Через Тернии к Звёздам!

***

Самодельная книжка с грохотом упала на пол купе. Сшитая буквально белыми нитками она, расплоставшись на полу, потеряла несколько листов: свежих и старых, ровных и помятых. Книжка медленно распадалась, пока тот, кто так халатно бросил её на пол, быстрыми шагами удалялся, уходя все ближе к выходу из вагона. Незнакомец вышел, а бедная его рукопись так и осталась лежать, брошенная собственным автором. Остановка была конечной, поэтому новые пассажиры не прибывали. Поезд опустел и только проводники, зевая и предвидя наконец отдых после уборки своих вагонов, лениво подметали и убирали оставшийся от пассажиров мусор. Проводник этого вагона медленно, держа в зубах швабру, мыл пол, время от времени вздыхая и отпуская свое «орудие чистоты и порядка», дабы разомнуть шею. За окном играл алый закат. Проникая через местами грязноватое стекло, солнечные лучи расходились по вагону золотыми разводами, а ветер, колышущий деревья, стоящие перед окнами, приводил тени в движение, заставляя их танцевать причудливый танец, посвященный концу этого маршрута. Из купе в купе проводник собирал мелкие фантики, пластиковые поилки и складировал их в огромный, как жуткий черный монстр, пакет. Вновь открывая дверь в ожидании увидеть очередной пакет от конфет, проводник увидел ворох бумаги. Не какие-нибудь мелкие чеки или разорванное в гневе письмо, нет, целую стопку бумаги! Это была целая книга, но без нормальной обложки и скрепленная до того небрежно, что рукописи даже неосознанно стало жаль. Аккуратно положив швабру, проводник подошел к вороху бумаги и, с трудом отыскав первую закрепленную страницу, прочитал верхнюю строку: «Пускай тут будет описан весь наш путь через тернии к звёздам..» — и пустота внизу. Несмотря на то, что по хронологии станица, вроде как, шла первой, она была почти самой новой из всех, что были закреплены, и проводник, предвидя долгий вечер и знавший поглощающее его всячески любопытство, быстро подобрал все листы и отнес к себе, а закончив с делами, уже практически в темноте, включил лампу, и стал изучать подобранную диковину. *** «К сожалению, мне придётся расстаться с этими записями. Ведь с ними, как и с любой другой вещью, нужно расставаться рано или поздно, вот и моя очередь.» Проводник тяжело вздохнул и поборолся с желанием закатить глаза. Это точно писал какой-нибудь дед на пороге в мир иной! Точно сейчас будет рассуждать о морали и том, как все на свете несправедливо и как нынче дорога сгущенка! Проводник ещё молод, его работа ещё не начала его утомлять, и он терпеть не мог, когда такие лекции заводили старшие, которых в его ремесле было пруд пруди. Но, усидев на месте, он продолжил чтение. «Это действительно забавно» — продолжал книжный рассказчик — «Я не знаю, к кому это попадет в руки. Возможно, тот, кто удивит мой беспорядок из бумаг, выкинет его, не удостоив взглядом и первую строчку. А ведь это всё, что от меня останется. Никогда в детстве бы не подумал, что целая жизнь может умещаться в простых буквах. Не в плане того, что я покину этот мир сразу же, как это окажется в чужих лапах, конечно. Но для того, кто подберет эти записи, моя жизнь будет казаться выдуманной, а я — книжным героем, даже если моя жизнь самая настоящая. Если вы вдруг посмотрите и почитаете свои старые-старые дневники, вы в прошлом сами для себя покажетесь выдуманными героями, и даже общие воспоминания уже не будут связывать вас.»