Spectacle / Спектакль

      

***

             Театр. Вокруг толпа людей, устремивших свои взгляды на сцену. Как трогательно, как проникновенно играют актёры! Словно герои сошли со страниц книг, чтобы показать себя во всей красе.              Среди зрителей находились Казанцев и Москвина. Они сидели в ложе одни. Только он и она, отреченные от всего мира.              — Вадим, мне скучно… — томно прошептала Оля, нежно касаясь пальчиками его колена.              — Тебе скучно? — тихо переспросил мужчина, не отрывая взгляда от сцены.              — Я уже видела этот спектакль. Согласилась прийти сюда вовсе не ради сцены… — Оля легонько коснулась губами мочки его уха в то время, как рука скользнула по внутренней стороне бедра.              Женщина чуть сильнее сжала его ногу и выдохнула:              — А ты разве не видел?              Ольга начала нежно покрывать поцелуями его щёку, приближаясь к губам.              Мужчина повернулся к ней и ответил на поцелуй — сначала лёгкий, затем ещё один — более настойчивый. Женщина сильнее сжала его бедро, углубляя поцелуй. Её язык скользнул по губам, пробираясь дальше.              Они слились в страстном танце, от чего Вадим не сразу понял, как его строгая, сдержанная женщина вдруг оказалась у него коленях, направляя желанные руки себе на ягодицы.              — Ты хочешь смотреть спектакль или устроим более занимательное шоу? — прошептала она, отрываясь от мужских губ.              — Я готов смотреть только на тебя… — Вадим, словно загипнотизированный, утопал в её голубых глазах, а руки тем временем медленно задирали изумрудное платье.              Пальцы скользнули под ткань, обрамляя округлости. Только, к его удивлению, тонкого кружева трусиков, которые он видел на ней утром, там не оказалось.              — Оля… — озадаченно посмотрев на неё, будто не мог поверить.              — Это мой маленький сюрприз… — прошептала, касаясь его губ. — Нравится?              — Очень… — Вадим увлёк возлюбленную в новый, лишь более жадный поцелуй.              Мужская рука опустилась ниже, желая коснуться заветного места, когда женщина мягко перехватила его ладони и отстранила.              — Нет… — лишь отрицающие пробормотала в губы.              Мужчина снова скользнул ладонью по бедру, в попытке достичь желанной цели, но Оля вновь остановила.              — Вадим, табу… — отстранилась от него, замечая лишь затуманенный взгляд, блуждающий по лицу.              Сейчас им обоим было плевать на зал, особенно — на людей вокруг.              — Сейчас ты в моей власти… — её нежные пальцы коснулись мужского подбородка, аккуратно поглаживая колючую щетину. И продолжила: — Расслабься и получай удовольствие.              Мгновение — и Ольга оказалась на коленях между его ног.              Словно дикая кошка, чьи ладони скользнули по груди, раздвинула полы пиджака. Затем медленно опустились вниз, цепляясь за пряжку ремня.              Вадим завёл руки за спину и сцепил их в замок, полностью отдаваясь и доверяя ей.              Тихий лязг — ремень расстёгнут. Москвина провела рукой по его паху, чувствуя, как жар, исходящий от тела, пробивается сквозь плотную ткань брюк.              — Вадя… — женские губы коснулись ткани. Она медленно поднималась вверх по очертаниям достоинства, оставляя горячие поцелуи.              — Оленька… — простонал Казанцев, с трудом сдерживая желание схватить за мягкие карамельные волосы, притянуть ближе — прочувствовать её полностью…              Женские ноготки поддели пуговицу на брюках, неторопливо расстёгивая, растягивая сладкое мучение. Пальцы скользнули под ткань нижнего белья.              Холодные, как лёд, они обжигали его кожу, заставляя вздрогнуть. Из груди Вадима вырвался сдавленный стон.              Мальчик поплыл.                    Москвина осторожно высвободила его из «плена». Женские пальцы скользнули по стволу, будто оценивая, изучая.              А каким голодным был её взгляд…              Вадим тяжело выдохнул. Мужчина хотел её. Здесь. Сейчас.              Ну же, Оленька, что ты медлишь? — пронеслось у него в голове.              Москвина наклонилась ближе, обдавая его горячим дыханием. По коже пробежали мурашки. От возбуждения Вадим лишь приоткрыл рот.              Женщина коснулась губами головки, словно оставляя лёгкий поцелуй. Затем ещё один.              Он шумно выдохнул, не сводя с неё взгляда.              Оля провела языком по покрасневшей от возбуждения головке, а затем накрыла её губами, погружая глубже.              Казанцев протяжно застонал, запрокидывая голову назад. Его бёдра сами подались вперёд, заставляя взять глубже — за что тут же получил лёгкий удар в пресс, что только сильнее завело мужчину.              Её губы сомкнулись вокруг него тугим кольцом, а горячие щёки лишь усиливали удовольствие. Женщина начала двигаться вверх-вниз, сладко посасывая, а рука плавно скользила вдоль всей длины, повторяя ритм движений головы.              Оля выпустила его изо рта, обхватила пальчиками, провела головкой по своим губам, размазывая выступившую влагу.              Поцелуй на пульсирующей вене — ещё один. А затем снова накрыла его губами, погружая глубже.              Она даже не заметила, как мужские руки оказались на её затылке, а собственные волосы мягко обвились вокруг его ладони.              Казанцев притянул свою женщину ближе, желая проникнуть глубже, но неожиданно столкнулся с сопротивлением… Оля обхватила мужские колени и попыталась отстраниться.        Казанцев тут же отпустил её, позволяя отдышаться.              — Вадим! — возмутилась Москвина, когда беспрепятственно смогла вздохнуть полной грудью. — Чёртов…              — Я хочу тебя… — мужчина жадно припал к покрасневшим губам. — Пожалуйста, продолжай…              Не давая ей ответить, снова поцеловал, а затем, потуже намотав длинные волосы на ладонь, властно опустил вниз, в надежде снова ощутить её тепло.              Как только Вадим почувствовал язычок, мужская рука крепче сжала затылок, притягивая женщину ближе.              Её рот приятно обжигал его плоть, от чего из груди вырвался сдавленный стон. Он судорожно ловил воздух, ощущая каждый новый подход. Отпустив локоны, мужчина запрокинул голову и сцепил руки на женской шее.              Слишком хорошо…              Тысячи электрических разрядов пронизывали его тело.              С каждым её движением казалось, что конец близок… Что конец света наступит для них прямо сейчас.              Язычок пробежался по всей длине — и снова оказался в центре её жара.                    — Люблю тебя… — прошептал мужчина, оттягивая галстук, что сейчас лишь сдавливал горло.              Женщина оторвалась от него, обхватывая ладонями орган. Пальчики заскользили вверх-вниз то сильнее, то слабее сжимая его, а губы едва касались верхушки, обдувая горячим воздухом.              Стиснув зубы и зажмурив глаза, мужчина крепко ухватился за спинки соседних кресел, ощущая, как дрожь пробегает по напряжённому телу.              Кульминация была близка…              Всё тело напряглось, как если бы мышцы превратились в твёрдый камень. Он лишь резко выдохнул, и в тот же миг достиг вершины, оставляя горячий след на мягких, влажных губах женщины.              На лице Вадима появилась глупая улыбка, и он, удовлетворённо прикрыл глаза, чувствуя, как Оля накрывает его головку рукой, медленно растирая следы семени по всей длине.              Она оставила на его губах короткий поцелуй, а затем, не торопясь, потянулась за сумочкой, доставая влажные салфетки, чтобы стереть все последствия недетской шалости.              — Приятного просмотра, — прошептала Москвина, промокнув губы новой салфеткой.              Вадим застегивает штаны и тяжело выдыхает, следя за тем, как она, словно ничего и не было, садится рядом, поправляя прическу.              — Оля, я требую второго акта… — с легкой хрипотцой в голосе поправляя галстук, произнёс мужчина. — Пойдем.              — Куда пойдем? — Она, словно в недоумении, смотрит на Вадима с немым вопросом в глазах. — А как же спектакль?              — Потом, у меня шоу намечается поинтересней, — после чего лишь хватает её за руку и поднимается…              Срочно в машину!              

***

                    В темноте салона царила густая, электризующая тишина, наполненная лишь прерывистым дыханием и легким скрипом кожаных сидений, будто этот вечер стал соучастником их безрассудства. Витающий в воздухе аромат желания, будто сгустился вокруг, заставляя сердца биться быстрее.              Ольга выгнулась, уперев каблучки в сидения, раздвинув бедра, как можно шире. Она приподнималась на локтях, пальчиками яростно пытаясь зацепиться за реальность. Но все, что оставалось — это ощущение горячего дыхания Вадима на своей коже, едва уловимые, мучительно медленные прикосновения его губ.              Он знал, как свести ее с ума. Как растянуть удовольствие, заставить корчиться от напряжения в сладкой пытке ожидания. Язык мягко скользнул по чувствительной плоти, вырисовывая неторопливые, дразнящие узоры от колена, спускаясь ниже по внутренней части. Каждый его новый жест сопровождался изучением, подчинением и доминированием одновременно.              Вадим провел ладонями по бедрам. Его пальцы уверенно скользнули выше, притягивая ближе, заставляя чувствовать каждое движение, каждый электрический разряд, пробегающий между ними.              Ее дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, а с губ едва слышно сорвалось его имя:              — Вадим… — почти беззвучно прошептала она, её тело дрожало в его руках, каждый нерв сейчас был натянут, словно оголённый провод.              Он не ответил сразу. Вместо этого медленно наклонился ближе, позволяя горячему дыханию обжечь её кожу, проскользнуть между влажных складок, заставляя её задрожать сильнее.              — Попроси, как это делают хорошие девочки… — выдохнул он прямо в её чувствительную плоть, наблюдая, как её тело выгибается навстречу и припухшие вишневые губы приоткрываются в немой мольбе.              Она застонала, прикусив губу, но не смогла удержать тихий всхлип, который все же сорвался с её уст.              — Пожалуйста… — дрожащим голосом прошептала она, а пальцы с силой впились в гладкую кожу сидения.              Его рука скользнула вверх, нащупав упругую грудь, пальцы уверенно сомкнулись на чувствительной горошинке, выкручивая, дразня, заставляя её тело отозваться вспышкой жара.              Она утопала в предвкушении, каждая клеточка словно горела от прикосновений.              Вадим не отрывал от неё взгляда. Её запах сводил с ума, будоражил, сподвигая на то, чтобы наконец-то скользнуть ниже, прокладывая дорожку из горячих поцелуев, пока не оказался там, где так отчаянно его ждала.              Женщина вскрикнула, когда его язык коснулся её возбужденных складочек и вошёл в неё. Медленно, смакуя, он ласкал её, раздвигая языком, погружаясь глубже, изучая каждую дрожащую часть её тела. А затем, не оставляя без внимания чувственный комочек, принялся целенаправленно дразнить его, заставляя Ольгу изгибаться и стонать всё громче.              Её ножки свелись крепче, сжимая его голову между. Она опустилась на подлокотник, дабы освободить руки и пальцами скользнула в его волосы, сильнее прижимая к себе.              — Вадим… Ещё! Не смей останавливаться! — сорвалось с её губ, наполненное мольбой.              Мужчина чувствовал, как тело возлюбленной начинает всё яростнее дрожать, как она подается навстречу, выпрашивая ещё больше…              Он знал, чего она хочет. Знал, как заставить её раствориться в этом ощущении.              Язычок продолжал работать в бешеном темпе, ловко посасывая чувствительную точку, потемневшим взглядом наблюдая, как она выгибается, закатывает глаза, изводит губы, а бёдра судорожно дёргаются ему навстречу. Сочившаяся из неё жидкость лишь усиливала скольжение, а запах его женщины сводил с ума ещё сильнее.              Ольга в очередной раз закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать новый стон, взамен лишь только почувствовала на языке привкус крови, что отнюдь не остановило её.              Напротив, только сильнее подстегнуло её желание.              Она дрожала в его руках, прогибалась в спине, то ли пытаясь отстраниться, то ли, наоборот, притянуть его ближе. Всё её тело молило о большем.              Вадим, прочувствовав, как хрупкая фигура начинает задыхаться, не отвлекаясь от манипуляций на клиторе резко вошел в истекающее лоно сразу двумя пальцами выигрышным рывком, массируя точку G. Женщина вскрикнула от неожиданности, хныча, сопровождая протяжным стоном.              — Я…я сейчас… — Её руки скользили по груди, с жадностью впиваясь в кожу, оставляя алые следы и выкручивая с яростной настойчивостью.              — Не смей кончать, пока я сам тебе не разрешу, милая…— Лишь на секунду оторвавшись от разгоряченной плоти, но продолжая сильнее входить пальцами, приказал мужчина.              — Вадим! Нет! Я больше не вынесу… — Пытаясь яростнее поддаваться его движениям, чувствуя, что на грани, прокричала Ольга.              Казанцев лишь сильнее сжал рукой женское бедро, впечатывая пальцы до красных отметин на хрупком теле. Кажется, завтра на этом месте выступит синяк.              Словно извиваясь в конвульсиях, руками блуждая по кожаным сидениям, пытаясь хоть как-то зацепиться, вернуть тело под свой контроль, но не могла…              Вадим же чувствовал, как стеночки судорожно сжимают его пальцы внутри, разбиваясь и моля о пощаде.              — Кончи для меня, милая… Громче, не сдерживай себя…— шепчет он, отстраняясь и вновь захватывая её губами, дабы подарить любимой незабываемый оргазм.              Словно только этих слов Москвина жаждала услышать всю свою жизнь. С громким стоном она запрокинула голову назад, выгибаясь в спине. Женские бёдра непроизвольно обхватили, стремясь крепче сжать его голову и пальцы внутри себя.              И в тот же миг мир померк для нее в ослепительной вспышке, прежде чем тело, лишённое сил, безвольно растворилось в его руках.              А он, словно чеширский кот, с довольной улыбкой наблюдал за тем, как её фигура становилась податливой, словно воск, плавящийся под натиском его рук, а стоны угасали, превращаясь в едва слышные вздохи.              — Моя умница… Хорошая девочка…— протянул он, медленно высовывая влажные от её смазки пальцы и поднёс к губам.              Его язык неспешно скользнул по ним, смакуя, словно любимое лакомство. Он усмехнулся, глубоко, довольствуюсь её вкусом.              — Чертовка… — выдохнул мужчина, пристально глядя на неё, словно желая растянуть этот миг вечности.              Это был далеко не конец…              

***

                    В машине царила тишина, прерываемая лишь мерным гулом двигателя и шуршанием платья дразнящей его женщины. Городские огни мелькали за окнами, пока они ехали домой, оставляя каждый раз заметным их возбуждение.              На очередном светофоре Казанцев вдруг остановился, всматриваясь на то, как женщина играет с грудью, посасывая пальчик… Его взгляд упал на раскрытые бедра, когда низким, приказным тоном он произнёс:              — Садись сверху.              В его голосе не было ни намёка на просьбу — лишь холодное, уверенное распоряжение. Словно в подтверждении своих слов, он нажал на кнопку и стал отодвигать свое сидение до упора назад.              Женщина затаила дыхание, её глаза заискрились в предвкушении, наконец-то почувствовать его.              Ощущая вновь завязавшийся тугой узел внизу живота, готовая кончить лишь от его голоса Москвина, не осмелилась ослушаться.              Пальцы у предвкушении дрожали, когда она снова расстёгивала его ширинку, осознавая, что путь домой будет долгим…              Ольга бросила быстрый взгляд на дорогу — впереди тянулся поток машин, уличные фонари размывались в стекле. Её сердце колотилось в рёбрах, но волнение лишь подстёгивало желание.              Едва ощутимо закусив губу, она осторожно перелезла к нему на колени, её собственные скользнули по кожаному сиденью, пока мужчина продолжал вести машину, даже не замедлив движения. Руки обвились вокруг его шеи, пальцы зарылись в волосы на затылке, а грудь прижалась к его торсу, ощущая каждую вибрацию сбитого дыхания.              Вадим не сказал ни слова, лишь чуть сильнее сжал руль, когда Оля, опускаясь, с протяжным, дрожащим стоном приняла его в себя. Тепло разлилось по её телу, заставляя прильнуть к мужскому плечу, спрятать лицо в ткань его рубашки, вдыхая родной запах, смешавшийся с её.              Казанцев всё так же уверенно вёл машину, словно всё происходящее было для него чем-то естественным. Только чуть резче выдохнул, когда женщина медленно привстала и резко опустилась, приняв его во всю длину и на мгновение сжал измученное бедро сильнее, давая понять, что контроль снова в её власти.              Губы коснулись мужской шеи, а кончик язычка провел дорожку до мочки уха. Она зубками прикусила её, чуть оттянув на себя, сладко выдыхая:              — Вадим, — прошептала, качнувшись бедрами, — ты такой у меня…              Её ладони скользнули по плечам вниз, сжимая предплечья.              — Какой? — шумно выдохнул, пытаясь сосредоточиться на дороге, несмотря на то, как же, чёрт возьми, в данным момент это было сложно.              — Сильный, статный…любимый, — словно кошечка промурлыкала, с придыханием. — Я бы так хотела вновь почувствовать твои губы у себя внизу…              Оля язычком прошлась по ушку, и тихо выронила стон, будто этот образ, восставший в женской голове, преследовал её далеко не впервые.              — Дома посмотрим на твоё поведение. Обещаю, — томно прохрипел мужчина в ответ…              

***

                    «Управлять тем, кто восхищается тобой — проще простого. Там, где есть преклонение, пониманию нет места».