Ты только мой, Джуд

Джуд никак не ожидал увидеть Холанда именно здесь — в этом клубе, в этой команде. Тот, закатив глаза, будто бы нарочно, продолжал качать гантель, словно она была единственным достойным его внимания собеседником. — Поздоровайтесь, ребята, — произнёс мистер Флик, указав на Джуда. Футболисты по очереди подходили, называя свои имена и обмениваясь дружескими рукопожатиями. Все — кроме одного. Холанд оставался каменным изваянием — холодным, молчаливым, как часть ледяной скалы, выломанной прямо из Норвежских фьордов. Джуд не стал колебаться. Он сделал шаг вперёд и подал руку первым. — Холанд, я Джуд Беллингем. Рад знакомству. В ответ — тишина. Ни взгляда, ни движения. Только напряжённая мышца на руке, сжимающей гантель. — Я понимаю, между нами было недоразумение, — спокойно начал Джуд, сдерживая раздражение. — Но теперь мы в одной команде. Думаю, стоит относиться к этому серьёзнее? “Он и правда как робот. Холодный, немой… Даже не удосужился поздороваться,” — пронеслось в голове у Джуда. Он уже собирался развернуться и уйти, мысленно обнулив попытку, как вдруг услышал звук гантели, опущенной на пол. Холанд встал и шагнул вперёд, возвышаясь над Джудом как страж ворот, охраняющий свои границы. Он посмотрел на него сверху вниз и наконец заговорил: — Моё имя ты уже знаешь. И если скажу, что тоже рад — солгу. Но сегодня я видел твою игру. Неплохо, очень даже. Надеюсь, ты не из слабаков. Я слабых не выношу. Джуд едва удержался, но всё же рассмеялся. Смех вырвался чистый и звонкий, как капли дождя, ударяющие по стеклу весенним утром. Холанд удивлённо вскинул бровь. Джуд приблизился — ещё на шаг, и их губы могли бы соприкоснуться. Смотрев прямо в глаза: — Считаешь меня слабым? Если бы я был слабым, то не отобрал бы у тебя мяч на сегодняшнем матче. Он подмигнул — дерзко, вызывающе — и ушёл к остальным. Холанд остался стоять, поражённый, будто ток прошёлся по венам. Щёки запылали, сердце пропустило удар — и тут же ускорилось. Часы на руке подали сигнал: пульс 127. — Чёрт, — прошипел он, безуспешно пытаясь выключить их. Сбежав в ближайшую уборную, он бросил взгляд в зеркало — красный, как спелый помидор. Легонько похлопал себя по щеке. — Что со мной? Это что, аллергия? Пожалуй, визит в медпункт не повредит. Он отправился по коридорам, но мысли отказывались отпускать сияющее лицо Джуда и его дерзкий, жизнерадостный смех. Что-то внутри Холанда клокотало, но он не мог это объяснить. В это время в общей кухне парни собрались за чашками кофе. Атмосфера — тёплая, почти домашняя. Все обсуждали предстоящий матч, как стратеги перед битвой. Даже тренер, мистер Флик, вовсю делился тактиками, будто предугадывая каждое движение соперника. — Ладно, парни, — сказал он в итоге, вставая, — мне надо отлучиться на пару часов. Будьте молодцами. — Мы тут как шёлковые будем, клянусь! — подмигнул Джуд, и в комнате раздался смех. Он был центром веселья, как солнце среди планет — вокруг него вращалось всё живое. Как только тренер ушёл, начались шутки, истории и громкие анекдоты. Джуд собрался было рассказать очередную весёлую байку, но вдруг в комнате раздался низкий, бархатистый голос: — Чем занимаетесь? Холанд. Он сел прямо напротив Джуда, и, словно прицелившись, уставился на него. Все продолжали болтать, но Джуд заметно притих. Под этим взглядом воздух сгущался, как перед грозой. Чтобы развеять напряжение, он предложил: — А давайте сыграем в “Правда или Действие”? — Ооо, идея топ! — Давно не играли, давай! Гави вытащил пустую бутылку — оставшуюся с ужина — и закрутил её. Первыми выпали Кубарси и он сам. — Правда или действие? — спросил Гави. — Правда, — ответил Кубарси. — Сколько у тебя было партнёров? — Оу… Довольно много. — Сколько?! — раздался дружный хор. — Восемнадцать, — смущённо признался он, почесав затылок. — Ну ты и сердцеед! Бутылка закрутилась снова и указала на Левандовского и Рафинью. — Правда или действие, Лева? — Действие. Что-нибудь интересное. — Поцелуй того, кого считаешь самым красивым среди нас. — Как скажешь, — с улыбкой произнёс Левандовски и, недолго думая, подошёл к Джуду. — Значит, я самый красивый? — усмехнулся тот. Лева взял Джуда за подбородок, склоняясь к нему всё ближе… Но тут Холанд резко встал с места. Он подошёл, оттолкнул Левандовского и, схватив Джуда за воротник, прижал его к себе и впился в его губы. В комнате повисла гробовая тишина. Только удары сердец — и, может быть, чей-то прерывистый выдох.