Может ещё и круассан дадут

Костя вообще любил помогать людям. Если в шоу все накидываются на одного человека, он всегда вставал на его защиту, как бы плох этот человек сам не был. Конечно, иногда это аукалось для него гневными комментариями и ссорами с Елизаветой-Варварой, но обычно это был просто хороший способ создать контента, за который его по хорошему нужно было ещё и благодарить. А ещё Костя любил Малого. Он понял это не так давно, если считать в масштабах его долгой жизни, но за это время успел уже много раз пожалеть о своем выборе, если это вообще так можно назвать. Он понял что попал когда на очередную несуразную глупость изо рта парня он отреагировал привычной улыбкой и протиранием переносицы под подушечками очков, но вместе с этим почувствовал как к лицу приливает краска. Малого хотелось слушать, хотелось смеяться с его шуток, закрывать глаза от стыда, но вслушиваться в каждое слово, поддерживать дурацкий диалог. А ещё хотелось его обнять, вплести в волосы длинные пальцы, ощутить телом как он льнет к прикосновениям, Малого безумно хотелось. Первое время, пару недель, Костя боролся со своими чувствами, старался выбросить все это из головы. Но спустя время он свыкся, понял как жить с этим грузом, начал осваиваться в новой реальности, а позже и вовсе принял для себя факт своей бисексуальности. Спустя пару месяцев рассказал обо всем и Елизавете-Варваре, как единственной, по крайней мере известной ему, бисексуалке в его окружении (остальные просто геи). Устроил какой-то цирк с цветными конфетами, будто делал не каминг-аут, а гендер пати прости господи. Заказал шоколадки трёх цветов уже известного ему флага, пригласил Лизу-Варю на чай, разлил напиток, достал конфеты. Все случилось слишком быстро и не так как планировалось, потому что на глупых сладостях была пометка о том, что сделаны они специально на заказ, а Лиза-Варя сразу начала смеяться и говорить что конфеты специально для нее заказывать было не обязательно. Было неловко, но теперь у Кости был как минимум один человек погруженный в его горе. Потом были одинокие вечера в спокойном принятии, после выслушивания очередных резко гомофобных высказываний знакомых, не знающих что один из тех, кого они дружно тут поливают грязью, сейчас стоит за их спинами. Ещё были странные мысли о приверженности к тайному обществу, будто он особенный, и у них с Елизаветой-Варварой есть спец приглашение в союз бисексуалов России. И размышления о гендерной принадлежности ночами наедине с собой, окончившиеся, правда, одним единственным выводом: гендеры как хуйня собачья, ну, и он вроде мужчина, просто бисексуальный. Нелицеприятная правда про кризис ориентации в сорок лет. Но сейчас он уже совершенно свыкся со своей участью, была только одна небольшая проблема: Костя любил помогать людям, а ещё любил Малого. Добром это кончится не могло. Утро встретило Костю Пушкина воспоминаниями о былом и прошлом. Он встал с кровати, еле нащупав очки на углу тумбы, протер пальцами переносицу, три "П". Накинул на плечи большой, больше него самого, красный пушистый халат, который Елизавета-Варвара вручила ему со словами "это выглядит как то в чем ты обычно ходишь по дому". Почистил зубы, привел себя в порядок. Вышел на кухню, заварил себе чай, вернулся, удобно разложился в кресле в углу комнаты открыл телефон и принялся читать утренние новости и просматривать прочитанные сообщения. Затем писал шутки до обеда, обедал, думал о себе, о своей жизни и судьбе, потом снова сел в кресло, на этот раз смотреть бред в рилсах инсты, потом просто включил какую-то музыку на фон и открыл не дочитанную книгу, просидел так до самой поздней ночи, уже успел подготовиться ко сну, как вдруг в дверь позвонил Александр Малой Раковских. Костя знал что это он, кто же ещё? В такой час, с таким неистовством требовать его внимания мог только этот человек. Пушкин послушно отложил телефон на журнальный столик, слегка раздражённо и обречённо поправил очки на переносице худощавым пальцем, и направился к двери. Как только замок начал проворачиваться в нужную сторону Костя услышал из-за двери всхлип. Он осторожно приоткрыл её, впуская лишь часть того негатива, который принес с собой Саша. - Господи, что стряслось? - он полностью высунул голову в дверной проем, пока не позволяя себе открыть её полностью. - Она, я, и мы, я, пожалуйста, Костян.. - было очевидно что его собеседник находится в ужасном состоянии, потому что после каждого нового неразборчивого слова тот только сильнее начинал плакать, на последнем уже переходя в безудержное рыдание, закрывая глаза руками. - Так, ладно, Саш, заходи, - одной рукой он подвязал почти упавший халат, а другой надавил на дверь чтобы та распахнулась. - иди сюда. Он раскинул руки, приглашая в объятия, в которые Малой резко принял приглашение, будто врезаясь лбом в чужую худую грудь, все ещё безнадежно рыдая. Пушкин аккуратно положил одну руку на его спину, почти полностью закрывая её, а второй начал закрывать дверь, медленно затягивая уставшего Сашу в квартиру. Когда все уже были внутри, Костя позволил себе обхватить мужчину обеими руками, заключая в плотное кольцо и дал ему пару минут безудержно плакать используя его плечо в качестве подушки. Затем он осторожно переместил одну руку со спины на макушку новоприбывшего и все же зарылся пальцами в родные и столь любимые волосы. Пушкин прижал Малого к груди, успокаивая и впитывая запах чужого, наверняка дорогого, шампуня. Когда плач Саши стал заметно тише и он начал подавать признаки относительного спокойствия, вытирать глаза рукавом кофты, в которой пришел, ворочаться, медленно отстраняться, Костя все же выпустил его из своих плотных объятий и позволил раздеться, без слов уходя на кухню делать вторую порцию чая за сегодня. Малой начал приходить в себя и сперва откинул волосы назад, как любил это делать. Он снял обувь, подумал о прошлом, снял кофту, о настоящем, затем ещё чуть-чуть о будущем, но когда понял что вот-вот снова заплачет, достал телефон из штанов, снова вытер глаза и поплелся на кухню к Косте. Почему именно Костя? Саша не знает, так исторически сложилось, он всегда шел именно сюда когда у него были проблемы, хоть и боялся что в этот раз обсмеют, но всегда выбирал его, будто было что-то родное в этом. Пушкин был его другом, наставником, напарником, наводчиком, попутчиком, поручиком, поставщиком, получкой, перепелкой, *шапки, так, запутался. В общем Саша сам не знал почему, но почему то пришел, не спрашивайте у него. Пока он новыми синими носками с облаками шаркал по линолеуму в сторону кухни, он уже успел пересмотреть полностью свое настроение, вот вроде как и пиздец, а вроде и Костя всегда рядом поддержит, а ещё про перепелку смешно было, и вообще зачем парится из-за всякой ерунды, о чем он там. На всю кухню распространился сладковатый аромат какого-то навороченного ягодного чая. Костя стоял над столом помешивая отмеренные две с половиной ложки сахара в чашке для дорогого гостя. Краем уха он услышал подступающие шаги и обернулся, чтобы обнаружить уже более бодрого Сашу прямо перед своим носом. Спрашивать почему тот подкрадывается уже смысла не было, поэтому Костя просто позволил своему лицу слегка побагроветь от такой близости. Он было все же хотел что-то сказать, но Саша был резче. - Что ты тут за хуеверть нахуевертил? - без тени негатива и с любопытствующей и ослепительной, после такой уж огромной истерики, улыбкой в своей манере поинтересовался он. - Чай ягодный обыкновенный, сядь за стол, я принесу, тебе нужно хоть немного отдохнуть, истеричка моя. - Сказал он так, чтобы у Малого не закралось и тени сомнения что к нему тут относятся как к приятелю и другу, а не как к принцессе в беде. Хотя, если спросите Костю, именно так он к нему и относился. Малой спокойно прошагал к столу и сел на табуретку, что стало первым признаком, что у него все таки есть серьезная проблема. Спустя полминуты Костя со стуком поставил на стол две чашки и сел на соседнюю с Сашей табуретку, хотя рядом было ещё много нормальных стульев. Сидя Пушкин будто был в два раза больше Малого, что, парадоксально, дарило второму чувство защищённости. Когда такой огромный, пусть и хлипкий, человек на твоей стороне, тебе не страшно ничего, кроме... - Рассказывай, - Да, кроме него самого, и его расспросов. Как только Саша снова задумался, в мозг будто что-то ударило, настроение опять испортилось за считанные, кто их считал, секунды. Ну конечно он попросит рассказать, нельзя просто придти и поныть, а почему? А к кому можно? Нет, он вообще не против говорить, просто. Не сейчас, он вроде и успокоился, а тут на тебе, ни привет ни здрасьте, кстати правда. Ну что он скажет, в самом то деле? В уголках глаз снова задребезжали слезы. Костя слегка запаниковал, но виду не подал. - Ну, я это.. короче, - снова всхлипы, рука еле держится чтобы не прильнуть к щеке Малого и стереть все слезы. - Помнишь Катю? - Конечно помнит, он помнит каждую его девушку как свой личный кошмар, и как страшный сон самого Саши, он записал имена каждой на подкорке своего черепа, расфасовал их на группы, с упоением вычёркивал каждое имя девушки которая переставала отравлять его жизнь, ну и с прискорбием удалял тех, кто делал его счастливей, а Катя была как раз одной из таких. Костя вздохнул, Малой шмыгнул носом, ухмыляясь какой то своей мысли. "Костя все уже понял охуеть он умный" мысль была примерно в этом. - Ну блять да короче, - Саша сначала обречённо улыбнулся, а потом резко опустил голову к полу утопая в рыданиях. Костя резко испуганно дёрнул руку в сторону его головы, а затем нежно положил ее ему на плечо. - И я ведь даже не виноват. - Он заливался рыданиями, вытягивая последние гласные. - И она не виновата. - Снова всхлипы. - Мы просто.. - Пауза. - Не подходили друг другу. Саша снова закрыл лицо руками, утопая в своих бредовых мыслях, когда Костя развернулся на табурете и притянул чужое зареванное лицо к себе. Они сидели так ещё долго, Малой, через рыдания, жаловался на их несовместимость с, теперь уже бывшей, девушкой. На то что она, цитата, "сука", но затем каждый раз называя в ответ себя сволочью, за что Пушкин намеревался потом его отчитать, но это потом, все потом. Сначала Саша успокоится, затем Костя будет все решать. - Все будет хорошо, - Приговаривал Пушкин шепотом, - обязательно будет, успокойся, я рядом. Костя говорил это, снова поглаживая Сашу по волосам, выводя пальцами другой руки узоры на его позвоночнике. Но Малой все не унимался, его настроение менялось как маятник старых напольных часов, то есть совершенно хаотично, иногда с опозданием, иногда спеша, а иногда на него случайно могла приземлится муха и все часы обваливались под собственным весом. - Помоги мне Костян, - Саша буквально выл от тяжести на душе, и никакое лекарство не могло ему помочь. Пушкин хотел бы помочь, но ничего в голову не приходило. Последний раз когда кто-то просил его утешения, он просто целовал ее, а потом они неспешно трахались и расходились по разные стороны. Тут, с Малым, такое не прокатит, хотя возможно это ему и поможет, но если он уйдет, то навсегда. Может это и не самый плохой вариант, начал думать Костя, когда заметил как на его телефоне от сообщения загорается экран показывая уже третий час ночи. Но если ему сейчас станет лучше. - Костян, пожалуйста, - Была не была. - Я не знаю чем тебе помочь, Саш. Мои познания в психологии заканчиваются там, где начинается психика друга. Могу предложить только секс без обязательств. - Шутка, конечно шутка, а вы о чем подумали, а Саша о чем подумал? А он подумал, что проваливается в глубокую (глотку) яму. Его голова уже давно растаяла под чужими слишком нежными пальцами, его мысли давно перестали мыслить, его мозг - мозговать. Он рыдал уже даже не от какой-то конкретной причины, а просто потому что мягкая ткань рядом с шеей Пушкина просто создана для того чтобы в нее плакаться. Интересно откуда он надыбал такой порнушный красный халат? Откуда кстати этот запах? Он что для него вместо лосьона использует свой гель для душа? Откуда он знает как пахнет гель для душа у Кости дома, как вообще обычно пахнут гели для душа? Стоп, сос, тревога. Костя сказал то, от чего у приличных людей обычно отвисает челюсть, но он ведь шутил? Будет ли странно для Саши сейчас в шутку согласиться? И ждать что шутка разовьётся во что-то большее? Например в человека. Плач с той стороны прекратился почти полностью, когда Малой подал голос. - Если хочешь трахаться так и скажи. - Натянув на губы улыбку он поднял лицо с его плеча, предварительно зарывшись в ткань, конечно же с целью вытереть слезы. - Могу отсосать за спасибо. - Костя уже во всю ухмыляется, ладно, подняли настроение и отлично. - Можешь отсосать как сладкое к чаю, а то у тебя же бурда без сахара. - Говорит Саша с сарказмом, но руку кладет на стол рядом с чужой и глаза отводит в сторону. - Могу, если это тебя успокоит. Могу, если поможет. - Добавляет он зачем то. И тут у Малого вообще перестают думать любые части тела, чай явно был не обычный, а то чё он не пьет, а чая дома дохуища, наркоман сразу видно, и Саша теперь тоже, пиши пропало. - Можешь? - Хочет казаться крутым, но голос ломается и получается просьба, мольба. "Можешь? Пожалуйста, Костя коснись меня, сделай что захочешь, это точно успокоит" - Точно успокоит.. Костя протягивает свою руку к плечу Малого, проводит по ней несколько раз, массируя. Спускается ниже к предплечью, смотрит долго в глаза напротив. - Ты хочешь этого? Только так и ничего больше, - "Потому что я хочу помочь, а ещё потому что я люблю тебя", - Без обязательств. - Да, - Говорит Саша почти уверенно, - пожалуйста.. - тихая обречённая просьба, они оба ведут себя так будто вынуждены страдать друг от друга всю жизнь. Костя ведёт вниз по руке, проходит по ладони, которая лежит на чужих ляжках, сжимает пальцы руки человека напротив, и проходит большой ладонью по коже к колену, аккуратно отводит его в сторону, но затем отпускает и поднимается с табуретки. - Табуретка не самое удобное место. Он просто молча кивает и встаёт вслед за Костей. - Саш, я не хочу заставлять тебя это делать. Я не хочу чувствовать себя каким-то насильником, большим абьюзером чем я уже являюсь. - Все окей Костян, я просто, я хочу этого, мне просто неловко. - Успокойся, не ты же будешь сосать. - Костя дёрнул уголки губ вверх, на что Саша, кажется, полностью расслабился и просто уселся в кресло, которое ему любезно продемонстрировали. На этот раз Пушкин без предупреждения сел прямо перед ним на колени, разводя его ноги в стороны. - Я не буду делать того чего ты не хочешь, Саш. - "я люблю тебя, Саш". Он медленно очертил контур чужих колен проводя пальцами выше, сбивая ткань брюк в складки, добираясь до ширинки. Костя прислонился щекой к внутренней стороне его бедра, исподлобья глянув на реакцию. Саша поставил одну руку на подлокотник и прикрывал ей рот, пристально рассматривая человека снизу. Длинные тонкие пальцы подцепили пуговицу брюк и оттянули одну из сторон, освобождая ткань боксеров. На удивление Пушкина чужой член уже был почти полностью эрегирован, хватило бы нескольких касаний чтобы поднять его полностью. Костя дотронулся до кожи живота под футболкой, которая тут же напряглась от касания, а сверху раздался резкий вздох. Он продолжил исследовать чужой живот пока вторая рука проникла под ткань боксеров обнажая черную дорожку волос и на пробу дотрагиваясь до члена. Тут же послышался одобрительный полустон, глянув вверх Пушкин убедился что Малой задрал голову и положил себе руку на рот, точно предвещая собственную громкость. Костя ещё немного потискал живот, погладил бедра, подёргал волоски, только чтобы посмеяться, а затем обернул руку вокруг члена, который идеально в нее помещался, был небольшой, но и не маленький, в самый раз когда собираешься брать в рот. Он провел пальцами вверх вниз, вызывая мычание у Саши, поднимая член в полностью готовое состояние, затем провел рукой по всей длине, остановившись на головке, обводя ее по кругу нежными щекотящими прикосновениям. Он ещё пару минут занимался тем же самым, периодически переходя к яйцам и уделяя внимание им, пока на головке не сформировалась небольшая капелька предэакулята, Костя тронул ее большим пальцем руки которой он обхватывал член и растёр его по всей его верхней части. Саша давил стоны зажатой зубами рукой. Он ещё пару раз прошёлся по члену, после чего, поправив пальцем очки, лизнул от основания до конца. С губ Малого сорвался первый громкий стон, который не смогла заглушить даже укушенная ладонь. Пушкин понял что делает все правильно. Он сделал так ещё несколько раз, прежде чем полноценно взять в рот головку. Он слегка всосал ее в рот вызывая ещё один несдержанный звонкий стон, затем выпустил и снова приступил к мастурбации пальцами. После чего повторил это ещё раз, и ещё раз, и ещё раз. Когда Костя сделал так в пятый раз, он почувствовал как на его волосы ложится небольшая, но сильная и уверенная рука, однако вопреки ожиданиям она всего лишь нежно пригладила его волосы, оставаясь сверху. Он снова глянул вверх из под ресниц, встречаясь с заплывшими возбуждением янтарными глазами напротив. И только когда убедился что каждая мышца на лице Саши сообщает о непреодолимом желании, он взял член в рот полностью. Сперва это было тяжело, он чуть не закашлялся, поэтому спустя секунду он с хлюпающим звуком выпустил член изо рта, но затем на второй и третий раз стало полегче, он уже увереннее двигался и позволял себе глотать и вращать языком. Затем он даже начал задавать какой-то темп, иногда вытаскивая член полностью и проходясь по нему рукой, мастурбируя. Стоны Саши не унимались, если бы Костю спросили стоило ли оно того, он попросил бы ещё круассан, но точно ответил бы что стоило. Малой отдавал ему всего себя, сейчас он тут как на ладони, самый доступный и близкий человек. Пушкин почувствовал что все подходит к концу, когда стоны Саши начали становится резче, а предэакулят начал смешиваться с его слюной, он вызволил член изо рта с хлопком, разорвав маленькую ниточку слюны от своих губ к головке. Погрузил на него свой кулак, сохраняя темп, поправил свободной рукой очки, посмотрел на Малого, который выгибался на кресле, дышал громко и громко выстанывал его имя. Костя подумал, честно подумал, что ничего сексуальнее в мире не видел, этого человека он любил больше всего на свете, он был готов так помогать хоть каждый раз когда он расстается с девушкой, хоть каждый день, не принципиально. Как же его имя шло Сашиным красивым четким губам. Пока он дрочил Малому своими красивыми длинными пальцами черт дёрнул его голову развернуться к внутренней стороне бедра и коснуться ее губами, поближе к промежности, но ощутимо далеко от нее. Он нежно поцеловал это место, вызывая излишне бурную реакцию у Саши, судя по всему вот вот готовому кончить, затем прикусил место поцелуя, и снова накрыл губами, оставляя красивый бордовый засос. В ответ на это Малой согнулся пополам и с громким стоном кончил Косте в руку, после чего упал головой на подлокотник в побежденной позе. Костя поднял голову на Сашино лицо, приподнялся с колен, а затем встал и вышел, вернувшись толкьо спустя две минуты с рулоном туалетной бумаги и гигиенических влажных салфеток. Саша все это время не думал Устранив последствия с себя и второго участника событий Пушкин принялся искать у себя комплект постельного белья, подготавливать все ко сну. Он постелил Саше в своей комнате, сам остался спать на диване в гостевой. Он ещё походил вокруг до около, но затем все же заговорил. - Саш? - Тот поднял голову с заспанными заплаканными, но благодарными глазами. - Твоя постель в соседней комнате. - А ты где? - Голос хрипел сильнее чем обычно. - Тут посплю. - Нет, не уходи, пошли спать вместе. - Уже засыпая и почти зевая проговорил Малой. - Саша, - Он захихикал, - Ты уже и так много сегодня сделал, пойдем, могу проводить тебя в комнату. Он больше сопротивляться не стал, просто послушно встал, заражая Костю зевом, побрел за ним в комнату. На пороге уже заходя в комнату он вдруг остановился. - Костян? Он обернулся шагая обратно к Малому. - Чег.. Договорить он не успел, его губы смяли в резком, дезориентированном поцелуе, который пришелся чуть ниже его губ. Костя не отстранился, он лишь слегка наклонился и положил руку на талию Саши, позволяя ему делать все что тот захочет. Лёгкий нежный поцелуй закончился так же резко как начался, буквально, Пушкин толкьо успел удивится и успокоиться за все это время. - Спасибо, в общем. - Малой глянул на него, и найдя в ответ лишь одобряющую полуулыбку, ухмыльнулся и пошел в кровать. Когда Пушкин выключил свет он думал лишь о том что завтра когда он проснется этого Саши рядом уже не будет, и не только потому что скорее всего он просто сбежит на утро посчитав это все грубой ошибкой, но и потому что завтра с Сашей отношения могут быть уже совсем другие. Строить волшебные замки в голове не стоит, но кто остановит сорокалетнего мужчину от его мечтаний? Костя любит помогать людям, а ещё любит Малого. Добром это кончится не может?