Не по плану

      — Первый, второй, третий отряд… Четвёртый не вижу. Пятый… — уставший голос главного педагога Джихё разрезал жизненно необходимую тишину зала.       Закончился восемнадцатый день и вместе с ним очередная дискотека, вечерняя свечка и день, когда Джиу снова смешила Рюджин во время мероприятий. Вожатые, только уложившие отряд спать, сидели на расставленных полукругом стульях и сонно клевали носами.       Рюджин расслабленно сидела у свободного места с краю и отвечала на сообщения родителей. Днём времени не было практически ни на что. На зарядку — разбуди, на завтрак — отведи, с кружка — забери… Единственная радость — тихий час посреди расписания, и тот случался редко. Рюджин, Юна и Черён поступили разумно, создав график дневного сна для вожатых, по которому они чередовались раз в два дня. Сегодня старшей Шин повезло, и за дневной тишиной следила Ли. Её сестра будет следить за детьми завтра. И если дети снова смогут вести себя тихо, Рюджин снова сможет вздремнуть.       — А где Йеджи? — Джихё нахмурила брови и посмотрела на худощавую блондинку.       — Должна вот-вот подойти, они с Ёнджуном обсуждали музыку для завтрашнего выступления… — Лиа пожала плечами и сильнее навалилась на стул.       Отлично, приятные мысли о сне были нарушены одним лишь упоминанием этих имён. Рюджин закусила губу и выпрямилась, всё также не отрывая взгляд от экрана телефона. Джису, сидевшая рядом с Юной, очевидно не переживала о задержке своей подруги, наоборот, что-то тихо, но увлечённо обсуждала с младшей и Черён. Рюджин их не слышала, все её мысли возвращались к сегодняшней дискотеке…

***

      После ужина подростки бежали в свои корпуса, чтобы начать подготовку к вечеру. Кто-то красился, кто-то подбирал одежду, а вожатые решали, кто останется в корпусах. Рюджин искренне не хотела идти, она устала от громыхающей музыки и душного, пропахшего потом зала. Она кусала губы, бегая взглядом между сестрой и подругой. Зачем она вообще согласилась поработать в лагере с ними? Она даже детей не особо любит.       — Я точно пойду на дискотеку, мы с Джису уже договорились. Так что решайте сами, кто из вас останется, — Юна ехидно улыбнулась и пожала плечами, возвращаясь к зеркалу в их вожатской комнате.       — Отлично, одним конкурентом меньше. Ну, что скажешь? — спросила Черён, скрестив руки на груди.       Рюджин очень хотелось остаться, но она видела, как устала Черён. Она знала, что девушка сторонится громких звуков, поэтому ей было лучше оставаться в корпусе. В прошлый раз Шин пропустила дискотеку, поэтому сейчас решила уступить право своей подруге.       — Будет справедливо, если в этот раз в корпусе останешься ты, — Рюджин поджала губы и кивнула. — Если ты, конечно, хочешь этого.       — Да! Да, хочу! Спасибо, Шин Рюджин! — прыгая от счастья, Черён схватила подругу за плечи.       — Для кого-то, кто боится громких звуков, ты слишком шумная. Ай, — сжалась девушка, когда почувствовала, как чужие пальцы сильнее сжимают мышцы под одеждой. — Больно, Рён!       — Прости, — Ли неловко улыбнулась и, усевшись на свою нижнюю койку, повернулась на младшую. — Так что там у вас с Лией? К чему всё идёт?       Рюджин закатила глаза и вышла из комнаты вожатых. Она решила пройтись до корпуса детей, чтобы проверить обстановку. Разные отряды ходили по территории: кто-то прогуливался с друзьями, кто-то только шёл из столовой, кто-то бросал баскетбольный мяч на площадке, а кто-то шёл навстречу в вожатское здание.       Закреплённый за ними отряд состоял из подростков лет пятнадцати, поэтому считать их детьми-детьми у Шин не получалось. Она была благодарна, что от них не было такого сильного шума, как от младших. Недавно Минджон «хвасталась» ей новым подарком от «их» с Кариной детей — нервным тиком в глазу, который не покидает её со второго дня смены. После её рассказов Рюджин становилось жаль новоприобретённых подруг.       Перешагнув за порог кирпичного здания, она уже могла наблюдать суматоху. Плакаты с бизнес-дня уже пропали и девчонки метались из комнаты в комнату, советуясь с подругами и обмениваясь косметикой. В главной комнате Шин заметила две фигуры, спокойно расположившиеся на пуфиках у стены, и подошла к ним. Хэвон не сразу заметила вожатую, только после того, как Джиу замолчала.       — Чего тут сидите? Не пойдёте танцевать? — Шин присела рядом, сложив руки на колени.       — Не знаем ещё. Если Сольюн хостанёт, то будем в майнкрафт играть, — пожала плечами младшая.       — Так она, вроде, только что мимо меня пробегала с подводкой, — девочки переглянулись, их лица заметно побледнели. — Похоже, ваша сессия переносится. А что с Лили и Кюджин?       Хэвон отвела взгляд в сторону коридора и, помедлив, сказала:       — Они собираются, — Джиу слабо кивнула в подтверждение, поджав губы и вынимая телефон из кармана. Рюджин, заметив это, решила подбодрить девочек.       — Вы боитесь простоять в стороне? Смена скоро кончится, кто знает, может, вы зря боитесь, — старшая загадочно улыбнулась и начала подниматься с пола, когда раздался знакомый голос.       — Шин Рюджин! Мы договорились, что сегодня я остаюсь. Ты почему здесь ошиваешься?! — Черён, облокотившись о дверной проём, скрестила руки и нахмурила брови. — Давай, дуй к Юне. Нечего тут искать причины оставаться, твой поезд ушёл.              — Ничего я не ошиваюсь, просто пришла проверить, цел ли корпус. А вас двоих… — она вновь обернулась на подростков и указала на них пальцем. — Я жду на дискотеке. Я там тоже одна скучать не хочу.       И они пришли. Сначала девушки втроём стояли у стенки, ковыряя носками своих кед покрытие под собой, а потом Лили утащила Хэвон за собой вглубь зала. Взгляд Джиу был прикован к Кюджин, девушка пристально следила за тем, как подруги танцевали ближе к центру. И среди всей гущи тел, Ким удалось разглядеть зазывающий её жест. Она дёрнулась, чтобы сделать шаг, но её тело не сдвинулось. Тогда Шин подтолкнула подростка, вселяя в неё уверенность. Правда решительность покинула её саму, как только среди толпы она заметила другой кошачий взгляд на себе.       Скрытое под кепкой чёрное каре старалось выбиться и развиться в воздухе, но головной убор плотно прилегал к голове, сковывая свободу волос. Широкая улыбка и проскальзывающий между губами клык сводили с ума. Йеджи неумело подмигнула девушке, опуская взгляд куда-то ниже. Рюджин осмотрела себя: тёмно-серые карго, укороченная белая рубашка-поло, оголяющая пресс, и скатывающиеся с плеч чёрные локоны.       Когда девушка вновь подняла голову, она увидела, как Хван закусила губу и улыбнулась ещё шире. Рюджин закатила глаза, скрестив руки на груди и кусая правую щеку. Она осмотрела свои запылившиеся белые конверсы и вновь подняла взгляд на вожатую, не отпуская зубами кожу. Но Йеджи в толпе уже не было. Бегая глазами по залу, Шин пыталась понять, куда делась девушка, пока не посмотрела на лестницу к диджейской будке.       Ёнджун. Ну конечно. Парень с начала смены пускает на неё слюни, и Хван не может устоять перед таким идиотом. Может, у неё был типаж на придурков? Может, они сблизились за всё это время? Может, они и переспали уже несколько раз…       Воздуха в лёгких становится меньше, и голова начинает немного кружиться от бликов прожекторов. Да и песня дурацкая играет, чего таить. Всё казалось не так. Ей становилось плохо, и нужно было выйти подышать.       Рюджин резко отводит голову в сторону, находя в толпе высокую фигуру сестры. Юна улыбалась, даже светилась от счастья. Её глаза сияли, а губы были слегка выпучены. Напротив неё Лия с её коронным взглядом довольного ленивца. Было видно, что им нравится находиться рядом друг с другом, их улыбки дрожали от смеха, а руки держались друг за друга, разрезая пространство между ними. Если Рюджин уйдёт сейчас, ничего страшного же не случится?       Поджав губы, она ещё раз посмотрела в сторону диджейской будки. Хван не видно, значит, не выходила. Пару раз кивнув в такт музыке, она направилась к выходу, чтобы подышать свежим воздухом. Внезапно внутри стало тяжело находиться, духота и громкая музыка накрывали её, отчего голова начинала болеть. Песня сменилась на «Billie Eilish — Lunch», и дверь за Шин закрылась.

***

      В зал, уже не такой душный, как во время танцев, вошли двое. Их смех мгновенно вывел Рюджин из раздумий, и девушка поёжилась на месте. Все остальные одновременно замолчали, когда повернулись на вошедшую парочку. Девушка села на свободное место рядом с Рюджин, и та положила телефон под своё бедро.       — Простите, мы задержались, — хихикнула Йеджи. — Интернет тормозил, но мы скачали всё, что нужно.       «Не сомневаюсь» — пронеслось в голове девушки, и она, закатив глаза, встала со своего места. От запаха ванили, перца и ладана всё внутри, казалось, встало. Почувствовав, как спёрло дыхание и сердце пробивало рёбра, Рюджин буркнула что-то в своё оправдание и быстрым шагом вышла из здания.       Прохладный ночной воздух приводил в себя. Тёмные улицы с одинокими фонарями, расставленные по одной стороне дороги. Шелест листвы, который никак не мог успокоиться из-за лёгкого тёплого ветра. Рюджин тяжело шагала вперёд, не ставя себе никакой конечной цели. Она кусала губы, сложив руки в карманы кофты, чтобы нащупать содержимое.       Она замерла, когда осознала, что оставила свой телефон на стуле, но обратно идти не решилась. Юна или Черён могут передать его, когда вернутся с собрания. Сил находиться в этом лагере становилось всё меньше, и пронзающие взгляды Йеджи и Ёнджуна только ухудшали ситуацию. Она не могла понять причину, но сам факт существования раздражал девушку, и она ничего не могла с этим поделать. Рядом с Хван должен быть кто-то другой, кто-то лучше… Девушка бы смотрелась лучше.       Рюджин заходит за трибуны и садится на траву, прислоняя затылок к опоре сидячих мест. Она смотрит, как сквозь серые облака просвечивают звёзды, и она чувствует, как необъяснимая влага застряла где-то за глазами. Рука машинально вынимает вейп из кармана и подносит к губам. Курить на территории строго запрещено, но все выше поставленные люди сидят на собрании, либо видят десятый сон. Да и Рюджин уже плевать хотела на всех этих людей, шум, правила. Она просто хотела тишины, воздуха, никотина и кофе. И, может быть, переспать с кем-нибудь для снятия напряжения в теле.       С закрытыми глазами она выпускает тонкую струйку дыма из своих сжатых губ и делает глубокий вдох. Тихо не было, трава и листья продолжали свою шуршащую песню, и Рюджин кажется, будто она становится всё ближе к ней. Она массирует пальцами веки глаз, борясь с усталостью и чувством жалости к себе. Разминает шею и, наконец, открывает глаза.       К ней действительно кто-то стремительно шёл, но свет от спортивной площадки не доставал до фигуры. Только когда Рюджин увидела блеск белоснежных зубов, лёгкая дрожь прошлась по её телу. Йеджи подходила всё ближе, разводя спрятанные в карманы руки шире, открывая больший обзор на стройную талию девушки. Глаза Шин быстро поднимаются выше, возвращаясь к лицу. И только когда Хван садится рядом, она говорит:       — Ты что здесь делаешь? — она не сводит взгляд с девушки, но вейп не прячет.       — Вообще, это я должна спрашивать, нет? — Йеджи шуршит в кармане, пытаясь нащупать что-то конкретное. — Держи, ты убежала, оставив его на стуле.       Рюджин кивает и забирает протянутый телефон. Время близилось к двум ночи.       — Спасибо. Ты могла просто сказать Черён или Юне забрать его, они бы принесли мне. Ты же в курсе, что мы живём в одной комнате? — Рюджин выгнула бровь, вновь пробегаясь взглядом по девушке.       — Могла, но решила передать самостоятельно. Ты против? — Йеджи наклонила голову вбок, игриво щурясь и улыбаясь младшей.       Рюджин промолчала, решив, что если не будет говорить, то Хван просто встанет и уйдёт. Но молчать не хотелось. Наоборот, лёгкие так и просили выпустить весь воздух в разговоре о ней.       — Зачем ты здесь?       — Я отдала тебе телефон, разве нет? — Хван не отворачивалась от Рюджин, изучая точёный профиль: прямой нос, мягкие скулы и пухлые губы, которые так и…       — Отдала. Зачем ты села со мной? — Шин кивнула, продолжая смотреть перед собой.       — Сейчас или на собрании? — сбоку послышался лёгкий смешок и в горле младшей встал ком.       — Можем обсудить все взаимодействия сразу, у нас же уйма времени, — саркастично заметила Рюджин, затягиваясь никотином. — Зачем ты здесь?       — Тебя затроило? Я три раза ответила на твой вопрос, а ты на мой ни разу. Это нечестно, — надулась она.       — Хорошо. Какой твой вопрос? — Шин повернулась на соседку, и, видя эту девушку перед собой, её взгляд невольно стал мягче.       — Как прошёл твой бизнес-день?       Хван обвила колени и положила голову на руку.       — Нормально. Шумно, но весело, — она кивнула и вновь отвела взгляд перед собой. При виде вожатой её сознание непроизвольно напоминало о диджее. — А твой?       — Тоже весело, в одной из наших комнат девочки устроили салон по гаданию на таро…       — И что несёт тебе будущее? — Шин усмехнулась, находя предсказания весёлыми.       — Девушку. Они описали её… Тёмноволосая, невысокого роста, упрямая… Вечно угрюмая… Похожа на кошку, — Йеджи перебирала свои волосы, глазами бегая по лицу и шее девушки рядом.       — Тебя, что ли? — усмехнулась Рюджин, за что получила лёгкий толчок в плечо.       — Если отбросить факт, что я и правда многим напоминаю кошку, здесь есть ещё одна девушка с похожим описанием…       — Кюджин? Но ей пятнадцать, Йеджи…       Хван подняла голову с руки, и её игривая улыбка пропала. Лицо стало серьёзным.       — Я забыла сказать, что она глуповата, — вожатая покачала головой и коснулась пальцами длинных волос Шин. — Подумай хорошо, у кого из вожатых есть очаровательные ямочки в виде кошачьих усов, Рюджин…       Девушка резко посмотрела на соседку, хмуря брови. Она говорит о ней? Серьёзно?       — Ты поверила раскладу каких-то подростков, и вот ты здесь? — Шин изогнула бровь, скептично относясь к флирту вожатой.       — Нет, я использовала расклад, как повод намекнуть тебе, что я уже устала строить тебе глазки всю смену, Шин.       Йеджи сократила расстояние между ними, взгляд упал на пухлые и искусанные розовые губы. Дыхание сбилось.       — Так ты сделаешь уже этот шаг, или мы на вокзале попрощаемся навсегда? — Йеджи вздёрнула бровь и посмотрела в глаза.       Рюджин чувствовала, как пальцы крепче сжали вейп, и второй рукой она обхватила шею вожатой, приближая её ближе. Их мягкие губы встретились, смешивая металлический и ягодный вкусы вместе. Распробовав больше, они втянули больше воздуха в лёгкие. Они притягивали друг друга ближе, находя расстояние между ними непозволительно большим. Мысли в голове забылись, вместе с обязательным собранием, сном и дискотекой. Йеджи тянула девушку на себя, и Рюджин позволила себе сесть на упругие бёдра вожатой. Руки Хван скользили от талии вниз-вверх, разгоняя табун мурашек по телу младшей.       — Погоди, ты же нравишься Ёнджуну… — разорвав поцелуй спросила Шин, стараясь выровнять дыхание, на что старшая лишь ухмыльнулась.       — Ты очень мило косишь под дурочку, — Йеджи ведёт носом по линии челюсти, вдыхая аромат цитруса и кофе. Губы невесомо касаются кожи, и пальцы сильнее сжимают плоть. — Разве не очевидно, кого я представляю в постели? С кем я хочу трахаться? Кого целовать? Дарить цветы?       Рюджин ёрзает сверху, сжимая бёдрами девушку под собой. Хван слишком близко к уху, и оно далеко не самая устойчивая эрогенная зона. Когда язык игриво касается мочки и губы обволакивают её, Шин непроизвольно высоко мычит. Её руки крепче сжимают плечи девушки, и она закрывает глаза, глубоко дыша.       — Я просила этого индюка включить песню для тебя. Нравится Билли Айлиш? Я надеялась, что ты оценишь, но ты так быстро убежала… Опять.       Рюджин щурится сильнее, вспоминая последнюю музыку, которую она успела услышать.       — Интересная песня для признания в симпатии, Йеджи… — на выдохе произносит девушка, когда чувствует, как чужие губы поцелуями спускаются по шее.       — Я с тобой все методы перепробовала… И милой была, и дружелюбной, и наглой — всё без толку. Да и ревность на тебе выглядит горячо, — Йеджи слегка отстранилась от шеи девушки, чтобы посмотреть вниз между ними, а затем в глаза девушке. — Но не горячее, чем сейчас на мне.       Рюджин целует её, вжимая голову Хван в опору трибун. Она чувствует, как длинные пальцы сжимают её зад, помогая двигаться тазом. Шин зарывает пальцы в коротких волосах, жадно прикусывая нижнюю губу вожатой. В голове рисуются сюжеты: где, как и сколько раз они могли бы повторить это в этом лагере. Будь она смелее, их губы бы уже привыкли произносить имена друг друга. Хочется кричать, шептать, стонать и глотать воздух. Быть ближе, насколько это возможно, стать единым целым.       Йеджи обхватывает бёдра Рюджин и приподнимает с себя. Сняв с себя ветровку, она кладёт ей на землю. Рядом ложится и вторая кофта, покидая плечи младшей. Хван притягивает её за оголенную талию, большими пальцами выводя рисунки на пробивающемся сквозь кожу прессе. Если Йеджи спит, то она предпочтёт никогда больше не просыпаться, если эта девушка не окажется с ней в одной кровати.       Она мягко подталкивает Рюджин вниз, укладывая на разложенную одежду, и нависает сверху. Одной рукой проводя от пупка до спортивного лифа, а второй упираясь рядом с головой Шин, Йеджи целует лицо вожатой. Она ей нравится. С первого дня, когда детей на смене ещё не было, когда они впервые пересеклись взглядами на парковке автовокзала. С того самого дня она знала, что хочет быть с ней. Дарить ей цветы, пить кофе по утрам, сбивать температуру во время простуды и целовать в лоб. Познакомить с мамой и братом, выгуливать вместе собак и умереть в один день. Кто ж знал, что она окажется такой нерешительной. И всё равно, Йеджи знала, что хочет её в любом проявлении.       Рюджин откликается на каждое движение, прикрывая глаза от возбуждения. Она не планировала работать в лагере, не планировала влюбляться, не планировала никого ревновать. Но, видимо, когда в твоей жизни появляется Хван Йеджи, все планы резко меняются. Она была без ума от девушки, но боялась. Боялась налажать, боялась переоценить себя и свою привлекательность. Всю смену она просыпалась и засыпала с мыслью об одной и той же девушке, и она сейчас нависает над ней. Прямо здесь, посреди территории лагеря.       Шин мычит, когда чувствует чужую руку на своей груди. Ей нравится смотреть, как сосредоточено Хван выглядит над ней. Казалось, что в вожатой просто нет изъянов. Её ловкие пальцы скользят под спортивный лифчик, приподнимая ткань. Йеджи смотрит ей в глаза и кусает губу, когда видит, как младшая одобрительно кивает.       Губы томительно долго опускаются к соску, не спеша поцеловать его. Язык осторожно касается ореола, и контраст температур вызывает мурашки. Хван нравится видеть тело девушки, нравится цвет её кожи, нравится вкус её пота, звуки, которые издаёт Рюджин. Шин тихонько постанывает, прижимая тыльную сторону ладони ко рту.       Йеджи ведёт руку к ширинке штанов, и Хван чувствует жар по своему телу. Младшая жалобно смотрит снизу, ожидая дальнейших действий. Она знает, что её нижнее бельё можно считать испорченным, знает, что ожидает нащупать там Йеджи. Она тянется к её губам, зализывая свои прошлые укусы и мягко оттягивая.       — Я хочу оставить засос на твоей груди, Рю… Можно? — старшая тянется к шее, зубами дразня кожу.       — Да, не останавливайся, — девушка кивает, когда дрожь накрывает её тело.       Йеджи прикусывает язык и носом двигает верхнюю одежду выше, пока руки ловко расправляются с замками на штанах. Шин приподнимает таз, чтобы облегчить работу девушке. Когда таз вожатой оголяется, Хван отстраняется от багровых узоров на белоснежной коже и смотрит на вульву Рюджин.       Возбуждение тонкими струйками стекает по бёдрам, прохлада заставляет всё внутри девушки сжаться, и она сводит ноги. Хван средним пальцем прислоняется к эпицентру соков, обволакивая палец, и мычит, когда пробует выделения на вкус. Она одобрительно кивает и ухмыляется. Наклонившись к лицу девушки, Йеджи целует чужие губы, делясь вкусом.       Разорвав поцелуй, она облизывает губы и кусает ухо Рюджин, на что стройное тело девушки выгибается ей навстречу.       — Мне нравится, как ты заботишься о том, чтобы нас не заметили, но… — горячее дыхание опаляет ушную раковину, а пальцы тонкими узорами спускаются к клитору. — Я хочу слушать твои стоны. Здесь и сейчас.       Шин выгибает шею, открывая всё больше пространства для острых клыков девушки, и рукой зарывается в каре Йеджи.       — Тогда слушай внимательно, потому что в следующий раз стонать будешь ты, Хван.       Едва девушка успевает договорить, как чужой палец начинает свои движения вокруг её клитора. Рюджин резко дёргается, но красивый стан старшей сдерживает её. Глаза закрываются, не способные сопротивляться Йеджи. Шин водит бёдрами навстречу, стараясь увеличить трение, и когда в уголках глаз начинает скапливаться влага, Хван вводит один палец.       Рюджин хрипло стонет, раскрывая рот. Она смотрит на то, как увлечённо старшая изучает её мимику. Взгляд опускается на опухшие от поцелуев губы, и она припадает к ним снова, не в силах сдерживаться. Длинный палец двигается в ней, массируя стенки, и Шин думает, что до рая не так далеко, как принято считать. Она насаживается, безмолвно поощряя старшую, выдыхая в рот, когда к среднему пальцу добавляется безымянный.       Она обязательно окольцует его, Рюджин даёт себе обещание.       Шин целует ниже, слизывая дорожки пота с шеи старшей, на что дыхание Йеджи становится тяжелее.       — Ты сводишь меня с ума, Шин Рюджин.       — Взаимно, — она трясётся, её сердце бешено бьётся о рёбра и Йеджи прижимается лбом, когда тело содрогается от накатывающей волнами разрядки.       Хван облизывает пальцы, пока младшая натягивает своё нижнее бельё обратно. Щеки горят, дыхание сбито, и она расплывается в улыбке, когда замечает смущённый взгляд младшей на себе. Ожидание длиной практически в целую смену стоило того, и она была в этом уверена.       — Ты же понимаешь, что больше не сможешь убежать от меня, да? — Йеджи сидит рядом, нежно поглаживая подрагивающие бёдра девушки.       — На этих ногах? Точно нет, — неловко отшучивается Шин. — Йеджи?       — Мм? — она бережно убирает прядь волос вожатой за ухо.       — Скажи мне, если Ёнджун будет слишком настырным. Я не люблю делиться.       — Я это поняла, котёнок, — старшая рассмеялась, и на душе Рюджин стало легче. — Мне нравишься только ты.       — И хорошо, — усмехнулась младшая, пытаясь подняться с мятых кофт. — Скоро ты будешь любить меня.       Йеджи помогает ей, обвивая талию и подхватывая предплечье. Они смотрят в глаза друг друга, держась за руки.       — Кто знает, может я уже, — Хван подмигивает ей и целует в щёку.       Этой ночью тишины не было, воздуха едва хватало, а о кофе оставалось только мечтать. И Рюджин понимает — это вовсе не плохо, когда не всё идёт по плану.