На Ринге Сердца

"Взрыв изнутри" Гримерка была закрыта. Тейлз и Руж, почувствовав напряжение, ушли под предлогом срочных звонков. Соник стоял у зеркала, глядя на своё отражение. Руки сжимались в кулаки. В голове — шум, как будто снова был на ринге, но бой теперь происходил внутри него. За спиной — щелчок двери. Он даже не обернулся. — Ты специально это устроил, — прошипел Соник, — на публике. На сцене. Прямо перед ними. — Да, — спокойно ответил Шэдоу. — Потому что ты бы никогда не сказал это сам. Соник резко обернулся, глаза сверкали. — Ты не имеешь права вытаскивать то, что я сам пытался забыть. — Не пытайся забыть то, что всё ещё живёт в тебе, — шаг вперёд, голос стал ниже. — Ты сам признался на сцене. Не делай вид, будто это было случайно. — Ты думаешь, ты знаешь, через что я прошёл?! — голос Соника срывался. — Угроза, письма, звонки… Я думал, что спасаю тебя, когда исчезал. А ты думаешь, я просто струсил? Шэдоу замер. Слова Соника повисли в воздухе, как разряд молнии. — Почему ты мне не сказал? — тихо, но с болью. — Почему ты решил за меня? — Потому что я боялся. Потому что я думал, если ты пострадаешь из-за меня, я себе не прощу. Шэдоу подошёл ближе. Ближе, чем это было позволено. Их дыхание смешалось. Соник отступил на шаг, но спиной уже упёрся в столик с косметикой. — Пять лет, Соник. Я жил с мыслью, что ты предал меня. Я учил себя ненавидеть тебя, чтобы выжить. А теперь ты стоишь передо мной — с теми же глазами, с тем же голосом, — и всё рушится. — Я не просил тебя ждать, — прошептал Соник. — Но ты ждал, — возразил Шэдоу. — Иначе бы не дрожал, когда я прикасаюсь к тебе. Он поднял руку, медленно провёл пальцами по щеке Соника. Тот замер, но не отвернулся. — Всё внутри меня, — тихо сказал он, — кричит, чтобы я держался подальше от тебя. Но ты… ты всё равно ближе, чем должен быть. — Тогда не беги, — голос Шэдоу стал твёрдым. — Скажи «нет», и я уйду. Скажи «да», и я останусь. Соник колебался. Губы дрожали. И он ничего не сказал. Тогда Шэдоу приблизился ещё ближе. Их лбы соприкоснулись. Тишина между ними была густой, как воздух перед грозой. И вдруг — поцелуй. Медленный, напряжённый, будто их души искали друг друга сквозь годы боли и вины. Соник не отстранился. Он прижал руки к груди Шэдоу, но не толкнул — наоборот, сжал футболку, как будто боялся, что если отпустит, всё исчезнет. Поцелуй стал глубже. Жёстче. Горячее. Всё, что они не сказали, прорвалось в этом прикосновении. Желание, обида, тоска, любовь — всё смешалось. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Соник отстранился на полшага, глаза его были затуманены. — Я не знаю… — выдохнул он. — Что из этого — правда. А что просто… ностальгия. Шэдоу смотрел прямо в него. — Знаешь. Просто боишься признать. Молчание. — У нас нет нормального будущего, — Соник тихо. — Ты — лицо агентства. Я — боец с тенью скандала. Мы — риск. — Тогда давай рискнём, — жёстко сказал Шэдоу. — Потому что если это не стоит риска, то что тогда вообще стоит? Соник усмехнулся, грустно. — Всё не так просто. — Никогда не было. Но я здесь. И если ты не прогоняешь меня сейчас — значит, хочешь, чтобы я остался. Соник закрыл глаза. Он чувствовал, как внутри всё разрывается на части. Голос разума кричал: «Нет». Сердце шептало: «Пожалуйста». — Останься, — выдохнул он. — Только… не обещай, что будет легко. — Я не обещаю лёгкости, — ответил Шэдоу. — Только — честность. Они стояли молча. Впервые за долгое время — без масок, без ролей, без публики. … Дверь в гримёрку приоткрылась — Тейлз заглянул внутрь, увидел их и сразу закрыл обратно. — Пусть, — пробормотал он Руж, — у них сейчас своя сцена. Та лишь кивнула, не без лёгкой улыбки. … Глубоко внутри, Соник знал — это было начало. Настоящее. Без обещаний, но с шансом. А в их случае, даже шанс — уже было чем-то большим, чем у них было прежде.