моя любимая гематома

Раздался резкий звук. Стоявшая на столе чашка с выраженным звоном упала на чистую светлую плитку. «Ты же понимаешь, что сейчас получишь?» — с лицом, наполненным яростью, почти что с красными глазами, сквозь зубы проговорил Серафим. В ответ молчание. Здесь нет правильного ответа. Молчать или ответить — неважно. Исход один и тот же. Глеб, от страха пытающийся влипнуть в стену, сдерживал слезы. Сидорину уж очень не нравилось, когда его возлюбленный плакал. Хоть парень и привык уже к таким вечерним «сессиям любви», каждый раз ужас пробирает его до самых костей. Единственно, невозможно было предугадать, куда «прилетит». На утро Викторов уже очнулся на кровати. В часов двенадцать. Рядом лежала записка и букет темно алых роз.

«Глеб, пожалуйста, прости меня…

Я тебя очень люблю, я никогда не хотел бы причинить тебе вред, сделать тебе плохо. Ты же представляешь, насколько ты мне дорог? Пожалуйста, вспомни все, что было между нами. Мне очень жаль, что так получилось, в этот раз наши демоны оказались сильнее сердец. Но я все так же вижу нашу первую встречу, в которую я сразу понял, что я вляпался по уши в хорошем смысле :)

Я тебя люблю, мой котенок. Мы будем вместе всегда.»

Соленые капли покатились по щекам. «Я тоже тебя люблю… еще как люблю…» — довольно прошептал парень и слегка улыбнулся. Рука потянулась к цветам, и длинная ткань пижамы обнажила кожу. «Блять… — Викторов закатил глаза от увиденного: яркие пятна гематом проявились на бледном холсте. — Господи, Сима, что же ты наделал?». Решив легонько прикоснуться к выделяющемуся фиолетовому синяку, он зашипел. Не лучшее решение. «Придется мазать. Ничего, пройдет», — смиренно проговорил парень и прошел в ванную. Для Глеба это уже обыденное дело. Разные белые тюбики стояли в ряд, только они ждали нового случая. Резкая боль снова и снова пронизывала всю кожу, пока парень наносил лекарство. Ужасно больно. Но Викторов не издал ни звука. «Слава Богу, на лице ничего нет. Я сегодня должен встретиться с Кириллом», — от этой мысли он значительно повеселел. Пройдя на маленькую уютную кухню, Глеб решил, что стоит расслабиться и выпить чай. На столе виднелась вазочка с маленькими печеньками, вроде орео, именная кружка, подаренная Серафиму, из которой тот часто пьет кофе, салфетница в виде сердечка. Аккуратная чистая скатерть в полосочку скрывала пошарпанную поверхность мебели. Все такое родное и близкое сердцу. Все предрасполагало к приятным чаепитиям и душевным разговорам вдвоем. Хотя именно здесь и появились первые алые пятна на теле Глеба. Здесь уж точно можно сказать «родное до боли». Свист чайника. Хозяин квартиры кинул пакетик с любимым напитком в кружку. Он бы мог сначала сделать настойку из чайных листьев, но заварник стоял где-то высоко в шкафчике, ну, уж лень достать. Глеб едва успел сесть, как вдруг раздался телефонный звонок. Но парень не успел добежать, и звук стих. «Это Сима…» — он умиротворенно посмотрел на экран устройства. Не успев перезвонить, Викторов получил сообщение.

«Любимый 🤍»

Котенок, все хорошо?

Да, Серафим, а у тебя?

Если у тебя хорошо, значит, и у меня так же. Ты сегодня идешь куда-то?

Да, собираемся с Кириллом наконец-то

Тебя забрать потом?

Пока не знаю… Думаю, сам доберусь

Звони, если что, котенок)

❤️

Каждый раз Глеб тает от одной его буквы. Все слова отдают теплом. В голове снова вырисовывается картинка с объятиями, поцелуями и просто милыми прогулками поздним вечером. Общая компания. Двенадцать часов ночи. Детская площадка в старом парке где-то на окраине города. Алкоголь и громкая музыка. «Куда делся Сидорин?» — сквозь орущие песни прокричал Андрей, надеясь, что Серафим его услышит. «Да вон он!» — Юра разобрал вопли друга и указал на платформу горки, под куполом которой сидел их общий знакомый. Но он был не один. Оперевшись спиной о невысокую ограду детского аттракциона, Серафим пьяным взглядом рассматривал лежащего у него на коленях Викторова, и гладил его лицо, приговаривая сладкие слова любви. А его пассия была почти что без сознания, выпитый алкоголь давал о себе знать. Но даже сквозь наступающий сон парень пытался что-то сказать, и через еле различимые прерывистые мычания было слышно: «Сима… я люблю тебя, люблю, люблю». Серафим в это время просто тихо улыбался и игрался волосами Глеба. «Ну епта, Сидорин! Опять кого-то клеит к себе, позорник!» — Андрей, громко цокнув и повернувшись к другу, попытался обратить на себя хоть какое-то внимание, но вряд ли ему это удалось. «Мы тогда даже не подозревали, что из «пьяного романа» выйдет что-то серьезное» — возвращаясь к реальному времени, прошептал Глеб. Стук в дверь. «Блять, время же… Кирилл, прости! Я бегу!» — хозяин квартиры рванул к входной двери. «Глеб, у тебя все в порядке?!» — с раздражением предъявил друг. «Бля, ну сейчас! Я быстро!» — Викторов суетливо начал собираться. «Какого хуя вообще ты в пижаме в пять часов вечера? А, блять?» — разъяренно высказывал Мисан. Спустя несколько минут парень уже был собран. «Ну ты и капуша!» — недовольно фыркнул гость. «Да ладно уже, пошли», — произнес Викторов. Они вышли из подъезда. Друзья согласились просто прогуляться в парке возле дома. Ничего особенного. Куча криков прерывает пение птиц. «Боже, дети — это ужас», — возмущался Кирилл. «Ой, ну что уж поделать! Общественное место, не выебывайся!» — раздражался его напарник. «Давай куда-то подальше зайдем? Я уже не могу их слушать!» — Мисан потянул Глеба в сторону. «Куда ты нас завел? Здесь хоть кто-то ходит?» — с опасением проговорил Викторов. «Да че ты ссышь сразу? Нормально, сто раз тут ходил!» — уверял друг. Среди вытоптанной народной тропы виднелись узорные лавочки. Очень красивые, хоть краска на них выцвела да и сами по себе не очень надежные. Все же парни уселись на одну из них. «Глеб, можно спросить?» — осторожничал Мисан. Его друг сразу почуял неладное, но все же одобрительно кивнул. «Откуда синяки?» — Кирилл глазами указал на руку. «Какие?» — обративши внимание на руку и пытаясь натянуть рукав сильнее, Викторов замешкался. «Ты думаешь я слепой? Ты буквально носился переодевался возле меня. У тебя все тело в темных пятнах, блять!» — чуть ли не криком проговорил друг, не решаясь доказать свою правоту. Глеб опустил взгляд. «Что случилось? — прозвучал успокаивающий голос. — Ты можешь мне довериться». Молчание. «Я хочу помочь», — все еще пытаясь понять, что скрывает друг, сказал Кирилл. «Ты не поможешь», — отрезал Глеб. «Почему?» — Мисан опешил, недоумевая, что же происходит. «Потому что это моя вина», — сдерживая дрожание, послышался голос рядом. По лицу друга было понятно, что он все осознал и без прямых слов. «Ну и? — разочарованно проговорил Викторов. — Что-то поменялось?». «То есть ты еще и злишься на меня?» — удивленно ответил парень. «Больше не спрашивай о них. Иначе сам получишь», — сквозь сжатые зубы произнес Глеб. Мисан поднял руки в знак того, что не собирается больше ничего делать. Неловкое молчание повисло в воздухе. Вскоре Глеб опомнился, что его якобы забирает Серафим, и им срочно нужно куда-то вместе. «Бля, Кирилл, прости, что мы так сегодня встретились ненадолго. В следующий раз обязательно в бар зайдем. Я угощаю!» — парень довольно уходил, оборачиваясь назад. Тот же несколько минут смотрел ему вслед, но позже пошел в другую сторону. «Ужасно. Мне кажется, я его обидел. Дебила кусок! — мысли закапывали заживо. — Он же хотел помочь! Я как обычно — еще хуже сделал. По-моему, у меня уже крыша едет…». Глеб надел наушники и вышел из парка. Песня отвлекала от всех этих мучений совести. Но вскоре заглушающая мелодия прервалась. «Ну как не вовремя сели!» — расстроившись воскликнул парень. Послышался шум приближающейся машины и соответствующий сигнал. Автомобиль остановился сзади. «Залезай давай!» — крикнул водитель. Обернувшись Глеб понял, что это Серафим, и быстро подбежал к двери машины. «Привет, котенок», — протараторил Сидорин и чмокнул парня в щеку. «Привет, Сим», — пытаясь скрыть плохое настроение, сказал пассажир. Серафим выглядел не очень весело, что же случилось? «Все хорошо?» — обеспокоенно поинтересовался возлюбленный. Прозвучало сухое «да». Викторов пожал плечами, и машина тронулась. Все же он понял, что что-то не так, но решил пока что помолчать. Они ехали в полной тишине. Неловкой. «Мы домой, Серафим?» — Глеб попытался разбавить атмосферу Снова сухое «да», только уже с какой-то ноткой раздражения. «Да что я сделал?!» — нервно сказанул пассажир. «Давай доедем до дома. Не хочу за рулем это обсуждать», — Сидорин пытался держаться до конца, крепко сжимая руль в ладонях. Все. Пиздец. Они зашли в квартиру. На эту чертову кухню. Серафим не стал садиться, как это обычно происходило. Значит, что-то серьезное. Но где Глеб мог провиниться? «Ты знаешь, за что получишь?» — размеренно проговорил Сидорин. «Нет, честно, не знаю», — глаза парня округлились, он обеспокоенно смотрел на возлюбленного. «Что вы там с Кириллом делали? В каких-то дебрях, блять?» — раздраженно стукнул по столу Серафим. «Ничего! Мы просто ушли от шумной толпы и…» — Глеб начал резко объяснять всю ситуацию, но не договорил. «Ага, а еще от чего вы прятались? От меня? Ты думаешь, что я совсем тупой?» — парень подошел вплотную. «Сима… Но это правда! Ничего не было, что бы ты там мог себе надумать…» — он начал отнекиваться и отходить от другого, но тот замечал это и подходил сам. Хлопок. Резкая пощечина. Но Викторов молчал: он лишь приложил свою ладонь к щеке, которая жгла так сильно, что казалось будто к ней приложили крапиву. Сидорин быстро подкинул руку Глеба и прижал к стене. Парень зашипел. «Еще раз такое будет, я за себя не ручаюсь», — наклоняясь прямо впритык к возлюбленному, с грозным взглядом с выразительными паузами проговорил Серафим. Парень ничего не ответил. Он продолжал смотреть на Сидорина испуганным взглядом. Сильные руки отпустили Викторова. «Прости, котенок. Я погорячился…» — Серафим виновато полез целовать кисти и предплечья парня, и тот не сопротивлялся. Нежные касания к мягкой коже. Но в момент Глеб зашипел. «Мне больно, прекрати, пожалуйста…» — он вздрагивал от каждого поцелуя, синие и фиолетовые пятна распространяли неприятные ощущения по всему телу. Серафим остановился и перешел на губы, а потом уже и на шею. Сладкие причмокивания сглаживали тишину. Он с легкостью подкинул Викторова на руки и унес в спальню. Снимая футболку с возлюбленного, Сидорин откинул руки Глеба, зажав своими, и начал спускаться ниже шеи. Тот же тихо фыркал, но оставался неподвижным. Внезапный звонок. «Я сейчас», — цокнув Серафим оторвался от тела Викторова и быстрым шагом переместился в коридор. Глеб уже не мог ждать: встал и пошел к своему возлюбленному. «Да-да, я же доделал его. Что не так? В каком плане не то? Ну, Вы время уже видели? Рабочий день закончился, да и поздно уже!» — сдерживая внутри себя всю нецензурную лексику, громко разговаривал парень. «Сима… ты долго…?» — прошептал Глеб. Сидорин приложил указательный палец к губам Викторова и отвернулся, но тот решил стоять до последнего. Наконец-то Серафим отложил телефон. «Серафим…» — Глеб уже почти мурчал. «Извини, котенок, не сегодня. Я должен поехать, блять, разобраться с этими ублюдками, которые куда-то дели мой важный отчет. Ложись без меня, не знаю, на сколько я задержусь», — погладив мягкую щеку возлюбленного, Сидорин накинул куртку и быстро убежал. Глеб смотрел ему вслед в окно. Все-таки он идеал мужчины. «Он хороший». Раздался звонок. Это Кирилл. «Ты какого хуя не отвечаешь? Я уже распереживался. Хоть бы подал признаки жизни!» — чуть ли не криком сказал Мисан. «Да что ты так сразу-то! Ничего не случилось, все со мной в порядке!» — протараторил друг. Парень на другом конце провода цокнул. «Это он?» — отрезал Кирилл. «Что?» — недоумевая проговорил Викторов. «Синяки. Это он сделал?» — настойчиво намекая на возлюбленного его друга, спросил Мисан. «Неважно», — недолго думая, ответил Глеб. «Приезжай ко мне, у нас тут туса. Тут все: Андрей, Юра, Влад, Ваня, я в конце концов!» — восклицая подгонял парень. «Ладно, сейчас оденусь, приеду», — с еле заметной улыбкой Викторов начал собираться к ребятам. Он сел в такси, и машина практически молнией прилетела к дому Мисана. «О, кто к нам пожаловал!» — вскрикнул пьяный Юра, который сразу кинулся на шею к Глебу. «Да, это я, собственной персоной», — широко улыбнулся Викторов и похлопал по спине прилипшего к нему друга. Орущая чуть ли не на весь подъезд музыка, под которую парни пили, пели, танцевали и творили всякую пьяную хрень, расслабляла их и в то же время заводила. Только Андрей, забившись в угол, сидел в телефоне. Как бы не пытались его поднять — не получалось. Он был в своих мыслях, но не рассказывал, что да как. Звонок в дверь. «Кого принесло еще, Кирилл?» — довольным пьяным голосом проговорил Иван. «Не знаю, не помню, чтоб кого-то еще звал… Может участковый, бля, выключите музыку!» — громко приказал Мисан. Хозяин квартиры подошел ко входной двери, но от раздражения сразу открыл ее, не став смотреть в зрачок. «Здра…» — Кирилл не успел сказать и слова, как в квартиру ворвался человек. «Блять, Глеб, это что?» — предъявил знакомый до боли человек. Серафим увидел такую картину: Викторов устроился на коленях у Юры, прижавшись головой к его лицу, а тот в этот момент поглаживал его руки. Парень схватил возлюбленного за кисти и потащил из квартиры. «Ты не хочешь ничего мне сказать, а? Ты что молчишь, язык в жопу засунул?» — Сидорин перешел на ругань и попытался замахнуться на Глеба, но тот вовремя перехватил его руку. «Ты заебал меня! Я не могу уже это терпеть, я устал. Не трогай меня больше», — грубым голосом медленно произнес парень. Уже стоя на лестнице, Серафим резко обернулся, чтобы посмотреть на него, и пошел вниз. Глеб вернулся обратно в квартиру. «Сука, все нервы вытрепал, мразь!» — он раздражался все сильнее и сильнее. «Все забей, возвращайся к нам, пошел нахуй твой Серафим», — Юра принес напиток, который, недолго думая, Викторов выпил залпом. Алкоголь дал о себе знать: Глеба унесло танцевать и орать песни. Через некоторое время к нему подошел Андрей. «Слушай, нам надо поговорить. Держи стакан, пошли», — уверенно, со всей серьезностью проговорил парень. «Хорошо, идем», — Викторов налегке с приподнятым настроением пошел за другом. Они зашли в ванную. «Серафим хороший, не держи на него зла. Он хочет только лучшего для тебя. Я знаю…» — его прервал истеричный возглас парня, стоящего рядом. «Ага, блять, поэтому у меня все тело в синяках? Поэтому я каждый раз теряю сознание из-за того, что он хороший? Поэтому я боюсь ему возразить, дабы не отгрести? Да, вот она — настоящая любовь!» — язвительно разъяснял Глеб. «Ты не понимаешь его», — отметил Андрей. «Что? А что тут можно понимать?» — произнес дрожащий голос, еле сдерживающий слезы. «Ты пьян, Глеб. Проспишься — поймешь», — бесчувственно сказал друг. Викторов вышел из ванной в слезах. Его подхватил Юра, ведь он почти падал, как будто теряя сознание. «Глеб, Глеб! Очнись! Что такое?» — в панике, опустившись коленями на пол, повторял парень. Он дышит. Хотя выглядит, как еле живой. Ребята положили его на диван. Снова звонок в дверь. «Да блять, сколько можно уже?!» — Мисан сердито подошел к двери, открывая ее, он увидел то же самое лицо. «Где Викторов? Я приехал, чтобы забрать его, в итоге», — разъяснял Серафим. Кирилл кивнул головой в сторону зала, где стоял диван. Сидорин быстрым шагом прошел туда, даже ни с кем не здороваясь. Он вынес Глеба из квартиры. «Хоть бы дверь закрыл, а!» — прокричал вслед Мисан и громко хлопнул ей. Голос в голове шепчет: «Мы счастливы вместе. Ты только мой». От яркого, раздражающего даже через закрытые глаза света, Глеб проснулся. «Боже, что со мной…?» — слабость окутала его тело вдобавок к головным болям. «Котенок, ты был ужасно пьян, пришлось забрать тебя», — размеренно произнес приятный голос. «Сима…» — тихо сказал Викторов. «Тебе нужно отдохнуть. Лучше всего — поспать», — Сидорин поцеловал Глеба в лоб и ушел из комнаты. Парень, недолго думая и вспоминая прошедшие события, закрыл глаза и крепко уснул. «Пошли, Глеб, пошли со мной! Он нас не найдет, точно не найдет», — размытый силуэт потянул Викторова за руки. Он послушался и прошел в темноту. Там стояла деревянная лавочка, ручки которой были обрамлены серебром. Показались знакомые скинни джинсы с разрезами на коленях и кроссовки на высокой подошве. «Юра». Перфилов полез к лицу Глеба, но тот отклонился. Однако руки «друга» развернули его лицо и потянули прямо к губам. Викторов уже не смог сопротивляться. Юра сладко впивался в Глеба, кусая и облизывая его губы. Парень уже вошел во вкус и пустил пальцы под футболку Викторова, да и он тоже раскрепостился — пересел на его бедра, начав ерзать. Из темного тумана выглянуло лицо. Рядом с ним что-то блестело от света фонаря, под которым находилась скамейка. Знакомое лицо. Глеб почувствовал дыхание сзади. Почти что прямо в ухо. «Серафим». Нож вошел прямо в висок Перфилова, выткнув который, он потерял много крови. Вздрогнув Викторов отскочил в сторону. «Т-ты что д-делаешь?» — ошарашенно проговорил парень. «Что я творю? Нет, это мой вопрос к тебе. Я первый о нем подумал. Ответишь?» — слегка улыбаясь, Сидорин подходил ближе к возлюбленному. «Это все он! Я-я…» — его прервал крик. «Ага! Ты думаешь, я настолько тупой и слепой, блять? Нет, ты глубоко ошибаешься, милый», — раздражаясь воскликнул Серафим. Глеб замолчал, виновато опустив глаза. «Иди сюда, котенок», — Сидорин сел на скамейку рядом. Парню ничего не оставалось, только лишь послушать. Край лавочки казался привлекательнее, чем место впритык к Серафиму, поэтому он сел именно туда. «Что ты как неродной? Ложись давай, — рассмеявшись сказал Сидорин, и Глеб мигом уместил голову на бедрах его возлюбленного. — вот так. Умничка». Серафим начал поглаживать нежную кожу щек Викторова, который все еще был напуган, но смотрел в глаза, которые внимательно разглядывали его лицо. Он как будто искал в чертах что-то, что дало бы ему ответ на все вопросы. «Ты меня так расстраиваешь в последнее время. Я тебе всю любовь, а ты? Знаешь, что я могу сделать, милый? Мы навсегда будем вместе», — резкий взмах руки, и колкое лезвие оказывается прямо в горле Глеба. «Ну а теперь, — без единого вздрагивания нож прошел вдоль вены Серафима. — мы… будем… всегда… вместе…». Глеб вздрогнул и приподнялся, все еще лежа на диване. «Что случилось, котенок? Ты стонал и кряхтел во сне…» — обеспокоенно проговорил рядом сидящий Сидорин. Викторов лишь помотал головой. Ну нахуй такие сны рассказывать — не дай бог еще и сбудется. Странное ощущение накрывало парня еще весь день. «Господи, что это такое?! По-моему, это уже слишком. Что со мной? Я схожу с ума? Я — ненормальный? Почему мне такое снится? Мне страшно. Я не понимаю, что будет дальше со мной, с Серафимом… Что это? Что? Что?». Глеб просто тихо заплакал. Серафим, зайдя на кухню, чтобы приготовить себе кофе, увидел эту картину: Викторов, закрывшись руками, дрожал и тихо сопел. Он сразу к нему подбежал и упал перед ним. «Что такое, котенок? Что… что происходит?» — паника окутывала его, как белое полотно. «Ты. Ты происходишь, блять! Ты постоянно поджидаешь меня где-то, не даешь мне расслабиться ни на минуту, где бы я был сам, ты везде со мной! Ты уже мне снишься в кошмарах, сука! А синяки? Тебя они совсем не смущают? Мне больно от того, что ты есть, Серафим», — Глеб уже не сдерживал свой поток мыслей, ему уже незачем скрываться. Он нашел лазейку, где можно выбраться от Сидорина, но тот так же резко поднялся и встал в дверном проеме. «Отстань от меня! Дай мне уйти! Ты ненормальный, и я становлюсь таким же!» — с мокрыми глазами Викторов начал орать, чтобы парень его отпустил. «Ага, а еще что ты хочешь? — Серафим схватил его за край футболки и притянул к себе. — Ты же все равно от меня не уйдешь никуда. Да и захочешь ли ты этого по-настоящему?». Викторов выбрался из цепких лап. Поправляя ворот майки, он уже подходил ко входной двери. «Глеб, не делай глупостей», — рассудительно, но с ноткой раздражения проговорил Сидорин, но в этот момент дверь уже захлопнулась. «Ну, на нем жизнь не кончится» — подумал парень. И все же он, выйдя из подъезда, обернулся посмотреть на окно квартиры, где уже его ждал возлюбленный. Серафим просто молча смотрел вслед самому дорогому человеку. «Самый дорогой человек». Сколько раз были сказаны эти заветные слова? Все впустую? Все правда так и кончится? «Я и правда конченный, что не могу уйти», — нажимая на кнопку лифта, Глеб прикрыл лицо обеими ладонями. Дверь уже была открыта. Она как будто сама и манит. «С возвращением, любимый. Надеюсь, ты понял, что мы всегда будем вместе», — с расстановкой сказал Сидорин, беря за руку Глеба и целуя его в губы. «Да», — со слезами на глазах прошептал парень.