Вишнёвый пепел цветёт после тебя

После такого внезапного порыва агрессии, тем более в сторону свидетеля, которого по сути нужно защищать, а не нападать на него, Бану конечно же сделали выговор, и выходные дни впервые действительно стали выходными, что не могло не радовать Ёнбок. Девушка с самого утра что-то напевая не очень громко, крутилась на кухне, предвкушая долгожданный совместный день с возлюбленным. В этот раз, она совсем не торопилась, ведь он пообещал ей «поспать подольше», но привычка просыпаться в пять утра, выработанная из-за странного графика, так легко не изменится. Поэтому брюнет около получаса притворялся спящим, а после окончательно проснувшись от звуков и запахов исходящих из соседней комнаты – решил уткнуться в телефон. Обычно даже не удаётся просто разблокировать его, ведь постоянно приходится бегать туда-сюда, в попытках поймать преступников, а тут как-то слишком много свободного времени. От такой альтернативы он даже немного замешкался, глядя на свой рабочий стол, не зная, куда и ткнуть, словно впервые взял в руки гаджет. Множество пёстрых иконок заставляли глаза разбегаться, вследствие чего он жмёт на приложение с розово-жёлтым значком. Как только программа открывается, первым же делом высвечиваются фотографии из профиля его знакомого - Феликса Ли. На них изображены гости с того самого мероприятия, в честь первого года рождения его дочери, как раз туда, он и видел приглашение на подоконнике своей кухни. Чан проводит пальцем по дисплею, листая карусель снимков, останавливается только на том, где изображена его девушка. Он разглядывает светловолосую Ёнбок, что на первой, общей фотографии выглядела такой счастливой держа на руках чьего-то малыша и сюсюкая его, а уже на одиночной - смотрела прямо в камеру, как-то печально улыбаясь. Её глаза искрились, но в них не было видно той юношеской радости, из-за чего мужчина почувствовал укол совести. - Ты чего не спишь? – по-детски дуясь подаёт голос Ли, выглядывая из-за дверного косяка. От неожиданности Бан рефлекторно отключает телефон, резко толкая его под одеяло, что не остаётся незамеченным девушкой. – О-хо! Это что ты там прячешь? – подозрительно прищуриваясь она медленно, словно кошка, проходит вглубь спальни, - Чем вы занимались, мистер Бан? – уголки её губ чуть приподнялись, а интонация голоса стала игривей, чем когда-либо. «Ничем таким…» - бубнит старший, осторожно перемещая смартфон куда-то под подушку и приподнимаясь на локтях. Девушка же будто готовится к нападению, и действительно, в следующее мгновение - она прыгает на кровать прямо на своего парня, отчего ему приходится быстро среагировать, чтобы поймать её без лишних травм. По инерции, он перекатывается на другую сторону постели, крепко сжимая возлюбленную в объятиях. Она же в свою очередь заливается громким смехом, а после получает в «наказание» за такие игры – порцию коротких поцелуев, то куда-то в шею, то куда-то в лицо. Чан чмокает каждый сантиметр, пока она твердит, что ей щекотно. Это продолжается довольно долго, а потом и на протяжении всего дня – они дурачатся таким образом, попутно то убираясь в шкафу, то смотря какой-то фильм. Суббота проходит дома, в активном наслаждении обществом друг друга. Ёнбок постоянно придумывает новые и новые действия для совместного времяпровождения, кажется будто она хочет опередить жизнь прожив её за один день. Даже перед сном не удаётся спокойно лечь спать, ведь она зовёт парня поиграть в какую-то настольную игру, за которой они конечно же снова начинают «миловаться», словно вернулись в конфетно-букетный период начала отношений. Когда же игры переходят во что-то более серьёзное и интимное - Ли останавливает брюнета, упираясь ладонью в его грудь. Мужчина сначала понимающе смотрит на неё несколько секунд, а после аккуратно слезает с неё. Близости не было достаточно давно, месяца два, если не больше. Не то чтобы Чану не хотелось снова в полной мере насладиться романтикой единения с возлюбленной, просто он осторожничал, никогда не давил на неё в этом плане, ведь она сильно младше, да и из-за своей работы он особо не зацикливался, отчего за пару лет их отношений связи было не так уж и много. Последний раз произошёл на их годовщину, где-то в середине весны, тогда еще и вишня зацвела. Заметив, что Чан немного расстроенно принялся собирать раскиданные карточки и фишки, она стыдливо прикусила губу направляясь в ванную. Несколько капель холодной воды на коже и девушка делает глубокий выдох. Чуть позже, находясь в постели, Ёнбок погрузилась в водоворот мыслей, как только её глаза закрылись. Нет ведь ничего страшного в том, что она пока не сообщила ему о своей беременности? Чувство вины за то, что она держит любимого в неведении, неприятным комом зарождалось где-то в груди. Звук открывающейся двери в спальню, прервал поток рассуждений и старший бесшумно лёг рядом, аккуратно подоткнув спавшее с плеча девушки одеяло. Когда его рука легла сверху, бушующий меж легких, ураган переживаний внезапно стих, а тепло исходящее из его ладони уютно окутало всё тело и на глазах младшей проступили слезы. Отчего она сильнее зажмурилась, утыкаясь носом в белоснежную подушку. Возможно от переживаний, а может беременность сказывалась, но утром проснуться раньше Чана, ей не удалось, да и он не стал тревожить девушку, решив перекусить чем-то вчерашним. За завтраком, он включил на фон случайный видеоролик, название которого даже не прочел. Негромкое повествование автора почти не доходило до его ушей, отчего он был уверен, что не разбудит Ёнбок, но, когда мимолетный взгляд пал на экран телефона - он заметил фотографию знакомого женского лица, стакан кофе, что был в его руке выпал, разбиваясь с громким треском, на что почти сразу выбежала возлюбленная. - Что за шум?! Ты в порядке? – обеспокоенно говорит она, подходя ближе к мужчине. Заметив растерянный взгляд, направленный на гаджет Ёнбок осторожно кладёт свои ладони на его лицо, переводя внимание на себя, - Ты не порезался? - Нет…Нет, я…- Чан быстро отстранился, опускаясь к осколкам, - Тебе стоит отойти, я уберусь, иначе поранишься. – Произнёс мужчина в своей привычной манере, будто не он пару минут назад был выбит из колеи. Спорить она не стала и бросив последний взгляд на его все еще лежащий на столе телефон, вернулась в спальню. Позже девушка пыталась отвлечь старшего разными темами для разговора, но отвечал он лишь короткими фразами, изредка улыбаясь ее словам, что не осталось без её внимания. - Дорогой, ты в порядке? – уже будучи в коридоре спросила она, подправляя воротник его рубашки. - Да, я же сказал, что не поранился. - Нет, я не об этом...Может передашь это дело кому-то другому? Ты ведь больше не связан с ней…- последнее почти прошептала она, видя, как поменялся взгляд Бана. Тяжело вздохнув он потёр переносицу. - Я должен довести его до конца, чтобы там ни было, она мне не чужая. Ты ведь итак знаешь, что я просто не могу... - Или не хочешь - не дав ему договорить, прошептала светловолосая и ушла, оставив мужчину в одиночестве следить за её спиной скрывающейся за дверью комнаты. Чан немного нахмурившись, вышел из дома уже мысленно избив себя. У ворот в полицейский участок прямо перед его машиной выскочил парень с большим плакатом, отчего пришлось резко затормозить. Ремень натянулся, впиваясь ребристым краем в светлую кожу, отчего позже останется красный след, а в голове пронеслось - «Какого черта?», он проводил взглядом подростка и заметил кричащую толпу, к которой тот и подбежал, даже не обратив внимание на автомобиль. Все они держали протестные знаки и плакаты, что гласили «Лжецы!». Недовольные фанаты убитой актрисы трясли вывески в сопровождении лозунгов: «Требуем справедливого расследования! Хван Аён не самоубийца!», шум их голосов пробирался сквозь плотные окна машины и бил прямо по перепонкам. Следователь вышел из своего белого хёндэ и к нему второпях подбежал один из сотрудников, что как раз курил неподалёку. - Вы в порядке? Эти дети даже не смотрят, куда идут, настолько взволнованы новостями, – виновато тараторит мужчина. Чану хочется съязвить, вроде: «Все так обеспокоены в порядке ли я», но выдает лишь: - Новостями? Это какими? - А вы не слышали? С утра же крутят по всем каналам! Дело о смерти Хван Аён закрывают, говорят, что она сама решила это сделать, начальник уже выдал приказ, а эти – кивнув головой на немаленькую толпу людей, - возмущаются потому что кто-то слил в соц.сети аудио, где жертва дерется с кем-то, ой не знаю, что творится…- его слова будто ударили Чана под дых, он сорвался на бег, оставляя коллегу в недоумении. Где-то в глубине души он знал, что расследование могут остановить под предлогом самоубийства, но почему-то хотелось спрятать эти мысли куда-нибудь поглубже. Ему казалось, что другим, как и ему так же очевидно, что это дело об убийстве, не менее. Он добирается до своего офиса, игнорируя образовавшийся хаос вокруг из-за беспрерывного потока звонков и пробежек сотрудников, что то и дело норовят столкнуться друг с другом от постоянной спешки. Брюнет запыхается, буквально врываясь в стеклянный кабинет, что находился в тупике их широкого коридора. У панорамного окна стоял массивный стол, за которым сидел мужчина средних лет. Генеральный прокурор – своего рода большой босс, Пак Уджин, невысокого роста, с всегда идеально прилизанными смоляными волосами, в которые вплелись седые прядки. К подобной наглости следователя он давно привык, ведь их наставнические отношения иногда позволяли младшему данное поведение. Эта повадка осталась у его ученика, что не любил ходить вокруг да около, еще с молодости, поэтому даже бровью не повёл, когда Бан влетел в помещение. - Как это понимать?! – слёту выпал он, - Еще даже месяц не прошел с открытия, а его уже закрывают?! – не получив реакции на своё возмущение решает продолжить, - Что за бред?! Вы ведь сами всё видели, это не может быть самоубийством, и мы все прекрасно это понимаем, еще как минимум недель восемь должно было идти расследование. Тогда с чего вдруг?! – прокурор Пак не спешил отвечать. Он спокойно отложил папку с документами на край стола выравнивая линии и наконец внимательно посмотрел на подчинённого. - Ты знаешь, что я не могу влиять на решения вышестоящих, Чан. Это решение Комитета безопасности, да и этот случай не новый, таких пруд пруди, - это был ответ, который мужчина ожидал, но он был далеко не тем, что хотелось услышать. Чан стиснул зубы, пытаясь сдержать нарастающий с новой силой гнев. - Значит, предлагаете просто смириться? – голос Бана звучал жестко, - Пруд пруди? Тогда чего это аж совет безопасности страны решил ввязаться сюда?! Это не просто дело о смерти, это скандал. Этот случай имеет общественный резонанс, вы разве не слышите крики протестующих?  - на тираду мужчины Уджин поднял руку, как бы давая понять, что разговор нужно завершить. - Я и сам не понимаю, почему вокруг какой-то певички или кто она там, такая шумиха сверху, но приказ есть приказ, и Я, как и Ты, волен подчиняться. Все знают, как это работает. Нам нужно завершить расследование. Причины? Общественное мнение, давление сверху, или, возможно, даже личные интересы. Это уже не твоё дело. – Старший сделал паузу, а затем откинувшись на спинку кресла добавил: - Поэтому, мой тебе совет, отдай материалы и отправляйся за новыми, если не хочешь лишиться работы. Чан стоял, не в силах поверить в происходящее. В голове крутились сотни мыслей, а последние слова начальника эхом отдавались в ушах. Он поспешно вытащил из кармана значок и полицейское удостоверение, со стуком положив на стол прокурора. - Тогда я подам в отставку прямо сейчас, потому что собираюсь продолжить расследование. И если вы не хотите мне помогать, то прошу хотя бы не мешать, - твёрдо произнес он, на что Пак удивленно поднял брови, а после ухмыльнулся. - Учти, против тебя будет система. Если хочешь жить в мире, где правда имеет значение, а не только выживание – будь готов идти на жертвы. Чан молча повернулся к двери, стараясь не думать о том, было ли это предупреждением наставника или угрозой начальника. Позже ближе к вечеру, детектив сидит в какой-то забегаловке недалеко от дома и пьёт соджу в одиночестве. На загоревшемся экране телефона, что лежит где-то на краю железного столика, высвечивается подпись: «Ли Ёнбок♥️». Мужчина осторожно переворачивает гаджет дисплеем вниз, и заливает в себя еще одну рюмку. - Чего это ты игноришь её? – раздаётся внезапно откуда-то сбоку, затем владелец голоса садится напротив следователя, на что тот сразу реагирует и кричит хозяйке о новой бутылочке с дополнительной рюмкой. - Не игнорю, просто не хочу отвечать сейчас, перезвоню позже, - устало произносит брюнет, - и вообще, что ты тут забыл, прокурор Ли? - Одно и то же…А что? Нельзя уже что ли с лучшим другом выпить? – негромко цокнув усмехается названный прокурором мужчина, - Раз уж ты игноришь звонки моей сестры, полагаю, вы поссорились? Ты в норме? «Ли Минхо, засранец, и откуда такой проницательный?» - проносится в голове, но Чан по привычке бубнит: «Не ссорились мы». Минхо действительно был его единственным лучшим другом. Коренастый шатен, с которым они сблизились только в армии, на самом деле знаком ему уже давно. Со времён старшей школы, где тогда еще десятиклассник Ли, являлся самым дерзким и надоедливым задирой. Сейчас же, в свои тридцать семь лет, он теперь прокурор, возглавляющий то же следственное подразделение, в котором находится Бан, а также примерный семьянин, любимый муж и отец пятилетнего бунтаря – Чанбина. - Не хочу, чтобы она слышала, что я пью, – на такое заявление друга, Минхо лишь заливается смехом. - А так, если ты завалишься с перегаром, она типа не заметит? – подтрунивает он старшего. - Иди ты, – без капли обиды бурчат ему в ответ, - уже слышал? – голос становится серьёзней и грустней и эти нотки улавливает прокурор. Всё-таки он понимал мужчину с полуслова последнюю половину их жизней и разочарование чувствовалось даже по его сидячей позе. - Что? О закрытии? Слышал конечно, весь участок на ушах стоит, как тут пропустить-то, – быстро осушая рюмку произносит шатен и громко ставит её обратно на столик, – Слышал ещё, что твой паренёк серьёзно взялся, бегает везде, всё собирает да разнюхивает. И откуда в нём столько энергии? – с очередной усмешкой задаёт риторический вопрос Ли и тянется наполнить стакан хёна. Это было не в укор ему, но камень в свой огород старший всё же почувствовал за то, что заставил стажёра раздобыть для него копии материалов. - Мы тоже были такими, – коротко отрезает Чан с тоской следя за движениями прокурора. - Я…Разговаривал с начальником Паком, около часа назад, – выдал младший положив перед другом его значок, обвёрнутый в поясок от удостоверения, - Он решил провести собрание, закончить с расследованием выступив перед прессой, а это просил вернуть тебе. - Закончить? – с издёвкой ответил детектив, вертевший в руке металлическую рюмку, – Удивительный он человек, дело толком открыться не успело, – усталость и лёгкое опьянение словно рукой сняло, и мужчина резко выпрямился, проигнорировав действие прокурора, - а он его уже закрывает. - Успокойся, всё потому, что какой-то журналюга слил на форум информацию о положении дел внутри полиции, мол у нас настолько всё плохо, что аж скрываем любую новость. Это ради нашего же блага. - Блага?! – Подняв опустошённый взгляд чуть повысил он голос, - И ты в это веришь? Труп…– Бан запнулся, - обнаружили совсем недавно, это же абсурд, - но всё же выдавил из себя последнее слово, хоть уже тише. - Сколько ещё будем закрывать глаза? Мы здесь не для того чтобы прикрывать чьи-то грязные игры, как ты можешь оправдывать их, зная, что кто-то опять подстроил всё и решил избежать наказания. - А что ты предлагаешь? - Ли, заметив, как его друг напрягся, налил себе ещё стопку, но вместо того чтобы пить, шумно поставил её обратно на столик, с усилием стараясь скрыть свое нарастающее раздражение, - Наложить руки на всех и начать разбираться по-настоящему? — Ли наклонился вперёд, глаза его сузились, а интонация стала более жесткой, - Боролся бы ты так, если бы это была не Аён? – сквозь небольшую паузу холодно произнёс младший уже спокойней, - Может тебе и плевать на мою сестру, но нам всем есть что терять, и тебе теперь тоже, - после этих слов, Минхо наконец снова схватил рюмку, резко осушив её поднялся из-за стола.