Вишнёвый пепел цветёт после тебя

Дорога к лаборатории была не очень долгой, но для Чана сегодня, всё тянется слишком медленно. Уже там, их встретил - доктор Ким Сынмин, рыжеволосый, на вид миловидный и достаточно молодой руководитель экспертно-криминалистической лаборатории, из-за чего особо не скажешь, что он всего на пару лет младше следователя. Он встретил знакомых со слегка безумной улыбкой, сразу вытягивая руки, чтобы забрать контейнер с вещами. - Ну, рассказывайте, - довольно произнёс он, сразу распаковывая какой-то пакетик. Ему нравилась его работа, казалось, будто он наслаждается копанием в чужих окровавленных вещах - больше, чем кто-либо другой. Бан демонстративно закашлялся, отворачиваясь от младших, и Чонин бросив на него недовольный взгляд, подошёл ближе к металлическому столу, попутно опять натягивая резиновые перчатки. - Господин Ким, что-то странное с этим случаем. Вчера, - он ткнул пальцем в клочок бумаги, - этого не было. Я лично сделал повторный обход и следил за осмотром тела, и нигде не было предсмертной записки, а сегодня утром – прямо на глазах. У меня ощущение…- стажёр осторожничает, боясь произносить вслух свои догадки. - Хочешь сказать, кто-то подложил? Так у вас же караулят такие места постоянно! Да я сам еле попал в прошлый раз, когда просили тело какого-то паренька в мотеле осмотреть, - выдаёт Ким, по-детски надувая губы, – а тут прям улику подкинуть…Может кто-то из своих? – легкомысленно бросил специалист, негромко хихикнув, а следом сразу прикусил язык, чувствуя на себе осуждающий взгляд старшего следователя. Ян, задумчиво нахмурившись, продолжил: - Ещё и тело, всё побитое. У погибшей есть брат и отец, но мы смогли связаться только с первым, и он наотрез отказался от вскрытия. Нам ведь нужно, как можно скорее его провести. Оно не в лучшем состоянии и долго ждать не сможет… - тараторит парень, и снова его перебивают. - А куда оно денется? Ты же понимаешь, что очень часто семья оказывается против вскрытия. Представляешь, твою сестру разрежут, все органы вытащат и снова зашьют, - воодушевлённо начал рыжеволосый, за что получил громкий хлопок по спине. Наконец Чан встревает в их разговор, тут же повышая голос и пугая побледневшего от слов доктора Чонина. - Ким Сынмин, просто делай свою работу, хватит болтать. Через сколько будут результаты? - Эксперт в ответ недовольно цокает, окинув взглядом пластиковый ящик, поджимает пухлые губы и произносит: «Минимум через неделю», после этих слов Чан молча уходит, оставляя помощника наедине с Кимом, который уже посылает вопросительные взгляды парню, мол: «Чего это с ним?». Остаток дня прошёл как в тумане, следователь как-то доехал до своего офиса в участке, как-то заполнил очередной отчёт, как-то проверил какие-то документы, и как-то попал домой поздно ночью. Вместо Ёнбок в квартире, он обнаружил лишь очередную записку, примерно четвёртую за сегодня. Аккуратно выведенная надпись гласила: «Я поехала к брату, останусь там сегодня, пожалуйста позвони, как увидишь это. Даже если будет поздно». Он и забыл, каково это, возвращаться в пустую квартиру. На самом деле, брюнет так привык к постоянному присутствию девушки здесь, что отныне ему кажется невыносимым даже самый короткий период без неё. Мужчина послушно выполняет её просьбу и набирает номер по памяти. Спустя пару минут, на другом конце слышится сонное мычание. Она спала. Ну да, чего еще он ожидал, время почти два часа. Чан ласково извиняется, что разбудил, а Ёнбок всё отрицает, словно он не слышит то, как она зевает. От этого ему хочется улыбаться, но он снова извиняется, снова за утро. Зла она не держит, поэтому говорит, что всё понимает и они просто болтают некоторое время, пока детектив переодевается, пока умывается, пока перекусывает какой-то едой, которую Ли приготовила ему заранее и даже, когда он оказывается в постели. Разговоры с ней, всегда были легкими и расслабляющими, брюнет не всегда понимал почему это так. Наверное, из-за её приятного голоса, а может потому что от неё исходит какая-то аура. Аура гармонии и покоя? Или может быть потому что он воспринимал ее не только, как девушку, но и как друга? Всё возможно. Вероятно, поэтому, он опять не смог устоять перед ней и каким-то образом выложил все чувства как на духу. Рассказал о том, что происходит на работе: о том, что погибшей оказалась его бывшая девушка, с которой она тоже была знакома, о том, как он растерян и о том, что не знает, как ему поступить, рассказать начальству и просто отказаться от расследования или пытаться разобраться во всем, а может есть еще какой-то вариант? Ёнбок, уже окончательно проснувшаяся, молча слушала его, с единственным желанием - крепко обнять своего парня и забрать все его переживания. В этот момент, ей даже захотелось, чтобы беременность просто исчезла, чтобы ей не пришлось загружать возлюбленного ещё больше, ведь ему явно не до этого. «Сейчас ему нужна поддержка и опора, а не обуза» - пронеслось в голове, отчего в груди стало как-то больно.

***

Вопреки словам доктора Кима, результаты экспертизы пришли немного раньше. Несмотря на то, что во всей квартире не были обнаружены чьи-либо отпечатки или ДНК, кроме самой актрисы, и орудие убийства тоже отсутствовало, всё же пара капель крови, что остались на предсмертном письме не принадлежали Хван Аён, а после и Чану удалось найти еще одну зацепку. Всю неделю он мониторил каждый звонок, совершенный с телефона женщины и на него, проверил все возможные камеры наблюдения. Всё сводилось к одному человеку. Человеку, с которым в последний раз перед смертью связывалась жертва – Хван Хёнджин, сводный брат и единственный, кто на данный момент считался её семьёй, поскольку невменяемый отец с деменцией находился в доме престарелых, родная мать давно погибла, а мачеха, где-то в Америке, вероятно живёт своей жизнью. Теперь в комнате для допросов, напротив Бана сидел длинноволосый мужчина, лет тридцати, немного нервный, постоянно дергающийся и местами заросший щетиной. Следователь скользит взглядом по лицу, затем и по всему телу, пока еще свидетеля, и обратно снизу-вверх пытаясь разглядеть и запомнить каждую деталь. Он производит впечатление какого-то истерика, не совсем вменяемого, но и в глазах у него читается что-то странное. Из-под длинных рукавов обтягивающей кофты виднелись следы от веревки, а над бровью красовался пластырь. - Представьтесь пожалуйста, - монотонно произносит Чан, плавно положив ладони на клавиатуру ноутбука. - М-меня зовут Хван Хёнджин, тридцать два года, р-работаю…танцором…в ночном клубе, - немного запинаясь отвечает мужчина, постоянно отводя взгляд и не желая смотреть в камеру, что стоит на штативе, рядом со следователем. - Отлично, господин Хван, кем Вы приходитесь погибшей? - Я…- Хёнджин замолкает на мгновение, а после осторожно произносит, - брат…Мы единокровные, у нас один отец. - Расскажите пожалуйста, что вы делали и где были двадцатого июня? - В-в этот день, у меня был выходной, я был дома. Всё время. - Может ли кто-то подтвердить это? – всё еще сдержанно отвечает брюнет, пальцами быстро бегая по клавишам. - Да..Да, я разговаривал по телефону с другом из клуба. Он всё звал м-меня выпить с самого утра, потому что его бросила девушка. Н-но я отказался! – внезапно повысил голос Хван, чем слегка напугал старшего, но он не растерявшись задаёт еще пару вопросов о том, когда младший брат в последний раз связывался с погибшей. Получив в ответ какой-то бубнёж, вроде: «мы редко общались», он мысленно усмехается. - Вот как, хорошо. Теперь я представлю вам некоторые материалы, - Чан открывает папку и ровно выкладывает перед ним фотографии. На одних изображен труп, на других - раны на нём, на следующих - предсмертное письмо, а уже во втором ряду – снимки с камер видеонаблюдения, перед квартирой, возле дома, возле круглосуточного магазина и дальше по всему пути передвижения Хван Хёнджина. Увидев свою одежду, тело мужчины моментально среагировало, сразу же напрягаясь, он стал нервно дергать ногой, что не осталось незамеченным следователем, который якобы случайно уронил один из листочков. – На теле пострадавшей было выявлено пять порезов и следы удушения в области шеи. Как вы видите, предполагаемое время смерти установлено около одиннадцати часов вечера, на одном из изображений с камер, отчётливо видно ваше лицо. Вы утверждаете, что давно не пересекались с госпожой Хван, но при этом были замечены в её апартаментах за час до смерти. Не могли бы вы объяснить данный момент? - Вы-вы что?! Вы сейчас меня обвиняете?! – внезапно подрывается Хёнджин, отчего его металлический стул с грохотом падает на пол. - Я еще ни в чем Вас не обвиняю, господин Хван. Я лишь хочу проявить немного ясности. – голос брюнета становится чуть ниже, а зубы почти не раскрываются, - Всего лишь хочу узнать, почему на предсмертной записке жертвы, была обнаружена Ваша кровь, Ваши отпечатки, а на видео Ваше лицо, ведь Вы сказали, что не виделись с ней. - Это не я! – кричит длинноволосый. Заваливаясь на стол, он хватает Чана за воротник, - Эта сука сама просила меня душить её! Потому что любила, когда с ней обращаются, как с грязной шлюхой! Она просто хотела потрахаться! Она говорила мне, что повесится, если я не приду, а в письме напишет, что это я ее убил! Эта дрянь… – выпалил он, но не успев закончить упал на пол, оглушённый ударом куда-то в висок. Детектив навис над Хваном сверху, продолжая бить худощавое лицо. В помещение ворвался Чонин, а позади него другие сотрудники, они пытались оттащить Чана от бессознательно валяющегося Хёнджина, и увести на большое расстояние отсюда. Спустя примерно половину часа, что брюнет провел в своем кабинете, где его изолировали от «греха подальше», к нему снова подошел помощник Ян. Он коснулся холодной жестяной банкой колы открытого участка шеи руководителя, отчего тот вздрогнул. Поднимая взгляд на парня, он пробурчал негромкое «Спасибо», которое потерялось в шипении свежеоткрытой газировки. На самом деле, сейчас мужчине хотелось бы выпить самого горького кофе, что только существует в этом мире, чтобы хоть как-то отрезвить себя неприятными ощущениями на языке, но и это сойдет. - Помнится мне, Вам нельзя кофе, - словно читая его мысли, произносит юноша, - Вы сказали, что мы поговорим позже, насколько позже? Сейчас, достаточно «позже»? – отпив немного, он встречается глазами с Чонином, из-за чего становится немного не по себе и напиток буквально застревает где-то на уровне кадыка.