На Ринге Сердца

"Фанмитинг" Зал был переполнен. Свет прожекторов бил в глаза, сотни вспышек сотовых телефонов сияли как звёзды, а крики фанатов сливались в один непрерывный гул. Это был первый совместный фанмитинг Соника и Шэдоу — событие, которое рекламировалось как "взрыв объединённых миров". И всё шло по плану. Почти. Соник сидел на сцене, держась за микрофон, взгляд его был направлен в толпу, но мысли — далеко отсюда. Он улыбался по привычке, кивал, махал, но напряжение в плечах сказывалось с каждой минутой. Рядом — Шэдоу, холодно-величественный, как будто вся эта толпа принадлежала ему. Он держал себя уверенно, отвечал на вопросы легко и точно, и каждый раз, когда взгляд фаната задерживался на нём — зал взрывался. — Шэдоу-сама! Вы стали таким харизматичным! А что вы думаете о вашем партнёре по проекту? — крикнула одна из девушек из первого ряда. Шэдоу наклонил голову, словно собираясь с ответом. Его взгляд скользнул в сторону Соника, оценивающе и… слишком лично. — Соник — уникален. Он не просто партнёр. Он — часть моей истории. Толпа взорвалась визгами. Соник замер. Эти слова были сказаны с намерением. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу. Его пальцы сжали микрофон. Он заставил себя выпрямиться и выдать дежурную улыбку. — Шэдоу отлично справляется, — пробормотал он. — И удивительно профессионален. Я рад работать с ним. Аплодисменты. Ещё один фанат задал вопрос — этот был адресован Сонику. — А вы, Соник, как относитесь к айдолам? Раньше вы не сотрудничали с такими артистами. Почему согласились сейчас? Соник открыл рот, но слова не шли. Не сейчас. Не когда Шэдоу сидел рядом, не когда толпа смотрела, как на арену. — Это… выгодное сотрудничество, — произнёс он наконец. — К тому же, проект вдохновляющий. На секунду он увидел, как губы Шэдоу дернулись. Насмешка? Разочарование? … После официальной части начались фан-игры. Викторины, имитация тренировок, и, конечно, «блиц-интервью», где один должен был задавать вопросы другому. — Готов? — спросил Шэдоу, получая карточку с вопросами. Соник лишь кивнул. — Любимый цвет? — Синий. Неожиданно, да? — попытался он пошутить. — Любимое время суток? — Ночь. — Почему? Соник замешкался. Он знал, почему — потому что ночью он думал о нём. Потому что ночь — это тишина, воспоминания, одиночество. — Спокойнее, — выдал он. — Меньше людей. Шэдоу смотрел на него, будто слышал все несказанные слова. Следующий вопрос он прочитал чуть громче: — Самое сильное сожаление? Соник вздрогнул. Толпа стихла. Это был не тот вопрос, что должен был попасть в блиц. Он посмотрел на карточку — точно, чужой почерк. Шэдоу подменил. Намеренно. — Соник? — тихо спросил ведущий. Он открыл рот, затем закрыл. Сердце гудело. Пот стекал по виску. — Не отвечай, если не хочешь, — мягко произнёс Шэдоу. Именно этот тон — не напор, не упрёк, а забота — сломал его. — Я… жалею, что не был честен, — прошептал Соник. — Что ушёл не объяснив. Пять лет назад. Тишина. Зал взорвался через секунду, не понимая до конца, но чувствуя напряжение. Ведущий поспешил сменить тему, но атмосфера уже сменилась. … Фанмитинг закончился. Фото, автографы, интервью — всё осталось позади. Но именно в этот день публика почувствовала: между ними что-то есть. И это было не просто маркетинг. А за сценой, под светом тусклой лампы, в лёгком касании руки и невыговоренных словах, зарождалось то, что должно было либо исцелить их, либо разбить окончательно.