную панель, на которой по убыванию сменяются номера этажей. Хотелось, чтобы изображение на экране – застряло, и больше не двигалось дальше однёрки, но к несчастью Бана – вот они внутри, а возле цифры уже горит стрелка направленная вверх, и путь к злополучному тринадцатому этажу – с каждой секундой казался еще более мучительным. Лифт был достаточно просторным, да и у мужчины клаустрофобии не наблюдалось никогда, но он снова чувствовал себя запертым в ловушке, ощущение сужающихся стен медленно возвращалось, что заметно отражалось в его напряженном взгляде и нервном покусывании губы. - Хён, - разбил тишину младший, поворачиваясь к руководителю, - что происходит? – выражение лица Чонина было спокойным, но этим и пугало. Обычно улыбающиеся лисьи глаза – теперь обжигали холодом, что заставило мужчину сжаться сильнее. - О чём ты? – вопрос выдался немного наигранным, но это единственное, что сейчас мог себе позволить Чан. Не скажет же он ему: «Ой, да не обращай внимания, просто это моя бывшая, которую я безумно любил, оказалось она мертва, и я не знаю, что мне делать, ведь она до сих пор в моем сердце», лучше уж под дурачка косить – считал он. - Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Я еще вчера заметил Ваше странное поведение, но решил проигнорировать, но кажется, это состояние помешает работе, и моей, и Вашей, – словно робот проговорил он строго, но совсем без эмоций. На мгновение, Чан даже задумался, а стоит ли скрывать положение данных дел, но все раздумья прервали открывающиеся двери и тяжело вздыхающий полицейский, устало массирующий виски. - Поговорим позже, - приветственно кивнув знакомому, небрежно бросил старший и первым вышел к нужной квартире. Глубокий вдох и он уже переступает порог, а после на автомате проходится по комнатам, снова и снова оглядываясь вокруг, и проверяя одни и те же вещи, помеченные номерным знаком на желтой табличке, что лежала рядом на полу. На самом деле, следователь оттягивал время, как мог, оставляя комнату Аён напоследок. Хоть и понимал, что это неизбежно, но Её спальня казалась самым неприкосновенным местом в доме, может даже в мире. Еще будучи в школе, он представлял её комнату, в прошлых апартаментах, множество раз, а когда дело дошло до посещения этого места, когда она сама пригласила его – в голове зародились мысли, а имеет ли он право врываться в её личный маленький мир, в котором хранились все её сокровенные тайны. Чан больше подошел бы на роль защитника её «замка», нежели на роль посетителя. И даже так, он всё еще помнил прикосновения девушки к его руке. Помнил, как она взяла его за предплечье, негромко рассмеялась с невинным вопросом: «Чего ты встал в дверях?». Помнил, как бешено билось его сердце, когда он оглядывал небольшую девичью комнатку, на стенах которой висели плакаты любимых бой-бендов, какие-то вырезки красивых цветов из популярных журналов, рабочий стол в творческом беспорядке, что окружал один из эстетических коллажей, которые она так любила собирать. В противоположном же углу, почти у окна, стояла кровать, на поверхности которой Хван так свободно уселась, похлопывая по месту рядом с собой, призывая старшеклассника присесть. Даже спустя восемнадцать лет, пальцы будто помнили ткань того пледа, что покрывал постель. Сильно ли отличалась новая комната уже повзрослевшей, тридцати шестилетней Хван Аён, от той живой во всех смыслах, восемнадцати летней девчушки из его воспоминаний? Чтобы узнать это, Бан Чану нужно было лишь войти. Такое простое действие, но такое сложное одновременно. Дрожащая, в резиновой перчатке, рука осторожно коснулась деревянной двери и протолкнула внутрь, открывая вид на спальню, размером с три прошлые. Каждая вещь лежит аккуратно и как-то даже неестественно, создавая ощущение пустоты. Словно девушка толком и не бывала в своей же спальне. Отогнав подобные мысли, мужчина решился осмотреться, пытаясь убедить себя в том, что она просто с возрастом изменилась, стала более собранной и сдержанной. Правда от подобного варианта, становилось на душе ещё тоскливей. Аён изменилась? В голове, пронеслась недавно сказанная, помощником, фраза: «Это состояние помешает работе, и моей, и Вашей» - из-за чего детектив ударил себя по щеке, словно пытаясь разбудить самого себя. - Соберись, идиот. Он прав, это твоя работа, - прошептал он себе и прошел вглубь комнаты. Твердой походкой он обошел помещение, осмотрел все шкафы и тумбы, но так и не смог найти ничего подозрительного или странного. Комната, действительно, была словно просто приложением к квартире, и не выглядела обитаемой, совсем. Уже на выходе, Чан краем глаза заметил что-то торчащее из-под белоснежной наволочки подушки. Вернувшись к кровати, он освободил её раскрывая потайную молнию, что зажевала глянцевый уголок и на покрывало вместе с синтепоном выпало несколько маленьких вещей.  Сердце пропустило удар. Может даже хорошо, что «ищейки» как-то упустили это место. С немного помятой фотографии радостно улыбающийся Бан смотрел на него самого. Такой молодой и беззаботный, в школьной форме, немного растрепанный и мокрый, в одной руке водяной пистолет, а другая ставит рожки нахмуренной Аён. Слева от неё стоит еще один парень – Хан Джисон. Светловолосый, худощавый и невысокий, с грустными глазами, иногда напоминал белку из-за пухлых щёк. На самом деле, Чан плохо помнил, как именно они начали дружить с ним. Единственное, что осталось в голове - только момент, когда девушка спасла его от главного бандита их школы, а после этого мальчишка прилип к ней, как банный лист. Может, он и чувствовал себя в безопасности рядом с ней, потому что видел в школьнице «героя», но брюнета это всегда бесило. Затем, внимание мужчины привлёк деревянный брелок, который он когда-то своими руками сделал для тогда еще студентки Хван. Бан Чан искренне удивился, почему всё это, она до сих пор хранила, да еще и в таком странном месте? Он услышал, как его позвали откуда-то сзади и в спешке засунул все вещи во внутренний карман своего бомбера. Хоть это и запрещено, но оставлять их здесь, на растерзание ищейкам – не очень-то хотелось. После он вышел к Чонину вопросительно смотря на него. Молодой человек протягивает ему записку, испачканную парой каплей крови, на которой корявым почерком было написано: «Моя роль на этой сцене окончена, но пусть мои чувства и эмоции останутся в ваших сердцах, как часть великого спектакля жизни. С любовью, ваша Хван Аён». Во взгляде Яна не было ни капли облегчения от предшествующего закрытия дела, раз найдено «предсмертное письмо». Он подержал бумажку перед старшим пару минут, а после отправил её в герметичный пакетик, такой же как тот, в котором вчера оказалось и другое имущество актрисы, так называемые «улики». Пробыв на месте происшествия еще около получаса, собрав дополнительные материалы для экспертизы, они снова вернулись к машине помощника. В последний раз, старший следователь окинул взглядом высотку, в которую теперь никогда не вернётся, с единственной мыслью: «Отпусти всё».