Al Gatto e al Topo

*Игра началась Через открытую на проветривание фрамугу на склад просочился силуэт, грузно осевший на пыльный бетонный пол в тени стены. Дыхание тяжелое, рельефная грудная клетка натягивает светлую ткань, жадно вбирая воздух. Дыхание сиплое, намеренно приглушенное. Длинные светлые волосы разметались по плечам и спине, челка липла к темной, липкой от пота, коже. Он долго бежал, стараясь укрыться где-нибудь от погони и дать себе передышку. Его убежищем стал пустой склад, кажется, еще действующий — на воротах виднелся тяжелый навесной замок, скрепляющий толстую цепь. По обеим сторонам от окна громоздились ящики, а перед самыми ногами — белый квадрат дневного света. День с самого начала выдался непростой: убийственная июльская жара в Венеции, удушающая летним зловонием своих каналов, внезапно выскочившая из стакана с соком акула, погоня. А теперь само солнце прижимало Тициано к стене, стремясь к зениту. Его преследователь слишком внимателен к мелочам, чтобы Тициано сейчас позволил себе мелькнуть белой одеждой в окне, стараясь спрятаться в глубине склада. Сейчас ему оставалось только опираться спиной к холодной кирпичной стене и тихо переводить дыхание. Внезапно слабая, но резкая боль на плече как от пореза. Тициано вздрогнул и, сильнее вжимаясь в стену оглянулся. Никого не увидев, он бросил короткий взгляд на свою руку. Тонкая глубокая царапина, из которой неспешно выступала кровь. Он сощурился, коротко оглянувшись еще раз. «Нашел меня…» — мелькнуло в голове. Только он сделал рывок прочь от стены, как его грубо толкнуло назад, выбив воздух из легких. — Снова ты? — ехидно, чуть хрипя, усмехнулся он возникшему перед ним человеку. — Совсем не даешь мне отдышаться. Рука в перчатке болезненно сжимала горло. Тициано как будто игнорировал свое положение. — Не умеешь принимать отказы, м? — голос спокойный, интонация неизменно заигрывающая. Его длиннопалая ладонь легла на напряженное запястье. — Так ведь и ищешь встречи со мной. — Chiudi il becco! — рявкнул наемник, сильнее впиваясь в жилы шеи. — Я думал, ты наоборот будешь просить открыть его пошире, Сквало, — смуглая кисть поползла по предплечью, оглаживая напряженные мышцы. — Расслабься, ты же видишь, я не убегаю. Голос низкий, бархатный, отзывающийся где-то в висках. Сквало скалясь, прожигал его взглядом исподлобья. — А еще твой Clash меня поцарапал, — с наигранной обидой произнес Тициано, на секунду переведя взгляд на уже засохшую на темной коже кровь. — Довольно трепаться, — процедил Сквало, надавливая на горло Тициано и подходя ближе. Колючие синие глаза сверлили взглядом, но в ответ Тициано лишь с довольной улыбкой рассматривал окаменевшего от сосредоточения Сквало. Тонкие белые полосы подрагивали в складках на напряженной груди. Рыжие вьющиеся пряди липли ко лбу. Тициано поправил одну, сдвигая ее с глаз. Сквало не шевелился. Тициано потер подушечки пальцев — влажные от чужого пота. — Так вот как ты атаковал, пот. Ты натравил на меня Clash’а через капли пота, — голос чуть хрипел от сильного давления на горло, но ни разу не дрогнул. Тициано никогда не покидает ауру своего холодного спокойствия. — Гениально. Мерзко, но гениально. Меньшего от такого как ты, я не ждал. Сквало опасный противник, отличный тактик и никогда не упускал возможности продемонстрировать свои умения с блеском. Однако не дрогнул ни один мускул от этого факта. Сквало был сейчас так близко, что Тициано чувствовал его дыхание на своем лице — горячее, чуть прерывистое, пахнущее металлом и чем-то морским. — Я не за этим сюда пришел, — глухо бросил он. Пальцы на горле Тициано дрогнули, сжались еще крепче — но на долю секунды. Как будто его собственное тело колебалось между долгожданным завершением задачи и чем-то более тягучим. Ладонь Тициано скользнула к локтю Сквало, обхватила его, прижимая сильнее к себе. Глаза по-змеиному прищуренные которыми он будто бы видел насквозь. — Конечно нет. Ты пришел убить меня, vero? — мягко, с ленивой усмешкой. — Или… Он замер на полуслове, глядя в лицо Сквало. — Или ты пришел за этим? — и его бедро медленно, точно, безошибочно прижалось к паху Сквало. На долю секунды веки Сквало дрогнули. Едва заметно, но достаточно для Тициано. Он медленно наклонился ближе, голос его стал пронизывающе тихим, горячее дыхание прямо в висок: — Ты дрожишь. Хочешь меня так же сильно, как тогда? Не отпирайся, dolce. Я тебя читаю как открытую книгу. Не усложняй себе задачу… мы оба знаем, чем это закончится. Он легко, без спешки, потянул руку к лицу Сквало и, коснувшись его подбородка, большим пальцем провел по сухим губам. — Если ты убьешь меня — придется жить с этим ощущением вечно. С тем, чего не получил. Сквало скрипнул зубами. В голосе его прорезалась глухая ярость. — Тициано… Но тот только чуть склонил голову вбок, улыбаясь. — Что? Зови меня почаще, мне нравится, как ты это произносишь. Его колено медленно поднялось и мягко давило на пах. Там было горячо. Он чувствовал это отчетливо, и самодовольная улыбка расползлась шире. Тициано не сводил пристального взгляда с разъяренного лица перед собой. Он снова коснулся нижней губы Сквало, чуть оттягивая ее. — Может скажешь, что-нибудь? — подначивал Тициано. — Stronzo, что ты себе позволяешь, — процедил Сквало. — Я не собираюсь играть в твои игры. Он уже стал непосредственным участником веселья Тициано. Пары слов из на секунду разжавшихся губ хватило, чтобы в рот смог скользнуть Talking Head и незаметно пристать к языку. — Тсс… — он мягко коснулся его щеки, чуть выгнулся к нему всем телом. — Не сопротивляйся. Ты ведь хочешь… Тициано склонился его губам, но не коснулся, дразнил. Это была часть его плана. Любые помыслы Talking Head выворачивал наизнанку, будь то слова или телодвижения. Какая ярость плескалась в синих глазах Сквало… следующий удар будет оглушающим, однако благодаря стенду противник сделает все, что угодно, но только не пустит в ход грубую силу. И Сквало резко рванулся. Его кулак врезался Тициано в скулу — не слишком сильно, но достаточно, голова дернулась взметнув белыми волосами и тот отшатнулся, на мгновение перестав контролировать стенд. Однако в глазах Сквало уже не было прежнего холода. Он дышал тяжело, глядя на Тициано так, как хищник смотрит на добычу — или на того, кто его уже приручил. Он глухо проговорил сквозь зубы: — Я тебя люблю, Тициано… Глаза Сквало широко распахнуты, он остолбенел от услышанного. Явно не то, что он планировал сказать. Тициано наблюдал за ним — как тот хватается за горло, силясь что-то сказать, но связки будто бы сводит. — А я ведь давно знал, — в голосе звучит победа. Он с силой оттолкнул Тициано от себя. — Ненавижу… — сплюнул Сквало. Тициано, оперевшись на стену, выдохнул и улыбнулся, глядя на Сквало гордо задрав подбородок, легко коснулся саднящей щеки. — Perfetto… — он склонил голову в бок, хрустя шеей. В голове звенело от удара о стену. — Даже так, Сквало, настолько сильно? Это уже больше похоже на правду. Ты уже понял как работает мой стенд? Сквало резко шагнул вперед. Его руки крепко, жестко легли Тициано на бедра. Он подхватил его под колени, прижимая к стене. Тициано легко, без борьбы обвил его талию ногами, склонился ближе, его пальцы скользнули по влажному затылку. — Смотри на меня, — хрипло скомандовал Сквало, его глаза метали искры. — Я хочу видеть твое лицо, пока ты… — Пока я сдаюсь тебе? — перебил Тициано, его голос такой же ровный. Он наклонился, вцепился пальцами в повязку на волосах Сквало, притянул его к себе. Их губы встретились резко, болезненно-сладко, с тем напряжением, которое накапливалось между ними месяцами, с тех пор как началась погоня. Сквало рычал ему в рот, прижимая бедро Тициано выше, сильнее, руки сжимали его как тиски. Тициано оторвался на мгновение, его взгляд был затуманенным, губы распухли. — Убей меня так, — выдохнул он. — Если уж пришел за этим… то закончи красиво. У тебя есть возможность, пока я отозвал свой стенд. Будем считать, ты застал меня врасплох. Сквало ответил только рычанием, снова накрыв его рот поцелуем, их тела сливались в единое движение, такое же острое, как их прежняя вражда. Первоначальный план Сквало отошел на второй план. Вместе с отлившей от головы кровью. Сквало вжимал его в стену, точно в первый и последний раз. Каждый их поцелуй теперь был больше похож на укус. Руки Сквало — крепкие, жилистые — удерживали Тициано так, будто он мог ускользнуть от него, стоит только ослабить хватку. Тициано, царапал ногтями его спину, оставляя красные полосы. Его губы, припухшие и разгоряченные, шептали между поцелуями: — Я знал… ты именно такой. Именно такой, каким я тебя себе представлял на деле, каждый раз, когда засыпал. Ты тоже думал обо мне, м? Сквало не отвечал, увлеченный темной жилистой шеей. Тициано запрокинул голову, подставляясь жадным ласкам. — Запомни это, Сквало. Запомни меня. Даже если после этого… ты все-таки убьешь меня.

***

4 месяца назад. Здание суда Венеции. Заседание по делу Stato contro Matteo Grimaldi. Гримальди — мелкий контрабандист и связной мафии Пассионе. Если он загремит за решетку, то потянет за собой связи и имена повыше. Он не из тех, кто станет долго хранить молчание. Но и избавляться от него несподручно. уже слишком много внимания к себе привлек. Нужно действовать филигранно. Обвинение давит, прокуратура уверена в победе. Судья — пожилой человек с орлиным профилем и спокойными, но острыми глазами. На стороне защиты — молодой помощник адвоката, Тициано Санталуччи. Зал суда прохладный, несмотря на полуденное солнце. Темное дерево панелей, резные скамьи. Запах старой бумаги и полироли. Тициано стоит возле стола защиты. Стройный, в идеально подогнанном костюме легкого оттенка слоновьей кости. Белая рубашка, тонкий галстук винного цвета. Волосы собраны в тугой хвост. В глазах — абсолютная собранность. Голос глубокий, бархатный, ровный и цепкий, как у человека, привыкшего вести процесс. На галерее, среди публики — Сквало. Простая темная одежда, волосы уложены. Глаза внимательно следят за каждым движением амбициозного практиканта. Он здесь по приказу своего капо — проверить нового юриста, уж больно ловко тот стал продвигаться в Пассионе. Судья обратился к стороне защиты: — Господин Санталуччи, ваш свидетель. Тициано без колебаний, присущих недавним выпускникам университета, встает. — Благодарю, Ваша честь. Я приглашаю к свидетельской трибуне господина Андреа Фалькони. В зал входит сутулый мужчина — свидетель обвинения, бывший партнер Гримальди. Он должен подтвердить, что обвиняемый поставлял оружие для мафии. Тициано подходит к трибуне медленно, словно давая свидетелю время занервничать. — Господин Фалькони… — он не смотрит в бумаги, держит зрительный контакт, мягко, уверенно. — Вы утверждали в своем первоначальном заявлении, что господин Гримальди передавал вам ящики с оружием в ангаре в Местре. Верно? Фалькони криво морщится, приоткрыв рот. Сквало, на галерее, чуть прищурился. Тициано в этот момент ненавязчиво дергает пальцами левой руки у бедра. Незаметно для зала — но Talking Head уже касается языка свидетеля. Он появился после того, как Фалькони отпил из бутылки, на которую то и дело поглядывал Тициано. Тициано продолжает: — А скажите, господин Фалькони… в какой именно день происходила передача? Свидетель моргает несколько раз. Его губы двигаются чуть судорожно. Затем он говорит, удивленно хмурясь сам себе: — Это было не в Местре… мы были в… в Падуе. И там не было оружия. Там были ящики с одеждой. Легкий шорох голосов пробегает по залу. Тициано не меняет выражения лица. — То есть вы официально отказываетесь от первоначальных показаний? — Да… я… возможно, я ошибся. Возможно, меня неправильно поняли. Тициано медленно кивает и смотрит на судью: — Ваша честь, учитывая измененные показания свидетеля, прошу признать их недостоверными и исключить их из материалов дела. Судья задумчиво качает головой, что-то помечает. Со стороны обвинения слышится раздраженный шепот. Тициано оборачивается к ним, слегка склонив голову набок. Он окидывает холодным взглядом прокурора — ровно, в упор. Как будто он точно знал, что именно так все и обернется. Сквало хмурится, откидываясь на спинку. Он заметил, что что-то изменилось. Как изменилось выражение лица свидетеля. Произошло что-то, что мог заметить только человек с такими же способностями, а не простой обыватель. Он понял. Этот Тициано не просто талантливый юрист. Он использует силы стенда, чтобы управлять ходом дел. И никто, кроме Сквало, этого не замечает. — Bastardo… — тихо выдохнул Сквало, не сводя с него глаз. В это время Тициано уже повернулся к судье: — Защита не имеет дополнительных вопросов. Мы уверены в невиновности моего подзащитного. Уголки его губ едва заметно дрогнули в почти невидимой улыбке. Он знал, что выиграл. Стук молотка. — Прошу покинуть зал суда. Присяжные удаляются на обсуждение. Ожидание продлилось всего полчаса. Когда все вернулись на свои места, судья снова ударил молотком и заговорил. — После пересмотра показаний ключевого свидетеля суд признает представленные ранее доказательства недостаточными для обвинения. Господин Матео Гримальди, Ваше слушание переносится на следующий понедельник. Господин прокурор, прошу подготовить документы по опросу иных свидетелей, если таковые имеются. На скамье подсудимых Гримальди срывает с себя накинутую на плечи куртку и облегченно выдыхает. Его адвокат — плотно сложенный, лысеющий мужчина в дорогом костюме — со сдержанной улыбкой пожимает ему руку. А чуть сбоку, за их столом, Тициано медленно складывает бумаги в кожаный портфель, не меняя безупречной невозмутимости. Судья коротко кивает: — Заседание окончено. Прошу всех покинуть зал. Стулья скрипят, публика зашевелилась. Сквало поднялся первым, облокотился на перила галереи, не отрывая взгляда от фигуры Тициано. Светлые волосы начинающего адвоката мягко стекают меж лопаток. Его движения точные, лаконичные — он не делает ничего лишнего. Все в нем говорит о человеке, который контролирует ситуацию полностью. Сквало нахмурился, вышел из зала в вестибюль. Там он достал телефон. На другом конце сразу ответил приглушенный голос, на который Сквало без промедления отвечает: — Видел. Этот адвокат вывернул свидетеля наизнанку. Не знаю, как он это сделал — тот говорил так уверенно, как будто с самого начала собирался оправдать Гримальди. Да. Определенно это стенд. Он использует его осторожно. Только я это заметил перемену в свидетеле. Никто больше. В трубке на секунду повисло молчание. Затем голос капо стал громче, резче. Настолько, что можно было расслышать, стоя рядом — Значит так. Этот парень — Тициано — мне не нравится. Скользкий тип. Такие нам опасны. Ты сблизишься с ним. Узнаешь, кто он на самом деле и насколько далеко он готов зайти ради Пассионе. Я хочу, чтобы ты стал его тенью. Понял меня? Сквало коротко кивнул, хотя собеседник его не видел. — Сделаю. — И не забывай… если почувствуешь, что он играет по своим правилам — сообщишь немедленно. Bastardo troppo bello per essere pulito. И такой шарм — даже с трудом верится, что он человек. — Я понял, сеньор. Протяжный гудок. Разговор окончен. Сквало опустил телефон, на мгновение задумчиво посмотрел в окно. Линия челюсти напряжена, пальцы коротко сжались в кулак. Он привык выполнять приказы. Но что-то в этом Тициано — даже не только в его стенде — задело его на ином уровне. Прошло минут десять с момента окончания заседания. Сквало не спешил уходить. Он ждал блестящего практиканта. Тициано появился неторопливо. Все так же безупречно собранный. Портфель четко лежит в руке, шаг уверенный. Сквало подошел, перекрыв ему путь — на лице было выражение хищной заинтересованности. — Ты сегодня хорошо сработал, адвокат. Тициано приподнял бровь и, остановившись, скользнул по нему взглядом. Оценил за секунду — высокая фигура, крепкое телосложение, острые черты лица. И пронизывающий взгляд. Но на лице Тициано появилась лишь легкая полуулыбка. — Спасибо. Всегда приятно слышать похвалу, особенно от того, кто так долго наблюдал за мной из галереи. Он чуть тянет слова, как будто растягивает удовольствие от разговора. Сквало едва прищурился. Да, вблизи Тициано был еще красивее, чем он думал издалека. Высокие скулы, точеный подбородок, янтарные глаза, в которых всегда горела тонкая усмешка. В нем было что-то неприлично притягательное. Но совсем не мягкое. Скорее опасное под оболочкой прекрасного. Плотоядный цветок. — Ты часто так внимательно изучаешь зрителей? — Сквало насмешливо улыбнулся в попытке подловить. Тициано легко пожал плечами. Не повелся. — Я внимательно изучаю всех, кто изучает меня. Профессиональная привычка. Сквало усмехнулся этой легкой надменности в его голосе. — Сквало, — он протянул ладонь для рукопожатия. Тициано чуть склонил голову. — Тициано. Впрочем, вы и так это знаете. Ты ведь из Пассионе, vero? Он явно не спешил разрывать контакт. Сквало сделал полшага ближе. — Может, кофе? Если у тебя нет дел. Тициано посмотрел на него долгим, слегка скучающим взглядом. Он уже понял мотивы и осознавал, что его приглашают не просто так. Но вместо отказа снова появилась легкая, насмешливая улыбка. — Почему бы и нет. Только не слишком крепкий, я предпочитаю не перегружать нервы. Сквало чуть приподнял бровь, кивая в сторону улицы. — Я знаю хорошее место. Пойдем? Тициано пропустил его вперед, и мягко шагнул рядом. Спина ровная, движения все такие же безупречно точные. Сквало почувствовал, как внутри у него еле заметно дернулась искра интереса — едва уловимый щелчок притяжения или азарта, который просыпается в гончей на охоте? В любом случае, игра началась.