Hatred

      Во время одной из очередных подстроенных драк, когда люди вокруг дрожат за своих бедных детишек в ожидании ужасной опасности от разрушения, Рэк задался вопросом: как они, собственно, дошли до этого? С чего все началось? За что, конечно же, моментально получает изящным ударом по левому боку живота и отлетает на приличные метров так сорок, четко вбиваясь затылком в здание какого-то из множества офисов.       Герой сияет в глазах толпы зевак, нежно успокаивая напуганную маленькую девочку. Та бежит к родителям, вопя о том, что нет никого лучше него – неотразимого, прекрасного, безупречного Найса! Парень словно солнце в гелиоцентрической системе вселенной Коперника, уран двести тридцать восемь среди своих изотопов для ядерных реакторов, лучи света в мрачной и пустой комнате. Он – спаситель и любимчик публики. Тот, кто беспрекословно защитит и утешит, будет опорой и покажет, что в каждом обычном человеке есть что-то идеальное.       Отдаленно чем-то напоминает чувство дежавю: крики толпы, поднимающийся без конца рейтинг на запястье у одного, слишком тяжелый после многочисленных ушибов меч для второго. Ведь в этот раз они уже и не совсем притворяются врагами. Нет, конечно, Найс все еще был его другом и наоборот, но в последнее время руки поневоле желают бить сильней, чаще, грубее по всему вокруг. Хотелось стереть весь несчастный город в песок, а остальных жителей чтоб и вовсе не осталось. Чтоб занавеса лживых надежд, ненастоящих эмоций и завышенных ожиданий пала крахом на зажиточные рекламные компании, глупые банки взорвались под предводительством проекта «Разгром» и всякая подобная чушь. Не зря же его именовали Лордом Разрушителем, будь оно слишком клишированным или нет.

***

      – Что насчет... Сатурн? М? Венус? – Брюнет перебирал варианты по пальцам, откидывая голову назад и рассматривая чуть потесанный потолок. Свет блеклый, пару лампочек уже давно перегорели, а менять их так никто и не собирался. Эти стены слышали самые искренние и потаенные желания подростков о далеком и светлом будущем с большими надеждами.       – Решил в древнеримского бога заделаться? – Найса очень смешил такой необычный выбор их геройских имен. – Венера была богиней любви, помни. Если я Сатурн, то ты у нас будешь кем? Король демонов? Повелитель разрушения? – Парень в очередной раз залился звонким смехом, под стать семнадцатилетнему ученику.       У Найса молочные волосы: что-то между пепельным блондом и русыми локонами. Они торчат по бокам по воле хозяина, пока они наедине. Радужки глаз совсем серые, а на самом ярком свету отображаются глянцевым голубым, но это редко. Очень, очень редкое зрелище (чуть ли не драгоценное). На носу и щеках почти невидные веснушки, что присуще типу его внешности, которые рассыпаются так мелко, что нужно подходить почти лбом ко лбу, чтоб разглядеть даже малость. Найс сам по себе казался всегда таким по-необычному особенным.       Они познакомились где-то на стыке старшей школы. Школьников собирали на какое публичное мероприятие в честь новомодного героя, решившего посетить учебное заведение и пораздавать непрошенных советов начинающим мечтателям. Всех посадили в актовом зале, пока тот безостановочно бормотал что-то в микрофон. Рэк вообще не помнил, как там оказался: заставили его или пообещали поставить зачет автоматом за помощь в привлечении людей, непонятно. По счастливой случайно мест было мало, и когда-то пустое рядом с ним было занято именно Найсом. Тот начал небольшой диалог.       – Фарса больше, чем веры людей, – светловолосый незнакомец вкинул резкий комментарий шепотом, чтоб уж не так сильно задеть чужое эго. В этом было что-то примитивно, смело правдивое. Что-то, что все вокруг подсознательно понимали, но встревать не могли.       – По количеству раз, когда он просил перейти на его сайт за постерами уже все понятно, – говорит тем же полушепотом, наклоняясь ближе к соседу. Рэк не был супер социальным человеком, да и незачем было. Просто слушать всю эту мутную рекламную речь уже полчаса было невыносимо скучно и бесполезно, а поговорить с кем-то могло значительно сократить потраченное в пустоту время чуть быстрее.       – Точно, – собеседник прикрыл рот ладонью, чтоб было не сильно видно, как он хихикает над таким замечанием. Серые глаза поймали парня в ступор, в ловушку, из которой, вероятно, уже не сбежать. Он никогда не знакомился с людьми такими странными способами. – Когда я стану героем, не будет места напыщенности. Никаких притворных монологов, только спасенные люди и их надежда.       Такие громкие слова западают далеко в долгосрочную память в задней части мозга, откуда точно уже не вылезет никогда. За насмешки их, по итогу, все равно выгнали с мероприятия, а Рэку не поставили зачетку по истории, хотя и огорчился он не сильно. С новым знакомым они пробрались в класс искусства (обычно пустующий по четвергам) через окно первого этажа, ибо там располагались самые удобные диванчики на все школьное здание. Светленький это место первым и обнаружил, как оказалось после. Именно тогда подростку посчастливилось обрести кого-то, вроде души, максимальной близкой к его собственной.       – То есть недавно появившийся «Несгибаемый» тебя ничуть не смущает, ха? – Рэк толкает того локтем в бок, отчего Найс начинает лишь сильнее смеяться и совсем падает на мягкий диван всем телом, утягивая первого за собой. Они фальшиво дерутся, ворошат друг другу волосы до состояния не расчесываемых колтунов. – Критируешь – предлагай.       – Хм, – Найс скорчил задумчивое выражение лица, слегка отпинывая друга от очередных попыток его защекотать (блондин был достаточно уязвим в этому), а еще водил рукой по подбородку, точно всякий Шерлок Холмс. Он был лучшим учеником если не во всей школе, то во всем классе уж точно, поэтому выделяться идеями и стремлением умел и очень даже любил. Всегда говорил: «Для того, чтоб стать кем-то стоящем, нужно в первую очередь начинать с себя». – Бланк и Нуар, Широ и Куро, Хайсэ и Байши. Что думаешь?       Когда Рэк сделал лицо, похожее на то, когда он изо всех сил пытается на расхохотаться на весь кабинет, на него безжалостно нападают с подушкой за такую жестокую критику. А парень, вообще-то, очень долго думал над этими геройскими именами! Даже если они и значили «Белый» и «Черный» на разных языках мира! Эго бессовестно ранено, а чужие крики о прекращении избиения подушкой остаются игнорированы почти десяток следующих минут.       Рэк особо никогда не горел желанием стать заслуженным героем общества с кучей поклонников и бесконечной любовью народа. Это было то, за чем так ненасытно гнался его друг и, видимо, такие истошные хотенья передаются воздушно-капельным путем. Пообщавшись около полутора года в тесных дружеский взаимоотношениях, его мечта стала их общей мечтой. За Найсом хотелось следовать, идти прям по пятам длинной жизненной тропы в поисках чего-то и в правду стоящего защищать. Хотелось поддерживать в достижении большего, чем просто рисунки их выдуманных костюмов и мольбертные этюды ликования после очередной победы.       После окончания старшей школы Найс без всяких лишних проблем поступил в институт театрального искусства. Ну, потому что парень долго и упорно занимался балетом. Явление могло быть объяснимо только высокоинтеллигентной семьей, которая граничила смыслом с существительным «Аристократия». Приличные манеры, изящный говор и занятия в многочисленных секциях выдавали его с потрохами. Игра на фортепиано была отдельным пунктом в списке по прелести! Принцип безупречности был в концентрации крови, составляя там более девяносто пяти процентов уж точно.       Для Рэка все было проще: за отличные знания в области физики и математики, он гордой походкой отправился на направление гражданской инженерии по совместительству с архитектурой. А что, собственно, делать? Быть героем звучит престижно, роскошно и захватывающе, но так легко им стать… Не дело пяти минут. Поэтому, в жизни нужно двигаться, подстраиваясь под обыденную жизнь обычного человека с естественными потребностями в высшем образовании. Инженеры как никак ценятся в мире, сравнивая с причиненным чаще всего ущербом от несуразных злодеев. В общем, обеспечить себя вполне себе может, а там как пойдет.       – Представь, что я – та девочка с восьмого класса, которая постоянно ворошила твои волосы, – после разочаровано-странного взгляда друга, Рэк закатил глаза. – Хорошо! Тогда, что я украл там ребенка, не знаю. Кому бы ты хотел надрать зад?       Ну, а порой они устраивали уличные бои между собой. Так сказать, подготовка к будущим профессиям героев. Иногда злодеем, которого нужно беспощадно победить был Найс, в остальные разы – Рэк. Чтоб все было честно! И в нынешнюю разыгранную битву импровизации, брюнет надел на голову что-то из рода подобии маски (для устрашающего вида), соответствуя своей прекраснейшей роли великого зла. Конечно, моментами все зрелище могло выглядеть глупо и по-детски, но кто им может запретить? Пока пары в университетах можно прогуливать – открывается все больше новых возможностей (даже если один из них будет бесконечно страдать на сессии по механике после).       – Вот! – Злодей поднимает белоснежный рюкзак, показательно размахивая им в разные стороны. Брелок со знаком бесконечности еле слышно звенит, привлекая внимание хозяина. – Я нещадно краду твой портфель. Еще и на траву выкину. Хочешь, чтоб он стал зеленым, о гадкий же ты герой современности? – Сказал точно, чтоб другой разозлился. Найс не переносит грязь.       – Раз уж нещадно… – Герой усмехается и благородно поддается вперед и хватает Рэка за предплечье, отчего вещица все равно падает на землю. Нога переплетается с чужой, и Найс броском перекидывает того через себя. Кураш борьба на уроках физкультуры в старших классах неплохо так помогла, да? Светловолосый ловит злодея в оцепенении от неожиданности действий и переворачивает на живот, скручивая всю руку за его спину. – Уже не так весело быть плохим парнем, а?       – Отступление!       Рэк пару раз хлопает свободной рукой по земле, имитируя то, что сдается и полностью побежден. А еще, он чувствует тесное напряжение в области легких от того, как его беспощадно прижали к траве, так еще и томно нависли поверх! Чужая ладонь все крепче сжимала его запястье и казалось, будто отпускать особо и не хочет (хватка ослабла сразу после белого флага противника). Злодей возмущенно вздыхает, ибо уже который раз его побеждают с такой легкостью и непринужденностью, словно малое дите!       Правда, на этот раз вокруг них собралась небольшая толпа людей, интересующихся насчет всего происходящего сыр-бора. Наблюдатели ахали и в какой-то неожиданный момент захлопали в ладоши, своеобразная форма аплодисментов, что ли. Они шептались между собой: «Это какая-то постановка? Или неизвестный герой?» Найс, конечно, не растерялся и развернулся к желанной публике, театрально поклонившись. А, ну, и ярко-ярко растянул улыбку до ушей, имитируя различные эмоции счастья и благодарности зрителям.       Вот оно.       Вот этот задаток всего, совсем микроскопическое семя будущей популярности, и, скорее, постоянная Планка в джоулях на секунду была бы больше. Чудес не бывает, но оно здесь – на кончиках пальцев. На пиратской доске у края корабля. Вечно сбегающая из-под рук мелкая добыча. И Найс не притворяется, а серьезно становится кровожадным хищником в погоне за успехом. Белоснежный лев из китайских рисунках на изящных мраморных вазах, брезгующий испортить светлую гриву гущей алой краски, которая так и пытается изобразить кровь побежденных.       Такими темпами, случайность превратилась в умнейшую идею об их будущем плане карьерного подъема до самых небес. Так, парни продолжали сражаться на публике, но ярче. Эффектнее. Как при театральных постановах с масками Дель Арте. Быть Арлекином для культовой демонстрации Пьеро стало честью достойнее всех наград мира.       И люди верили.       Так искренне, так честно начинали восхвалять прелестного, постоянно одетого в светлое парнишку, что он стал набирать обороты. Популяризоваться в соцсетях, помогая даже с мелкими проблемами абсолютно каждому попавшемуся на глаза человеку. Найс был красив, дееспособен и очень умен. Найс был всем, что хотел бы любой другой молодой парень на его месте. Найс был слишком хорош, и все вокруг потихоньку уверовали в то, что он – воплощение идеала и тот, за кем нужно непременно стремиться.       За такое благоприятное стечение обстоятельств обязательно нужно было выпить. Точнее, отпраздновать, выражаясь более культурно и цензурно. В стиле Найса. В стиле Рэка это означало нажраться в хламину и весь следующий день страдать от мигреней. Они вдвоем ни разу еще так не делали (пропускать по половине бокала вина абсолютно не считается), поэтому самое время вывести встречи на новый уровень. Уровень, когда парни будут всю ночь лежать в бессознании от спирта и долгих разговоров.       К третьему курсу инженерии за счет небольших подработок Рэк начал арендовать себе жилье. Тесно, темно, но для одного человека вполне достаточно и приемлемо. Его друг пару раз позволял себе заходить в гости и, с разрешения строгой аристократичной семьи, оставаться на ночлег. Поэтому и празднование событий происходило именно здесь. Сразу же вооружившись доступной по цене для студента пивной тарой, двое юношей завалились в квартиру с четким планом откисать. Их максимумом был почти умерший в своем долголетии телевизор, который показывал лишь новостные каналы.       – За тебя, – Рэк поднимает очередную полупустую банку ввысь, гордо восхваляя «героя». Почти вся еда давно съедена, и между ними были лишь беспричинные смешки, да громкая радость всего грядущего. Лица расплывались в волнистых улыбках. – За твой успех.       – Не так, – Собеседник воротит головой. Рэк почти лежа сидел на диване, Найс – чуть дальше. На расстоянии вытянутой руки. Тот, за кого поднимался тост отчаянно протестовал и думал, какие же слова лучше подобрать. – Ты не совсем прав, друг мой. За нас. За наш успех.       Найс запрыгивает поближе к имитированному злодею, чокаясь банками и приобнимая за шею. Они громко смеются, чуть ли не выливая весь напиток на несчастный диван хозяев. Рэк знает, что потом придется это все долго и тщательно отмывать в надежде, что его уже окончательно не выгонят. Блондин, будучи слишком расслабленным впервые за такой промежуток времени, не сильно обращал внимание на окружение. По четырем опустошенным банкам около стола можно было понять.       Потеряв в какой-то момент равновесие и чувство опоры, оба сваливаются на прохладный пол. Рэк сзади опирается руками, чтоб остаться в сидячем положении, а его друг нависает сверху, чуть ли не вплотную.       Теперь слишком видно, как серо-голубые глаза напротив расфокусированы и пытаются сосредоточиться лишь на одной точке собственного лица. Наверное, это впервые настолько близко, что у Найса можно было сосчитать количество прозрачных веснушек на щеках и носу. Наверное, это впервые настолько близко, что кажется, будто у него волосы стали на какой-то тон светлее, чем обычно. Еще чуть-чуть и станет титановый белил, которым так жаждятся акриловые художники.       Голова чуточку кружится , а запах похмелья перебивает все остальные доступные в радиусе десяти метров, но не белый Том Форд парня рядом. В Найсе, в принципе, все белое. От прядей на макушке, чуть светлых бровей, яблок глаз до вкуса в одежде, предпочтениях и чистоте. Если бы нужно было выбирать даже самую незначительную вещь по цвету, из сотни разных он выбрал бы чисто белую. Если бы кровь Найса была бы прозрачной или светящейся белой, парень бы не удивился.       Найс, в свою очередь, смотрит на Рэка как завороженный. Последствия алкоголя? Вполне возможно. И брюнета это по-своему пугает, но он не движется. Ни на миллиметр. Вся ситуация кажется мгновенной остановкой времени и пространства, прям как указывал Эйнштейн в своих постулатах. Это один из единственных разов, когда они вообще не притворяются.       Когда он начинает прикрывать веки и ели-ели тянуться вперед, Рэк резко понимает, к чему все идет. Достаточно быстро вникает, зачем Найс приоткрывает губы на половине своего пути. Все еще боязно и непонятно, как действовать. Поэтому, когда герой оказывается уже в доле сантиметра от него самого, Рэк успевает в самый последний момент среагировать и одним движением попытаться увернуться. Не совсем по своей воле, а потому что знает, что будет жалеть.       Что Найс будет жалеть об этом.       Именно поэтому своей неожиданной выходкой Найс попадает легким поцелуем точно по местоположению темной родинки на левой щеке. И на долю секунды, пока это происходит, это самое место обжигает как никогда раньше. Словно об скулу решили потушить окурок дешевой сигареты, пока она совсем не потухла. Происходит так быстро, отчего Рэк не успевает опомниться, когда его друг начал судорожно извиняться за проделку, как напакостивший школьник. До сих пор в оцепенении, пока тот садиться обратно на диван и зарывается рукой себе в волосы, как ни в чем не бывало. Вспомнит ли он завтра вообще об этом? Не факт.       Последующий вечер прошел в раздумьях о том, как Найсу добраться до звания героя более эффективно. Только вот брюнет не до конца вслушивался в план или вообще уходил в собственные мысли. Когда парни легли спать (а точнее, когда герой отключился от усталости), Рэк держался за щеку и пытался понять, какого черта вообще произошло. Найс пытался его поцеловать и это не совсем в порядке вещей между друзьями. Это не в порядке вещей между ними в целом. Утро обещало быть еще более недопонятым.       – Нам... Нужно поговорить о том, что было вчера? – Юноша неловко ковырялся вилкой в недавно приготовленном омлете, отчаянно пытаясь подвести разговор к этому. К тому самому, о чем, вроде бы, говорить совсем-совсем запретно и неприемлемо. То, что обсуждать друзьям никак нельзя, и на теме стоит строгое табу без шанса на исключение.       – Хм? – Найс поднимает светлые ресницы, отрываясь от приема пищи. Он хмыкает в непонимающем жесте и выглядит точно так, словно не имеет ни малейшего понятия, о чем идет речь. В искренне глядящих глазах невозможно разглядеть даже проблеска малейшей лжи или увертывания от вопроса. Рэк не знает, убивает ли это его или радует. – А что было вчера? Я мало что помню.       Он не знает, что делать дальше. Что говорить, как реагировать и стоит ли вообще что-то предпринимать. Найс продолжает невыносимо долго вглядываться в лицо напротив, пытаясь найти ответ на заданный вопрос, а Рэк чувствует, как что-то внутри медленно рушится под эрозией слов. Как изо рта не может выйти ни единого звука, хоть как-то напоминающего нормальные предложения. Найс не помнит и, возможно, это к лучшему. Найс совсем-совсем не помнит и, возможно, происшествие было одной огромной ошибкой, а парень себе что-то там надумал.       – А... Ничего, – он с трудом проглатывает ком в горле, все еще ярко ощущая вчерашнее прикосновение к щеке. Оно – обжигающее пламя, которое безжалостно сжигает леса в Австралии летом. – Ничего особенного. Что-то насчет сценария следующей битвы, я сам не особо и соображал, ха-ха.       В следующий их подстроенный поединок к герою подошла высокая женщина со светло-желтым окрашиванием волос, в строгой одежде, офисных очках и на высоких каблуках. С пересказа Найса, она спрашивала парочку навязчивых вопрос о его будущей карьере и какой он ее, в принципе, видит. На секунду можно было подумать, что его хотят увести в свидетели Иегова (фанатизмом, на самом деле, оно несильно отличалось).       Мисс Джей – как она представилась – пригласила парня на собеседование на роль «Героя» в их очень известную компанию. Сказала, что с таким имиджем и красивой картинкой (с надлежащей помощью) его вера взлетит по щелчку пальца, если не быстрее. Утверждала, что сделает из него подобие идола, того, кому будут бесприкосновенно подражать и кого будут беспристрастно любить. Рэк, конечно, настоял, чтоб его друг обязательно туда сходил и прощупал неизвестную почву. Вдруг все сложится наилучшим образом? Найс получит то, чего всегда искренне желал – героические поступки и вера людей. И причем очень заслужено! Найс, как настоящий человек высокой морали, во время данного сомнительного собеседования пытался отвоевать место героя и для Рэка: быть напарниками, дуэтом справедливости. Черное и белое, прям как в тех нелепых предложенных именах.       Когда эта же женщина спросила у Рэка, готов ли он продолжать свой подставной путь главное злодея в истории великого восхождения Найса, парню ничего не оставалось кроме согласия. Ведь он, по правде говоря, никогда прям так сильно не хотел быть героем... Только если с Найсом. Это придавало мечте особый шарм. Стать кем-то стоящем одному – быть Троянским конем без воинов-ахейцев.       – Ты уверен? – Найс слишком хороший, слишком справедливый, слишком очевидный. Поэтому спрашивает с переживанием, правда ли тот хочет обернуться реальным плохим парнем в чужом сценарии. Рэк все еще видит в его серьезном взгляде расфокусированные зрачки, которые проходили по всему его лицу так трепетно и долгожданно. Или Рэк это себе выдумал? Может и поцелуй он случайно выдумал, перепутав с каким-то из странных снов? Непонятно.       – Больше, чем в то, что ты хочешь стать Иксом, – это не выглядело так, будто Найс ему полностью поверил. Это не выглядело так, будто он этому рад.       Кем его вообще видел Найс? Близким другом? Напарником, злодеем? Чем-то запретно большим, за что так трепетно хочется бороться, но не на публику? Вопросы мучали, а ответы были слишком очевидны, чтоб спрашивать и слишком неочевидны, чтобы догадаться самому. Догадаться до верного ответа ровнялось защитить докторскую степень в области квантовой физики на международном уровне в присутствии самого Максвелла.       Если же у Найса хватало знаний и творчества сравнивать их двоих с Кристо и Жанн-Клодом, иногда с Мариной Абрамович и Улаем, то Рэк мог представить их лишь как Эйнштейна и профессора Оппенгеймера. Будто на подсознательном уровне у них были намного более глубокие отношения (с целью друг друга защитить от ложных обвинений), но в целом – только уважение и профессионализм. И Оппенгеймером был вовсе не Рэк: его друг поначалу безумно воодушевлен проектом, но чего это будет стоить? Вся карьера казалась Манхэттенским планом, ядерными бомбами «Малыш» и «Толстяк». Погашенные в клубе радиоактивного дыма Хиросима и Нагасаки.       И, вроде, их будущие битвы, подстроенные компанией, показались для начала даже веселыми для них обоих. Забавными, да настолько, что дома у Рэка они в унисон потешались над смехотворными сценариями и спецэффектами разрушения. О, а кличка злодея – Лорд Разрушитель – совсем заставила Найса валяться на полу первые минут десять их совместной посиделки.       – И после такого тебе все еще не нравятся мои варианты со старшей школы? – Герой почти прослезился от того, насколько долго и протяжно хихикал над чужим новым именем. Рэк толкает того локтем в бок, ибо нечего так открыто подстрекать его на очень даже скорое увольнение по собственному! А делал его друг это до ужаса бессовестно.       После драки, наверное, десятой за полгода, брюнет отчетливо стал подмечать, как радужки глаз у Найса становились нежно-голубыми. Причем не как обычно, а вообще по-другому. Так, как он не запоминал до их рабочего контракта с Тримэн. Рэк думал, что у него развились галлюцинации или, может, припадочная истерия вследствие чрезмерного употребления алкоголя по выходным, но нет! Они серьезно больше не были серыми, а ярко и четко бирюзовыми, в цвет последних дней весны! Хотя сам Найс продолжал утверждать, что если изменения и были, то минимальные.       И эти самые зрачки принимались судорожно бегать из стороны в сторону, когда одежда в шкафах была неаккуратно сложена, или были видны еле прозрачные пятна чая на серой скатерти. Ответом на многочисленные беспокойные вопросы был: «Все в порядке, просто не люблю беспорядок». А чем хуже был вышеупомянутый беспорядок и бардак, тем сильнее сжимались у героя руки и приступали трястись в треморе от наложенного на них напряжения. Верилось с трудом.       В последующие разы Рэк перестал спрашивать. В противовес этому, он просто-напросто тщательно убирался и складывал все по своим местам, отчего Найсу становилось более-менее спокойней. Найс пытался убедить сам себя в том, что он – образец совершенства для других. Что у него нет ни единого изъяна, нет ни намека на повседневные человеческие проблемы и потребности. Что он не нуждался в какой-то дополнительной поддержке извне. Он не говорил, но выглядело это именно так, словно парня скоро начнет пожирать изнутри от чрезмерного самоубеждения. В такие тяжелые моменты пауз и молчания, Рэк медленно подходил к тому и просто обнимал, как бы показывая, что Найс не один. И никогда не будет.       Такой своеобразный седативный препарат действовал в верном русле, разбавляя неловкость и напряжение в воздухе. Они напивались и многие другие разы после того, заветного, но Найс больше никогда такого не вытворял и даже не пытался. Разочарован ли был Рэк? В каком-то очень отдаленном смысле. Может, его по счастливой случайности спутали с какой-нибудь девушкой? Скорее всего.       Каким теперь вообще видел Рэк Найса? Все еще близким другом, напарником? Героем, которого нужно непременно стараться победить на камеру? Чем-то слишком большим для границ мозга, отчего язык застывает и не может выговорить названия навязчивым чувствам и мыслям? Одним только намеком на что-то парень все разрушит, и он прекрасно это понимал.       Примерно спустя месяцев девять после старта всей этой геройской деятельности с компанией и Мисс Джей, вера (или страх, кто знает) наивных людей наделила Рэка самостоятельной способностью к изменению ландшафта. Ну, или так казалось, он сам еще не до конца понял, как так получилось, что высокое здание офиса стало похоже на вот-вот падающую стопку школьных книг через огромную приложенную силу. Обычно парень сражался с помощью одноручного меча, а тут новые опции! Теперь хоть каменную платформу прям к носу противника вознесет, проблем ноль. В чем-то необычная фишка стала невероятным плюсом для Тримэн (настоящий злодей, бесподобные зрелища) и большим удивлением для Найса.       Да и герой в стороне не стоял, ведь зрители даровали ему новый театральный прием: дар к полету. Первым делом тот предложил «покатать» друга, от чего Рэк настойчиво отказывался. По регламенту компании нельзя взаимодействовать в открытую... Да и огромная высота без опоры несильно его привлекала. Дело как-то даже не в сомнениях в способностях героя.       – Еб твою мать!       Найсу не нужно два раза спрашивать разрешения, ибо на второй он просто возьмет и сделает. Так и случилось, когда Рэка обхватывают за ноги и туловище и поднимают в воздух. От безысходной паники в первые пару секунд брюнет ухватился руками за чужую шею. Вот и прогулочка по ночному городу.       – Что, Лорд Разрушитель в страхе перед высотой? Или перед своим заклятым врагом? – Найс лыбиться своей не театрально настоящей гримасой, крепко сжимая тело на руках. Лишний раз пошутить над другом было благословением и святой идиллией, которую никак нельзя было пропустить. Светлые волосы вьются и преклоняются перед сильным ветром, ведь они летят чуть выше высоточных зданий в этажей так шестнадцать.       Где-то вдалеке отчетливо виднелся рекламный стенд о духах, каковы держали ладони Найса. Фотография вышла очень даже удачная, и это напомнило Рэку в очередной раз о том, что напарник теперь не только просто герой, а еще и красивая картинка компании. Как там Найс говорил во времена старшей школы? Не любит весь этот показушный пафос? В контракте, наверное, именно так и написано: стереть свои предыдущие знания и собственную точку зрения, а после прилежно следовать командам администрации свыше. Разве этого он ждал всю свою жизнь?       Они приземляются на крышу неизвестной жилой многоэтажки, откуда видно практически все потайные уголки города. Куда ни одна живая душа бы не осмелилась подняться просто так. Ночью прохладно, даже очень, а парни в одних легких футболках и домашних штанах. Рэк искренне старался делать вид, что двенадцать градусов Цельсия его не особо колышут.       – Меня хотят поселить в башне героев. Точнее, совсем скоро ранга хватит, чтоб это осуществить, – Найс глядит куда-то высоко в бескрайние звезды, высматривает сам Млечный Путь под покровом темной ночи. Может, это от мрака, однако Рэк теперь не в состоянии разглядеть на его щеках веснушки. Они же когда-то точно были... Или нет?       – Поздравляю своего заклятого врага, – он хлопает героя по плечу и мягко улыбается. Это показывает то, насколько далеко они продвинулись в исполнении мечты (неважно чьей). Свои собственные апартаменты, так еще в самой башне героев! Той самой, в которой проживает первая десятка! Разве не об этом постоянно так душевно мечтал Найс? – Я же буду приглашен в гости, а?       На протяжении следующей пары часов Найс воодушевлено рассказывал о своих планах на то, как будет выглядеть его новая квартира. Какого цвета должны быть обои, мебель, обстановка в целом. Какое количество стульев обязано стоять перед обширным мраморным столом. Как аккуратно будут расставлены бутыльки шампуня, гели для душа и скрабы по полкам в ванной комнате. Панорамные окна будут всегда открыты, освещая каждый квадратный метр на площади. Вместо ванны непременно будет душ. Зеркало с задней подсветкой. Их совместное фото со времен выпускного в рамочке где-то на тумбе возле большой, мягкой кровати. По возможности минималистические картины (в абсолютно белых тонах).       Рэку ничего другого не оставалось, как внимательно слушать и радоваться. Смотреть на эти горящие энтузиазмом глаза, жаждущие покорять необычайные высоты. На жесты руками, будто Найс уже там и все самостоятельно обустраивает. Что-то в этой ночи на крыше горько согревало и тяжело тянуло на сердце. Потому, что для Рэка он перестал быть просто другом еще тогда, тогда на их первой совместной пьянке в срань. Для Найса, в свою очередь, тот был Хиросимой.       На новоселье парень так и не попал. Вокруг героя усилилось внимание медиа, что означало камеры и фотоаппараты даже в повседневной жизни. На обыкновенной прогулке. Вынести поесть уличному коту не оставалось без вспышек прохожих, которые хотели насытиться деньгами за фотографии. Увидеться с Найсом наедине или вне битв стало восьмым чудом света, желанием падающей звезде. Больше реклам, больше уличных баннеров, больше ручных брошюр. Больше зрителей, больше фанатов, больше веры. Больше натренированных улыбок, больше сигнатурных поз. Меньше искренности, меньше личного пространство, меньше Рэка. Меньше того, что может быть больше дружбы.       Спустя два месяца, Мисс Джей нашла Найсу девушку. Не какую-то там модель, не агента компании, а одну из тех самых, кого он по счастливой случайности спас от очередного злодея! Он героически поднялся с ней на руках в воздух (как в ту ночь держал Рэка) под громкие аплодисменты. Люди сразу же вскрикнули во всех возможных соцсетях: «Их взгляды! Да они точно влюблены, так еще и после спасения! Идеальная пара». Для большего продвижения популярности обоих, пара и в правду начала встречаться.       Это все, конечно, мило. Весь этот конфетно-цветочный период, даже если он и лживый. И притворно-приторный. И тот, который, казалось, был на их первом курсе в университетах. Найс в свободное время в подробностях рассказывал – жаловался – Рэку на то, какой у Луны тяжелый характер. На то, как у нее чаще всего растрепанны локоны (только если рядом нет камер). Как Мисс Джей насильственно водит ее тому в собственную квартиру. Волосы героя совсем побелели, и тот самостоятельно утверждал, что скоро на их месте будет седина от нервов.       Время шло медленнее прежнего. Четыре пятых от экранного времени Найса занимали даже не его битвы, не спасение нуждающихся в этом людей, а обнимашки с возлюбленной. Если раньше друзья виделись по паре раз на неделе, сейчас это происходило раз в месяц, и то при всем везении. Раз в гребанный месяц! Найс походил на декоративную птицу Какаду, которую держат лишь для экзотики и никогда не собираются отпускать на волю. Загнанного в угол павлина, у какого выдирают перья из хвоста для потехи народа.       Через полтора года не слишком счастливых притворных отношений на публику, компания настояла на переезде Луны в башню героев. К Найсу. Для Рэка, возможно, это и было своеобразным ударом по нарастающим теплым чувствам, но не сравнимо с тем, как данное событие повлияло на его друга. Найс правда старался быть хорошим романтическим партнером для нее. Пару раз приносил цветы, что-то вроде всеми любимых пионов. Сам готовил завтрак для двоих. Но ее образ жизни просто ни в какую не подходил для парня, и это было хуже, чем ужасно! Девушке все не нравилось не потому, что вещи или действия были плохими, а потому, что ее раздражал сам Найс. Его пристрастие к порядку, любовь к чистоте. Манеры, аристократские замашки. Его вкус в классической музыке, балет и театральные постановы по телевизору. Луна назло оставляла незаправленную постель, грязные кружки из под кофе по углам квартиры, разбрасывала вещи по дивану и креслам. Ляпала панорамные окна.       И Найс терпел. Терпел как настоящий герой, пытался лишний раз не разводить скандалы, но Луна выводила его из себя в той же степени, что и он ее. Беспорядок капал на безупречный мозг и каждый новый раз, когда девушка настраивалась насолить чем-то таким детским, его руки тряслись сильнее прежнего. Пару раз он сдержался, чтоб не разбить в ярости использованную ею посуду. Рэк понимает, какого парню лучше всех остальных. Понимает, как Луна бестолково и избаловано «мстит» Найсу за то, над чем тот не имеет никакого контроля.       А еще спустя время, Найс совсем перестал рассказывать о том, что у них происходит. Как у него вообще дела. Сваливал на объем работы, на количество рекламных роликов, на спасение людей. Героя все больше в медиа, и Рэк не понимал, где заканчивалась показуха, и где начиналось то, к чему они шли. Брюнет чувствовал, как теряет связь с другом и это настораживало. Било посильнее ударов кулаком. На сообщения тот отвечал сухо, безэмоционально, поверхностно. Наплевательски. Звонки заканчивались, даже не начавшись.       Все рушилось.       У Рэка оставались только битвы заклятых врагов. Мисс Джей звонила ему все реже и реже и в злодее впредь практически не нуждались. Он потихоньку переставал быть нужным Найсу. И, честно говоря, осознавать это медленно убивало, словно последовательное и долгое употребление морфина. Пить оставалось в одиночестве, томном и молчаливом перед экраном, мелькающим новой любовной программой с такими знакомыми звездами. Очередная пустая бутылка летит в стену, ведь убирать ее будет бесполезно. Он не придет. Парень выл в руки, сдерживаясь от состояния, близкого к истерике.       Наконец, для разнообразия репутации героя понадобилась очередная драка с Лордом Разрушителем. Точнее, как они с Луной силой любви и совместной работы несомненно сокрушат злодея. Заезжено и раздражающе. Найс с каждым очком веры становился сильней, хладнокровней и бесчувственней, а значит и сдерживать собственные способности не стоит. Пусть всеобщие любимцы почувствуют привкус настоящей опасности. Пусть перестанут притворяться счастливыми.       Изначально все идет по сценарию: лиходей неторопливо направляется в неизвестную сторону, шагая по улицам и безжалостно превращая их в огромный бардак. Людей он, как таковое, старался не задевать. Уверенно подлетает воплощение божественной красоты, грозясь наконец сразить чудовищное безобразие, громко и четко. В радужках ничего от серого. В герое ничего от настоящего Найса. В них больше никакой близости. И Рэк бесится, наносит первый удар в виде подлетающих ввысь колон прямиком в противника. За маской не видно, но глаза разгораются злостью и какой-то глубоко спрятанной обидой. Лорд Разрушитель отскакивает от наступающего удара, что, как бы, не особо запланировано. А Найс у нас правильный, любит все по плану вытворять. Луна не появлялась слишком долго, а значит ее пока что отослали и приказали не влезать благодаря самовольству нахала.       – Что ты творишь? – Они скрещиваются в ближнем бою: Рэк пытается мечом пробить защиту героя из скрещенных рук. Конечно, Найс будет беспокоиться за сценарий. Вся его жизнь в последние пару лет – сплошной спланированный идиотом сценаристом текст на плешивой бумажке. Ни единой честной эмоции на лице.       – Хочу надрать тебе зад. Думаю, твоя девушка уже соскучилась, а? – Рэк резким движением нагибается, а после кулаком прописывает удар оппоненту прямо по челюсти. Тот отшатывается чуть назад. Не слишком безупречно пропустил атаку, как нелепо и смешно. – Не только же тебе нападать.       По Найсу видно, что он ощущает что-то между виной и ответной агрессией. Чувствует, что все идет не по плану и выходит из под контроля. Сражение продолжается, кажется, вечность, и заклятые враги не сдерживают своих сил. Притворяться в эту секунду ненавистниками друг друга бесполезно, действия говорили за себя. Господи... Как парни, дружившие со времен старшей школы, могли стать этим? Стать теми, кто избивает второго до темных подтеков на коже и кровавых ран? Как тот, кто так трепетно и нежно пытался поцеловать Рэка, теперь тяжелым кулаком отправляет его в здание, точно оставляя больной синяк на спине от удара в бетон? Кажется бредом. От прежнего Найса в человеке напротив только пепел догоревшей спички. Золотые отделы на костюме освещались солнцем пуще прежнего.       Толпа расплывается в овациях, как всегда. Все вокруг любят Найса, у которого белоснежные вьющиеся волосы, небесно-голубые глаза и безупречное лицо без единого изъяна. Рэку остается лежать в руинах, мучаться от бесконечной тянущей боли во всем теле и думать: «Почему все так?» Он правда не понимал. Не понимал, почему герой все еще исполняет свою излюбленную позу перед притворной любовью за ненастоящую личность. Почему на площади красуется неприятный ему незнакомец, о котором раньше парень знал абсолютно все? Как странно.       Позже, отмывая кровь с ран, ему звонит Мисс Джей. Она искусно на протяжении получаса промывала Рэку мозги о том, какая же он некомпетентная бестолочь, не справляющаяся со своей легчайшей и единственной работой. На ответ про то, что Найс в любом случае одержал победу (важно лишь это), женщина кричала, что все должно быть идеально. По скрипту. На особо кровоточащей ране парень шипит, пока она восклицает: «Еще одна такая выходка, и ты уволен к чертовой матери». Рэк перестал слушать собеседницу еще пока заклеивал царапину на предплечье пластырем. Хотелось то ли напиться в стельку и ловить белки о счастливой жизни, то ли закурить до рака легких, непонятно.       «А еще, к тебе идет Найс, чтоб вправить эти куриные мозги на место», – трубку моментально сбрасывают, а открытый бутылек аптечного спирта летит прямиком в ванну от неуклюжести. Отлично! Просто, черт возьми, великолепно! Его друг никогда парня не отчитывал и сейчас точно не то время, когда стоит начать. В голову пришла мысль притвориться, что никого нет дома и сбежать в ближайший парк, спрятаться. Поэтому, Рэк быстрыми движениями накидывает уличную одежду и выбегает на выход. Снаружи проливной дождь.       – Рэк! – Времени было чертовски мало, и он, видимо, не успел. Пройдя пару шагов, парня окликает знакомый голос. Пусть снова изобьет, пусть оставит побольше увечий, только пусть ничего не говорит. – Не веди себя так, будто мы не знакомы.       – А мы знакомы? – Капли бьют по плечам, на улице темнее, чем когда-либо было. Найс в капюшоне, в своей повседневной маскировке и кажется, словно герой вновь стал обычным человеком, школьником и другом. Рэк сжимает челюсть, зубы скрипят друг об друга. Мисс Джей стерва, дьяволица во плоти, раз разрешила своему ограненному алмазу вот так просто прибежать в такую глушь. – Думал, ты полностью ударился в безупречность на экранах.       – О чем ты?       – А ты как будто не знаешь! – Он срывается на крик, пока Найс старался подойти чуть ближе. Между друзьями два шага, но по ощущениям все шесть континентов мира и уж точно расстояние от Земли до Солнца. Черные волосы пропитываются влагой и прилипают к лицу. – Когда мы познакомились, что ты твердил? А? Не будет места напыщенности, лживым монологам, а только спасенные люди и их надежда? Посмотри на себя! За неделю выходит больше семи реклам с твоим лицом, с которых компания лишь черпает деньги. Слышишь? Когда в последний раз ты и в правду кого-то спасал, а не долбился на камеру с Луной в десна?       Рэк подходит к нему вплотную, тыкая пальцем в грудь. Это то, что он желал высказать последние месяцы так сильно, что на окружение просто плевать. Он говорит это Найсу не потому, что хочет сделать больно или чтоб тот почувствовал вину, а потому, что Рэку не все равно. Это важно. Пока Луна бьет посуду, он аккуратно склеивает ее обратно, даже если получается совсем плохо. Даже если керамика распадается прям в руках. Даже если фарфор в данную минуту ошарашено глядит на парня.        – Постой, – Найс как-то слишком печально смотрит на собеседника, отчего желудок воротит до невозможности. Брюнет только собирался уходить, но рука хватает его за запястье. Он снимает капюшон, и чужое лицо наконец полностью видно. Долгое молчание. – Ты прав, но я ничего с этим не могу сделать. Мне жаль.       Фиолетовые глаза бегают из стороны в сторону. Наверное, это единственная искренность, которую он слышал от друга за последний год. Наверное, это единственный раз, когда он не боится испортить свою идеальную укладку такой чертовской погодой. Рэк не знает, кому из них больнее сейчас. Найс отчаянно держит его за запястье со страхом ухода, но когда-то держал с изнеженностью и мягкостью, ведя на очередной спектакль в театре.       Пока все остальные любят странно-фальшивую картинку, Рэк любит Найса, у которого русые растрепанные волосы, серые глаза (небо во время ливней) и множественные масенькие веснушки на горящих щеках. Рэк любит Найса, который противостоял вранью и показухе. Найса, который ходил на первый курс в театральном институте и очень часто сбегал с пар, чтоб увидеться с ним. Который умеет проявлять хоть что-то помимо приторной, выученной улыбки на публику.       Пытка похуже японских. Рэк хватает ладонями чужие щеки и в моменте притягивает ближе. Он целует Найса, который от неожиданности раскрыл глаза в немом шоке, но брюнет не видит, ибо слишком труслив, чтоб совершить такое с раскрытыми веками. От героя веет обнадеживающем теплом, первым днем лета, запахом недавно расцветших белых роз. Найс – принцип неопределённости Гейзенберга, в котором ничего нельзя узнать наверняка; взрыв сверхновой звезды, предел нашей вселенной и неизбежный конец Солнца. Жалко, и грустно, и противно от самовольства. Им больше не девятнадцать, и они больше не сидят пьяными от местной дешевки в арендованной квартире. Родинка обжигается как никогда прежде.       По лицам безудержно стекают капли холодного дождя, пропитывая обычную, повседневную одежду, а не костюмы героя и злодея. Что-то в этом одновременно и успокаивало, и настораживало. Рэк хватается за Найса, словно за последний способ выжить, за уходящего солдата на войну, с которой тот уже не вернется живым. Тормошит титаново-белые волосы, ставшие влажным хаосом. Наверное, это последний раз, когда они друг с другом предельно честны без алкоголя и лишних слов. Никто так не любил настоящего Найса, как это делал Рэк. И навряд ли когда-либо будет. Хиросима не может побороть целые Соединенные Штаты Америки в одиночку, это знали все. Хиросима остается с жуткими, вызывающими жалость тенями, вызванными световым излучением ядерного взрыва. Город утопает в горе по потерянным близким. Их не спасти.       Отстранившись, Рэк тщательно разглядывает чужие радужки в поиске чего-то похожего на Оппенгеймерское сожаление. Он находит тусклые, голубые как омертвевшие воды глаза, понимающие: поздно. Слишком поздно отвечать, слишком поздно исправлять. Бомба была сброшена и время вспять не повернуть.       – Мне тоже жаль.       Брюнет закусывает нижнюю губу до крови от жалости происходящего, разворачивается и быстрыми шагами уходит туда, куда сам не знает. Может и хорошо, что идет дождь. Может и хорошо, что ни единой душе не видно, как его слезы смешиваются с ним.