Церковь

История начинается довольно банально, в обычном ничем не примечательном здании, в одной незаурядной квартирке, где на Божьем слове проживает любитель мотоциклов и алкоголя. Как оно вообще добралось до яйцеклетки? Неизвестно. Как и то, как он живёт на бесконечных подработках, от зарплаты до зарплаты, от понедельника до пятницы, а после на выходных спускает весь заработок на бутылку. Меняться ему не особо-то и хотелось. Образование механика, права класса А и страсть к Стауту, что ещё нужно для полноценной жизни? Оказывается, нужно. Однажды, решил мотоциклист отпраздновать прелестный воскресный праздник, Пасху. Сам он совсем не верующий, но разве можно отказаться от сладкого теста с сушёным виноградом внутри, так ещё и с яркой посыпкой? Конечно нельзя, как иначе можно существовать в этом бренном месте? Но, подобая антиутопии в его жизни, он забыл, что деньги он уже спустил на бутылку разливного в местном ларьке. Но ещё не вечер, солнце высоко. Точнее, нет, сейчас вечер, конечно, но время ещё есть. От бабки, когда она ещё была жива, он слышал про ночную службу в церкви. Послушав мнение местных жителей у подъезда, он узнал, что там ещё и рыло набить можно. Звучит довольно заманчиво. На тебя брызгают святую водицу, а потом дают бесплатную еду. План надёжен, как швейцарские часы. Ближе к двенадцати, мотоциклист вышел во тьму своего района и стал искать ближайшую церковь. Шёл он недолго, как раз успел к закрытию на ночь. Кроме него, было также и множество других людей. Очевидно, что постоянные клиенты здесь в основном люди за пятьдесят, если не за шестьдесят. Церковь хорошо оснащена освещением, хотя от свечей было слегка душно, если не жарко. Но ради халявы можно и потерпеть, лишь бы не тратить ни копейки. Гг не жмот, просто экономный. Солнце давно закатилось за горизонт, люди вокруг тихо говорили между собой, либо молчали, чтобы не нарушать почти гробовую тишину. Но халявщика интересует только время, когда можно будет взять еды с общего стола. Он не эксперт, но вроде как примерно знал, что перед этим зачем-то нужно "освещаться", то бишь стоять и намокать от святой воды. Звучит просто и щедро, как раз такое ему и нравится. Часы тянулись долго, в храме было невероятно скучно. Некоторые люди ещё и молились. Бесконечные потоки слов звенели в ушах. Возможно, он погорячился, решив, что будет легко. Но пути назад уже нет, двери закрыты, придётся терпеть. От свечей глазные яблоки плавятся, так сильно их свет раздражает. К нему подходили несколько раз, прося посчитать мелочь. Он, конечно, как добрейшей души человек, по крайней мере каким он пытался быть в святом месте, соглашался. Как много слепых в наше время развелось, уже и деньги посчитать не могут. Медленно, очень медленно, но верно, время подходило к посвящению. Всего пару секунд потерпеть и можно поглотить хоть весь стол. Он думал только о втором событии, никак не о первом. Оставшиеся минуты превращаются в тысячелетия. Разум сосредоточен лишь на мысли о еде, ради которой он, собственно, и пришёл. Люди стали выстраиваться в фигуру, похожую на полукруг. Механик встал в одну из колонн, решив последовать примеру более опытных знатоков. Послышался хор, а после вышел и сам священник, который обязывался сейчас же выполнить своё дело. У мотоциклиста потяжелело в сердце. Он совсем не так представлял себе священника, или, как его называют в разных храмах, "батюшку". Где седая борода? Где морщины? Где старик, подобных которому он обычно видел на местах служителей церкви? Челюсть сама опустилась вниз, глаза расширились, мозгу стало тяжко усваивать информацию, особенно зрительную. Очнулся он только когда ему в рот попала ледяная жидкость. Проснувшись от транса, механик огляделся. Вроде ничего не пропустил. Звон колокола, гул народа, священник, свечи, вроде ничего такого. Священник. Потерять дыхание пор виде него было легче простого, особенно для любителя спиртного, который в жизни ничего подобного не испытывал. После адского мучения от облития водой, он не кинулся к открытому для всех желающих столу, на который так долго зарился часами, проведёнными в священных стенах, а поспешил найти священника. Он заинтересовался, несмотря на то, что тот должен будет послать его за подкаты к богослужителю. Но кто он такой, чтобы сопротивляться своим потребностям и желаниям, а может и обоим сразу. Священник зацепил его не только внешностью, но и зорким взглядом, ярким выражением лица. Ярким, но при всём этом расслабленном. Невероятного человека сразу видно по лицу. Искал он недолго, храм не такой огромный, чтобы потеряться в нём, как в трёх соснах, но и не такой маленький, чтобы найти нужного человека за считанные секунды. И всё же, личность найдена, уже пол дела сделано, а значит уже на пол пути к цели. Он незаметно подкатил к священнику сзади, чтобы напугать. Его речь была негромкой, но достаточно грубой и резкой, чтобы в одно мгновение обернуть внимание "собеседника" на себя. Глубоко уважаемый богослужитель соизволил обернуться к простому смертному. Он уже привык, что люди подходят к нему, спрашивают что-то, переспрашивают, уточняют, советуются. Но этот случай был первым таковым на его веку. Несмотря на первоначальное недоумение, священник шустро пришёл в себя и вежливо ответил новообретённому знакомому, представившись и ответив довольно положительно на поступившее предложение отойти поговорить. Шум верующих медленно стал отступать. Вместо него теперь слышался только тихий хор со второго яруса церкви. Слов почти не было слышно, да и кто вслушивался? Главное звучание, текст никому в голову и не приходит хоть попытаться разобрать. Двое человеческих особей мужского пола остались наедине возле лестницы на последующие ступени храма, где, как мы знаем, никого особо не бывает. Диалог начался, когда они оба сели на деревянную лавку вдоль стены, чуть скрипнувшую в тишине храма. Из узорчатого окошка рядом был виден дворик за церковью, на который изредка подглядывали беседующие, дабы не смотреть друг другу в глаза. Довольно необычно быстро наладился разговор с практически незнакомым человеком, так ещё и в подобных условиях. Слова лились потоком, ни один из них не мог закрыть рот, не контролируя своё тело. Незаметно для них самих, тема зашла достаточно деликатная, но они не остановились, хотя должны были, точнее завёл её как раз механик, нетерпеливый натуры человек, который хочет всё и сейчас, в моменте, не давая и шанса остановить себя. Их глаза встретились. Зрачки в зрачки, радужка в радужку. Мотоциклист первым не выдержал напряжения. Он приблизился и потянулся к священнику, выбирая действие, вместо волнующегося ожидания. Они продолжали диалог, будто ничего не происходит, до того момента, как их губы соприкоснулись в гибком сухом поцелуе. Слюны не хватало, так как всё устрачено на разговоры. Всё произошло так спонтанно, что никто не произнёс ни слова. Но это ощущалось так правильно, что возражений явно не было ни у кого из них. Руки священника сами по себе потянулись к широким плечам мотоциклиста, приобняв его для их общего удобства. Они смотрели друг на друга сквозь прикрытые глаза. Удивление, шок, возможно смущение, накатит на них спустя мгновение. Но прямо сейчас, по их мнению, происходит момент, который сделает Пасху чем-то более, чем разноцветными яйцами и тестом с изюмом, которые механик так и не попробовал на общем столе... Но, вместо бесплатной еды, он получил незабываемые моменты со священником. После сухого поцелуя, последовали лёгкие прикосновения в разных местах их тел, причём от обоих из них. Он покусывал губы так называемого батюшки, наслаждаясь моментом, забив на все свои проблемы и неудачи. Всё это бред и чушь собачья, главное то, что происходит с ним сейчас, а не мелкие проколы в его недолгой жизни. Если все трудности были для того, чтобы в конце концов привести его сюда, то так тому и быть. Стоит того. Он обязательно вернётся за вторым разом, с радостью принимая участие в ночной службе. А священник будет горячо ждать его возвращения каждый православный праздник, который они проведут вместе. Богохульство ли это? Да. Бог простит.