Читать между строк

             С тех пор как Морти исполнилось шестнадцать, в его жизни начало появляться что-то странное — что-то, что он не мог ни назвать, ни объяснить, но что упрямо цеплялось за края его сознания, будто тень, которую нельзя разглядеть в упор. Он ловил себя на том, что его взгляд снова и снова возвращается к Рику — неважно, ругался ли тот сквозь стиснутые зубы, бросал ли в его сторону очередную циничную фразу или просто молчал, уткнувшись в очередное безумное изобретение. Глаза Морти будто отказывались слушаться, цепляясь за деда с какой-то навязчивой, почти тревожной настойчивостью. И дело было не только в его лице. Взгляд скользил ниже — к резким углам плеч, выпирающим из-под белого халата, к длинным пальцам, сжимающим то инструменты, то еще что-то куда более… осязаемое. Например, очередного пришельца, чью жизнь вырвали на его же глазах… или его самого, в те доли секунды, когда он слишком медлит — и свинцовый град уже врезается в стену в сантиметре от головы. Морти задумывался, сколько в этих руках силы — или даже металла (если, конечно, внутри них и правда было хоть что-то кроме плоти и крови). Иногда Смит даже размышлял у себя в комнате, после их очередного захватывающего приключения: если бы Рик своей стальной хваткой взял Морти за шею, сжал её, перекрывая дыхательные пути, чуть не ломая кадык. Что бы он чувствовал? Страх вперемешку с болью, отвращение к своему напарнику, предательство? Может и вовсе восхищение с возбуждением?.. Так или иначе, парнишке отчаянно хотелось новой порции адреналина — каждый раз иной, острой, будто удар током. И одним из самых надёжных (и опасных) источников этих ощущений был, конечно же, Рик. Самый разыскиваемый, гениальный и абсолютно безбашенный преступник уровня «способен взорвать чёрную дыру изнутри», психопат с рейтингом угрозы «уничтожит вашу цивилизацию за обедом». Какое ему, блять, дело до какого-то дрожащего подростка? Пф-ф, да у него в листе пункт «переизобрести время» стоял выше, чем «вообще вспомнить, что у меня есть семья». Какие шансы были у жалкой подростковой влюблённости пробиться через этот адский информационный шум? Нулевые. Абсолютно, блять, нулевые. Но Морти не мог остановиться. Его мысли становились все навязчивее, а взгляды — все менее скрытными. Однажды, во время очередной миссии, когда Рик в ярости схватил его за руку, чтобы резко оттащить от взрыва, Морти почувствовал, как его сердце бешено заколотилось. И даже не от страха. — Эй, Морти, ты вообще меня слышишь? — Рик раздраженно тряхнул его, но парень лишь прикусил губу, ощущая, как пальцы деда впиваются в его кожу. — Да, Рик, слышу… — пробормотал он, но его голос дрогнул. Рик прищурился, буравя его лицо своим взглядом. — Ты странный сегодня. Опять влюбился в какую-нибудь инопланетную тварь? — Н-нет! Просто… адреналин, понимаешь? — поспешил объясниться Морти не без заикания. Рик фыркнул, но что-то в его взгляде стало… внимательнее. Опаснее. — Адреналин, говоришь? — Он медленно приблизился, и Морти почувствовал, как из его руки достали небольшой осколок стекла. — Может, тогда стоит убавить его? И прежде чем Морти успел что-то ответить, рана была уже обработана и заживлена приборами Рика. Он резко поднял его за руку и поставил на ноги. Достаточно быстро, чтобы перехватило дыхание и потемнело в глазах. Морти облизнул губы. Его мозг лихорадочно соображал, смешивая страх, стыд и что-то третье, что заставляло сердце биться быстрее. Он списал эти ощущения на повышение адреналина в крови. Тогда он ещё не догадывался, что его игра с самим собой только начинается.

***

      Морти лежал на кровати, вцепившись в подушку, снова и снова прокручивал в голове тот момент. Как Рик резко дёрнул его за руку, как его пальцы обхватили его запястье — холодные, сильные, с едва заметными шрамами от бесчисленных экспериментов. Как его голос, хриплый и раздраженный, прошипел что-то вроде «Перестань тупить, Морти, или в следующий раз я тебя не спасу», но вместо страха в ответ по жилам разлилось что-то горячее и стыдное. Он зажмурился, пытаясь прогнать образы, но они становились только четче. Что с ним не так? Ведь это был Рик. Его собственный дед. Гений с ледяным сердцем, пьяный циник, относившийся к внуку не то что к человеку — скорее к досадному довеску, который то и дело путался под ногами. Но когда грубый толчок, язвительный сквозь-зубный приказ или этот взгляд — пронизывающий, пропитанный привычным отвращением — касались Морти, его предательское тело отвечало странным трепетом, вопреки всем доводам разума. Он ненавидел себя за это. Ненавидел, что не может контролировать эту тупую, животную реакцию. Ненавидел, что даже сейчас, просто вспоминая, он уже… — Полный пиздец. — подушка глухо приняла его стон. Он перевернулся резко, слишком резко — будто пытался убежать от самого себя. Не помогло. Мысли, как назойливые мухи, продолжали кружить вокруг одного и того же. Вокруг него. «— Вот и всё, конец, теперь можно спокойно сдохнуть от стыда. Или лучше — испариться. Да, испариться было бы идеально». — соображала его голова. Сколько он еще сможет так продержаться? Щелчок дверной ручки прозвучал как выстрел. Морти резко обернулся — и тут же пожалел. Рик шатался в полуметре от кровати: — Эй, Мортишка… — голос был сладким, как сироп, но взгляд… Взгляд заставлял спину покрыться мурашками. Именно так смотрят на подопытных перед самым интересным экспериментом. — Морти, соб-эээрай свою жопу, мы идём на приключение. — О-опять какой-то межгалактический бар с твоими бывшими, которые хотят нас убить? Или… — голос быстро осекся, чувствуя, как Рик пристально смотрит на него, вопросительно вскинув бровь. — О, нет, детка, сегодня будет особенно весело. — его уголки губ поползли наверх, образуя саркастическую улыбку. — Мы летим на Оружейный Аукцион Безумия! — Ч-что это блин, Рик? Морти почувствовал, что взгляд сканирует его сверху вниз, как детектор идиотизма. И вместо того, чтобы начать разжёвывать внуку то, почему его мозг не мог сам додумать всё как есть, голографическая открытка уже полетела ему в лицо. Неуклюжие пальцы ели как словили её, и то только после того, как она ударилась об лоб и упала на колени. Парнишка открыл её и Рик шагнул ближе, тыча пальцем в самый центр: — Раз в десятилетие оружейные бароны со всей вселенной продают самое безумное дерьмо, которое только можно придумать! Мээ-ы обязаны там быть, М-морти! Морти прищурился: — О-окей, но если опять будет как с тем пистолетом, который стрелял бананами в прошлый раз… — начал Морти, но Рик резко вскинул руку, перебивая его с театральным возмущением. — Тот пистолет был гениален, Морти! Просто у тебя нет вкуса! — он ткнул пальцем в грудь внука. — Ты даже не оценил, как элегантно я совместил огнестрелку и концепцию здорового питания! Это был шедевр баллистики и иронии! Но нет, тебе подавай скучные лазеры и обычные пули. — Ага, особенно «элегантно» смотрелось, когда тот банан отрикошетил мне в лоб, — Морти закатил глаза. — Давай угадаю, следующий твой «шедевр» будет стрелять брокколи? Чтобы враги умирали не только от пуль, но и от осознания, что их убил овощ? Морти истерично хрипло засмеялся: — Ты там ещё скажи, что следующий пистолет будет стрелять диетической колой! — Ооо, смотри-ка, комик выискался! — Рик скривил губы в пародии на улыбку. — А знаешь, чем твои шутейки отличаются от моих изобретений? Мои хотя бы убивают людей, а твои — просто убивают время. Кучерявая макушка с поражением уткнулась в открытку, уже напоминавшую брошюру. Пока Рик стал погружать его в детали события, карие глаза считывали привлекательные яркие заголовки на лоснящейся бумаге: «Оружие, от которого плачут боги!», «Великолепный культяпковый бластер!», «Зубодробительное ружье ископаемого позвоночника!», но тут его зрачки зацепились за один золотой заголовок и Рик, будто озвучил его внутренний голос: — Но главный лот «Легендарная Пушка Судного Дня!» созд-эээанная древней расой оружейных маньяков. Говорят, она может уничтожить звезду одним выстрелом, Морти… но её никто не может либо контролировать, либо выкупить, не помню чё точно про неё пиздят. — Э-это супер, Рик! Но там ведь будет много э-этих, мафиози там и– — О-о-о, Морти, ты буквально только что описал 99% наших приключений. Да-да, «мафиози», «опасно», «мы умрём» — спасибо, кэп! Но знаешь, что объединяет всех этих ублюдков? Они либо уже мертвы, либо скоро будут. Потому что я — Рик Санчез, а ты, если тебе так страшно, можешь сидеть в корабле и дрожать в углу, пока я разбираюсь с этими кретинами. Пальцы Рика обхватили металл фляжки так, будто это продолжение его ладони. Он опрокинул голову, обнажив линию челюсти — резкую и острую. Капли спирта сверкнули на губах, одна — упрямая — скатилась по шее, исчезла под воротником. Он хрипло выдохнул, кожа блестела, влажная от выпивки. Затем провел тыльной стороной руки по рту, когда напился. Морти замер. Не то чтобы он сознательно следил за тем, как двигается кадык Рика, как напрягаются сухожилия на шее… Но оторваться было сложно. — Хотя… если ты вдруг решишь не быть курицей и помочь мне — э-это было бы… менее херово. Ну, так что — погнали, Морти, или нам ещё надо обсудить, как ты боишься всё ? — П-погнали… — Морти проглотил комок в горле, чувствуя, как ладони стали липкими. — Но если мы умрем, я первым приду к тебе в виде призрака и буду орать тебе в ухо всю вечность! Рик усмехнулся, щёлкнув пальцами в ответ. Затем портал оказался под ними и они упали сразу же на сидения в летающей тарелки. Портальная пушка была спрятана в кармане халата.

***

      Welcome to «Галактический срач», сученьки. Где каждый второй лот — ворованный, каждый третий продавец — под прикрытием, а весь пол — на самом деле гигантская ловушка! Они уже находились в центре зала, где толпа инопланетных мафиози, наёмников и коллекционеров оружия кучковалась вокруг витрин. В воздухе витал густой дым, смешанный с терпким запахом дорогого космического виски и едкой гарью пороха. Рик, прищурившись, высматривал свою добычу, а Морти… Морти старался не потеряться в этом безумном калейдоскопе рас, языков и угроз.

Барахолка хаоса

Торговцы здесь были со всей галактики — от слизистых ксеноморфов с щупальцами вместо лиц до кристаллических существ, чьи тела переливались, как дешёвые неоновые вывески. Они орали на десятках языков, и только универсальный переводчик Рика превращал этот гул в что-то осмысленное: — Купи! Купи! Лучшие бластеры с дарк-материей! — Эй, землянин! Хочешь порошок, от которого твоя печень станет невидимой? — Не слушай их! Вот этот артефакт гарантированно… э-э… ну, в 60% случаев не убьёт тебя сразу! Морти едва увернулся от трёхногого торговца, сунувшего ему в лицо коробку с «весёлыми грибами с Плутона». — Эй, Морти! — Рик махнул рукой, не отрываясь от изучения какого-то устройства. — Сгоняй-ка к тем витринам, посмотри, нет ли там чего… менее дерьмового. А я пока разберусь с этим. Морти кивнул и робко пробрался к указанному месту. Там ему тут же подсунули «чуп-ружьё» — розовое, липкое и подозрительно пахнущее сахарной ватой. — Бесплатно! — прошипел торговец с лицом, напоминающим перезрелую грушу. — Оно стреляет конфетами. Иногда. Морти взял его, чувствуя, как рукоять слегка пульсирует. «Ну хоть что-то нормальное…» Он как-то по-глупому улыбнулся незнакомцу и скрылся в толпе.

***

      Тем временем Рик наконец заметил замаскированный вход за чёрной шторкой — там мерцали тусклые огни, а охрана напоминала гибридов гориллы и танка. — Бинго. — Он схватил Морти за рукав, как только парень на него наткнулся. –Там наша игрушка. В подпольном зале царила гнетущая атмосфера: тени криминальных авторитетов шептались, а на подиуме под стеклянным колпаком покоилась Пушка Судного Дня — массивная, покрытая древними рунами, которые светились кровавым светом. Рик, не долго думая, начал торг с главарём местной мафии — семиглазым существом в дорогом костюме. Только одна его ладонь могла взять голову Рика как вытянутый теннисный мяч или гигансткую оливку. — 500 000 галактических кредитов! — рявкнул гортанным басом тот. — У меня есть 3 кредита и поломанный телепорт. — невозмутимо парировал Рик. — …Ты издеваешься? Слышал Морти обрывки фраз. Судя по ощущениям, они торговались минут тридцать, Рик активно жестикулировал, а большевик качал головой, затем говорил что-то в ответ, а его дед скрещивал руки на груди. Чуп-ружье уже начало немного таять в руках парня и липнуть, а ноги затекли так долго стоять. Существа подобного вида, что и тот, с кем разговаривал Рик, сначала с интересом наблюдали неловкого пугливого Морти. Они отдыхали по углам зала или рассиживались на вип-диванчиках, раскуривая кальян и обсуждая что-то, наверное, Морти. Как вдруг… В этот момент охранник отвлёкся и Рик молниеносно схватил пушку. И всё пошло наперекосяк. ВНИМАНИЕ: АКТИВИРОВАНА ЗАЩИТА АРТЕФАКТА — заревел механический голос. Пушка загудела, руны вспыхнули ярче, а пол под ними затрясся. — Он украл реликвию! — завопил семиглазый. Морти успел только пригнуться, как огненный шквал обрушился на них. Лазерные выстрелы пробивали стены, оставляя после себя раскалённые дыры из которых лился расплавленный металл. Взрывы разрывали витрины, отправляя в воздух дождь из осколков и дорогущего оружия. Где-то рухнула балка, подняв тучи пыли и искр. Толпа кричала и охала, вспыхнула настоящая потасовка, давка, ведь даже мелкие жулики, воспользовавшись возможностью, не были против под шумок утащить несколько мешков пушек. Морти в панике активировал чуп-ружьё, когда перед ним нарисовалась фигура шестиглазого, что разъяренно начал рычать и уже протянул к нему все четыре массивных накачанных руки. ПШЫЩ! Несколько охранников превратились в гигантские леденцы — один даже застрял в дверном проёме, липкой карамелью склеив выход. — Ха! — засмеялся Рик. — Неплохо, малыш! Морти широко распахнул глаза, наблюдая и соображая то, что случилось. Оказывается выстрел умел словно попрыгунчиком-жвачкой-конфетой отскакивать от тел подобных существ, поражая как можно больше целей. Пушка в его руках наконец-то перестала быть липкой и остыла (хотя когда стреляешь из обычного оружия, то оно нагревается). Вероятно, такой механизм был сделан для того, чтобы чуп-ружье не превращалось в растопленный сахар и им нужно как можно чаще пользоваться, когда оно находится у тебя. Морти ошарашенный сидел с взлохмаченными кудряшками в разные стороны, обнимая ружье, пока Рик не подхватил его за шкирку и не поднял на ноги. Затем сжал его запястье, уволакивая за собой, переходя на бег. Они поднялись на второй этаж, над их головами было открытое розовое небо с фиолетовыми облаками — в здании не было крыши. — Вон они! — другой низкий голос рявкнул на этом же этаже, но с другой стороны лестницы. За его спиной возникли ещё две громилы. Трое побежали за ворами. Рик с Морти преодолевали длинные этажи, напоминавшие длинные балконы, ведь их ограждали выгравированные заборы. Ноги в едином ритме помогали им отрываться от преследующих пришельцев. Преодолев ещё два этажа, Морти уже начинал запинаться, но тут они выбрались на крышу и захлопнули за собой дверь, Рик сварочным аппаратом сварил её. Но не прошло и минуты, как один из фиолетовых выбил её, словно деревянную. Рик образовал в его четырехглазой бошке дыру, через которую единственным глазом на учёного посмотрел другой громила. И его ждала та же учесть. — Р-рик… может… поторопимся… к…– пытался отдышаться Морти, роняя ружье себе в ноги. — Заткнись, Морти, я знаю что тарелка сейчас не в зоне доступа. — отрезал Рик, нахмуривая бровь. — Рик, а так и должно быть? Украденная пушка в его руках гудела всё громче, ствол раскалился докрасна. Рик сначала прищурился, крутя её в своей руке, а осознав констатировал: — Она сейчас рванёт! БА-БАХ! Ослепительная вспышка — и пара кораблей над аукционом испарилась, оставив после себя лишь раскалённый след в атмосфере. Фиолетовые облака теперь напоминали разорванную сладкую вату, розовое небо озарил салют из остатков кораблей. — Вот вы где, ублюдки гребанные. — раздался басс, словно гром у них за спинами. Темно-фиолетовый, самый огромный громила залезал на крышу, видимо, по пожарной лестнице. В отличие от прошлых, у него было оружие, которое он направил на Рика, а второе на Морти. — Убили Джонни и Дегстера! — взвыл монстр. — Ну всё, вы — трупы! — Не в мою смену, девятиглазый ты говноед! — Что ты сказал, грёба– Не успел договорить пришелец, как Морти превратил его в огромную лакрицу. Он воспользовался своим ружьём, когда громила повернулся к нему спиной и не смотрел на него, ослепленный своей яростью к отвлекающему маневру Рика. — Фух, поднимай уже свой зад, Морти. Они рванули к своему кораблю, пока за ними не отправили ещё отряд таких же уродов. Проходя через толпу, они удачно вышли из черного рынка, уже было дошли до тарелки, но Морти заметил, как пушка снова начала заряжаться. — Чёрт, да она сломана! — зарычал Рик. — Говно игрушечное! Она перезаряжается при контакте с кожей?! В этот момент Морти, пытаясь помочь, вырвал пушку у Рика и чтобы не дай Иисусе она не упала на Землю, поймал её, проехав на животе несколько метров. — Морти, ты! — не на шутку пересрался Рик за своего внука. Тишина. Руны погасли, а ствол остыл. — …Что? — Рик молча уставился. Из пушки раздался механический голос: — «Обнаружен достойный носитель. Активация отменена. Защита от идиотов: включена». Рик, кажется, побледнел. — Э-э… Рик? — Морти потрогал пушку и сел. — Она… теперь холодная? Тишину и молчание между ними нарушил Рик: — ХА-ХА-ХА! — его смех напоминал звук ломающихся рёбер, смешанный с хрипом заведённого мотоцикла. Голова запрокинута назад, глаза слезятся от угара, а в уголках рта — капли слюны, блестящие, как ртуть. — Р-рик, тебе смешно? — недоумевал его внук. — Смешно? Ещё как! Оружие разрушительной мощи звёзды буквально перестало работать из-за протокола «В-руках-идиота!». — и он снова залился смехом, перешагивая из стороны в сторону. Он прогнулся назад и прикрыл ладонью лоб, глаза, а затем и губы, но по морщинкам в углу глаз можно было увидеть, как он улыбается. — Да, смешно. До пизды смешно. — буркнул Морти, поднимаясь и отряхиваясь.

***

      Корабль Рика с рёвом взмыл вверх, пробивая слои дыма и обломков разрушенного аукциона. Заднее стекло отражало огненный шар — то, что осталось от планеты, где они только что устроили апокалипсис. Морти, всё ещё сжимая в руках Пушку Судного Дня, уставился на неё, как кролик на удава. — Э-э… Рик? — он потрогал руны, которые слабо пульсировали в такт его сердцу. — Она… точно не взорвётся? Рик, не отрываясь от штурвала наливал себе в рот содержимое своей фляжки. — Ну, статистически… — глоток. — …шансы 50/50. Либо взорвётся, либо нет. Но пока молчит — значит, ты ей нравишься. — ЭТО МНЕ НЕ ПОМОГАЕТ! Корабль рывком нырнул в гиперпространство, звёзды превратились в полосы света. Морти прилип к сиденью, а пушка вдруг заурчала, как довольный кот. — Она что… мурчит?! — Ха! — Рик ухмыльнулся. — Значит, древние маньяки встроили в неё и режим «домашний питомец». Гениально. Теперь у тебя есть ручной галактический уничтожитель. Морти осторожно погладил ствол — пушка засветилась розовым. — Она… милая? — Нет, Морти, она просто хочет, чтобы ты расслабился перед тем, как случайно стереть Луну.

***

      — Ладно, давай по порядку. — Рик протягивал коктейль с шариком шоколадного в руки Морти. Корабль был припаркован недалеко от того места, куда они зашли перекусить. Это было межгалактическое кафе с мороженным. — Ты: 1. Купил дерьмовое конфетное ружьё. 2. Превратил трёх ублюдков в леденцы. 3. Украл артефакт, который теперь считает тебя своим хозяином? — Эй, это ты его схватил первым! — Технически да, но он тебя выбрал. Видимо, у древних были странные критерии. Морти нахмурился: — А почему она меня «выбрала»? Рик замер на секунду, затем фальшиво засмеялся: — Кто знает? Может, у тебя ДНК… особенная. Или просто потому что ты единственный, кто не пытался её сразу активировать. А может… — он бросил взгляд на пушку, — …она чувствует твою скрытую кровожадность. — ЧТО?! — Шучу я, М-морти. Расслабь булки, приятель. — И ружьё я не покупал, мне его подарили. — Ого, клэээ-ассно, Морти. Такое дерьмище ещё и бесплатно раздают. — он опустил голову, губами подбирая трубочку и отпил из своего стаканчика с мороженым. — Э-это не дерьмище, Рик! — возмутился Морти. — оно несколько раз спало нам жизнь! На что Рик приподнял бровь и хмыкнул, делая вид, что соглашается с ним. — И превратил в конфет я не трёх, а четырёх охранников. — добавил внук и сильнее сжал холодный стаканчик пальцами. — Славно, М-морти, дедушка гордится тобой. Рик протянул руку, его пальцы — шершавые от гари и металла — медленно утонули в каштановых кудрях Морти. Он провёл ладонью ото лба к затылку, чуть сильнее, чем нужно, будто проверяя, не прилип ли там очередной инопланетный паразит. Пальцы запутались в прядях, слегка дёрнули — не то чтобы нежно, но и не со злостью. Скорее… как будто разминая податливую глину, из которой можно слепить что угодно. — Ну что, герой, — голос Рика прозвучал хрипло, но без обычной язвы, — теперь у тебя есть собственная игрушка для апокалипсиса. Только, чёрт возьми, не стреляй в холодильник. Его рука замедлилась на макушке, большой палец машинально провёл по вихру непослушных волос — и тут же, будто спохватившись, резко отдернул ладонь, словно обжёгся. Морти не успел даже задышать ровно — Рик уже отворачивался, шаркая ботинками по полу заведения, но в углу рта дергалась та самая усмешка — та, что появлялась, когда он не хотел признавать что-то вслух.

***

      Мороженое в стаканчике растаяло быстрее, чем Морти успел его съесть. Нежно-шоколадная капля упала ему на колени, оставив пятно. Он даже не успел расстроиться, как корабль Рика, припаркованный в нескольких метрах от заведения вдруг взвыл сиреной и вспыхнул синим пламенем. Оба переглянулись и молниеносно выбежали на парковку. — Что за чёрт?! — гневно вскрикнул Рик и выругался, поспешно пряча фляжку во внутреннем кармане халата. Его голубая бровь нахмурилась, а голос огрубел: — Какого хуя не сработала система пожаротушения? Морти замер с ложкой во рту. — Р-рик, это… — Да, Морти, это наш единствэээ-енный шанс убираться отсюда, спасибо за пояснение! Бросаться к кораблю было поздно: металл уже горел, как бумага, а черный дым поднимался в небо, смешиваясь с голубой атмосферой планеты. И внезапно их спины осветил голубой цвет портала. Из разреза материи вышла высокая фигура в темно-синем костюме, напоминающий что-то спортивное. — Санчез. — голос был холодным. — Давно не виделись. Он стоял в трёх шагах от них, руки за спиной, осанка — прямая, холодная, как клинок. Ни пылинки на синем костюме. Ни капли пота на лбу. Рик медленно повернулся, его пальцы сжались в кулаки. — Убирайся. Морти замер. Не просто остановился — его тело отказалось слушаться, будто все мышцы разом превратились в камень. По спине прополз ледяной червь, медленно, неспешно, позвонок за позвонком, оставляя за собой мурашки, как следы когтей. А потом — удар под дых. Не физический, а гораздо хуже. Это был тот самый взгляд и Прайм смотрел на него. Не просто смотрел — сканировал, будто рентгеном, просвечивая кожу, мышцы, кости, добираясь до самого ненадежного до самого слабого места. До подсознания Морти. Он смотрел так, словно говорил без слов: «Я знаю, что ты чувствуешь. И мне плевать» Прайм Рик. Тот самый. Его лицо было слишком знакомым — те же резкие черты, тот же взгляд, как будто он просчитывал все твои варианты смерти. Но в нем не было хаоса. Только холодный контроль. — Я пришёл за своим. — отрезал он и его голос был как скальпель. — За своим? — Рик фыркнул. — Убирайся отсюда. Прайм даже не моргнул. И ни один мускул на его лице не дрогнул. — Он был создан для меня, а ты украл его. И теперь… — его рука скользнула к кобуре на поясе. — У тебя есть выбор. — Если тронешь его… — Что? — Прайм наклонился, будто изучая редкий экспонат. — Убьёшь меня? Уже пробовал. — Он не твой, — прошипел Рик. — И никогда не был твоим. Морти догадывался о чём они говорят. Но сердце колотилось уже где-то в горле. Живот неприятно сводило от внутренней тревоги. — Либо ты отдаёшь мне Морти… — Прайм достал пульт и нажал кнопку. Высветилась Голограмма Земли, затем огромный взрыв и оседающий пепел. — … Либо я сотру твою реальность, как ошибку этого мира. И сделаю это во всех вселенных, мать твою. Возникла тяжёлая тишина. Даже воздух словно застыл, замёрз или превратился в вакуум. Морти заметил, как челюсть Рика напряглась, его пальцы потянулись к портальному пистолету, но не достали. — Ты блефуешь. — Попробуй угадать. Рик остался пребывать в молчании. Морти, казалось, чувствовал, осязал всем телом, как шестерёнки Санчеза крутятся у него в голове, пытаясь найти выход даже из такой ситуации. Но ещё, Морти почувствовал, как мир распадается на части. Сначала горло сжалось так сильно, что каждый вдох стал хриплым, прерывистым, будто его лёгкие вдруг забыли, как работать. Где-то глубоко внутри, под рёбрами, что-то острое впивалось в плоть — не нож, не рана, а пустота, которая разрасталась с каждой секундой как чёрная дыра. Пальцы онемели. Он всё ещё сжимал стаканчик с мороженым, но уже не чувствовал его. Пластик взмок от конденсата, сироп лип к коже, но это было где-то далеко, будто происходило не с ним. Прайм глядел на него. Не просто смотрел, а оценивал. Как вещь или даже инструмент. И самое страшное — Морти понимал это. Мысль о разлуке со своим дедушкой обожгла сильнее, чем если бы Прайм ударил его раскаленной палкой, опущенной в плазму. — Морти. — позвал его Рик охрипшим поникшим голосом. Голос Рика донёсся сквозь нависшие туманы раздумий в голове. Морти поднял на него свои глаза и словно увидел разлом. Трещину в каменной маске Рика. В его глазах — не ярость, не привычная насмешка. А боль, настоящая, голая, которую он никогда не показывал. И она ела его изнутри живьём. «Он тоже боится». — сделал вывод у себя в уме Морти. Он шагнул вперёд — не к Прайму, а к Рику. — Р-Рик… я… не хочу уходить… Рик не двинулся. Но его веки дрогнули, будто он закрывал глаза перед ударом. — Знаю, Морти. Его рука поднялась — медленно, словно она вдруг стала свинцовая и потянулась к Морти, но опустилась вниз. Прайм вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребёнка. — С меня хватит. — Его пальцы впились в плечо Морти. Они были холодные, твёрдые и окончательные. — Этот кретин сделал правильный выбор. Хоть единственный правильный в его поганой жизни. Прайм начал подталкивать Морти к своему порталу. «Это конец. Он не придёт? Никогда? А как же Рик и Морти сто лет и ещё сто лет?» — потерянно метались мысли в голове подростка. Последнее, что он увидел было то, как Рик стоял на месте абсолютно без движения и без слов. Но в его горящих глазах было обещание. И оно было тёмным, кровавым и абсолютно непрощающим. Рик поднял на него свои зрачки. Морти посмотрел в ответ. Он давно не смотрел Рику в глаза. Намеренно избегал, напрягал веки, притворялся, что что-то важное мелькает за его спиной. Потому что знал — если посмотрит, проиграет. Эти глаза. Слишком голубые. Не небесные, не акварельные — ледяные, с острыми гранями, будто выточенные из арктического щита. Они не отражали свет, а поглощали, как тонкий лёд над чёрной бездной. И если всмотреться… Трещины. Микроскопические, едва заметные. Под этой гладью бушевало что-то горячее, яростное, готовое разорвать поверхность. Однажды, год назад, он уже провалился в них. Задержал взгляд на секунду дольше — а Рик и не отвернулся. Позволил увидеть то самое пламя, ядерное, сжигающее дотла. С тех пор он боялся смотреть. Боялся, что эти глаза могут узнать всю подноготную Морти. Узнают всё. Как по ночам его пальцы сами тянутся вниз, когда в голове всплывают те моменты: резкий хват за запястье, хриплый шепот «Заткнись и делай», «Шевелись, балбес», «Вот идиот», который даже иногда хвалит его. Или вспомнилось горячее дыхание в затылок, когда они вдвоем протискивались в каком-нибудь тесном коридоре. Как он стискивает зубы, чтобы не застонать, представляя, что это не просто случайные прикосновения. Как стыдится этого. Как ненавидит себя за это. И самое ужасное — как хочет этого снова. Но сейчас Рик стоял перед ним как на ладони. Его глаза горели уже не льдом, а болью. Морти вдохнул, запомнив это выражение на долгие годы, как что-то новое. — Д-до встречи, Рик… — виновато попрощался с ним Морти. Голос сорвался на полуслове, став тонким и чужим. Морти стоял на границе портала, одной ногой уже в синем мерцании, другой — ещё в их с Риком реальности. Руки дрожали так, что он судорожно сжал подол футболки, чтобы скрыть предательскую слабость. Прайм ждал за спиной. Молча. Без прикосновений. Но его присутствие давило невидимыми пальцами на плечи, заставляя спину сгибаться. Рик не двинулся. Стоял, засунув руки в карманы халата, будто это просто очередной их выезд за припасами. Только челюсть была слишком напряжена, а глаза… Морти больше не смог поддерживать их зрительный контакт. — Ну че ты, т-тормоз? — Рик хрипло кхыкнул, но голос дал трещину на последнем слоге. — Или ждёшь, когда я тебя пинком провожу? Это была очень плохая шутка. Из рода та, что всегда спасала их в неловких моментах. Морти попытался ухватиться за неё, выдавить смешок, но вместо этого губы сами собой дёрнулись в чём-то среднем между улыбкой и гримасой боли. Прайм постучал костяшками по корпусу портальной пушки. Материал отозвался глухим стуком, будто отсчитывая последние секунды. — Ну? — Прайм не повышал голос, но это одно слово повисло в воздухе тяжелее любого крика. Портал всхлипнул, поглощая Морти, как вода. Последнее, что он услышал — хриплый вздох Рика: — …Идиот. Прайм закрыл портал за спиной Морти с глухим щелчком.

***

      Морти огляделся — перед ним была его комната. Точная копия. Но слишком чистая. Постель заправлена, книги аккуратно расставлены на полке, даже пыли на мониторе не было. За окном вместо привычного двора простирался странный пейзаж. Небо было серое, с переливами, как бензиновая плёнка на воде. На горизонте высились какие-то кристаллические структуры, отражающие свет под неестественными углами. Вдалеке медленно проплывали огромные сферические объекты, напоминающие планеты, но слишком близкие и маленькие, будто кто-то развесил их на небе как новогодние игрушки. — Я воспроизвёл твою комнату с точностью до молекулы, — сказал Прайм, стоя в дверях. Его голос звучал ровно, без эмоций. — Но убрал типичный подростковый бардак. Думаю, тебе это пойдёт на пользу. Морти подошёл к окну. Там, где должен был быть газон, лежала ровная серебристая поверхность, похожая на ртуть, но совершенно неподвижная. Ни травинки, ни соринки. — Г-где мы…? — Дома, — ответил Прайм, поворачиваясь к выходу. — Просто другой версии. Завтра за тобой зайду. Дверь закрылась с тихим шипением. Морти сел на кровать — она была слишком жёсткой, не проминалась под ним, как его старая. Он потрогал подушку — она была идеально чистая, без следов шампуня или потных пятен. За окном одна из сфер на небе медленно изменила цвет с голубого на ядовито-зелёный. Морти потянулся к выключателю, но свет не загорелся. Вместо этого стены слабо замерцали, излучая ровный белый свет. Морти шумно выдохнул и шлёпнул по выключателю, чтобы погрузить комнату в темноту. Он лёг, уставившись в потолок, где не было ни одной знакомой трещинки или пятна. В тишине комнаты не слышалось привычного скрипа труб или шума вентилятора. Только ровное, едва уловимое гудение, будто где-то далеко работал огромный механизм. Но он затем сел обратно, на край постели. Морти закрыл глаза, представляя, как в настоящей его комнате Рик сейчас наверняка что-то паяет, громко ругаясь и спотыкаясь о разбросанные вещи. Но здесь было тихо. Слишком тихо. Он уткнулся лицом в согнутые руки. Сначала просто зажмурился, стиснул зубы — но губы сами собой задрожали. Потом первая предательская капля скатилась по носу, оставив мокрый след. Морти резко вытер её ладонью, но на смену уже бежали новые. Дыхание стало неровным, прерывистым. Он пытался глотать воздух, но в горле стоял ком, горячий и тугой. Слёзы текли теперь без остановки, жгли щёки, капали на колени. Он кусал губу до боли, чтобы не издавать ни звука — только слышал, как собственное дыхание срывается на всхлипах. Пальцы вцепились в волосы, сжимая куски кудрявых прядей. Всё тело напряглось, будто пытаясь сдержать эту волну, но слёзы всё равно побеждали — тихие, горькие, беззвучные.

***

      Даже утром царила прежняя тишина. Не та, что обволакивает, а та, что давит — как вакуум в открытом космосе. Морти лежал на кровати, уставившись в потолок. Да, комната была точной копией его комнаты дома — но здесь всё пахло стерильным (либо вообще ничем), а не привычным бытом. — Слишком… мёртво, — прошептал он, сжимая край одеяла. Дверь со скрипом отъехала в сторону (никаких петель, только гидравлика). — Вставай, парень. Голос Прайма резал воздух как лазер. Морти резко сел, как если бы он был на службе, в армии и за ним пришли, чтобы увести на сборы. В дверях стояла идеальная копия Рика — спортивный костюм, короткие голубые волосы, на висках седые пряди, но… глаза. Глаза были спокойными, как поверхность чёрной дыры. Но Морти знал — за этой невозмутимостью скрывается нечто, что делает его Рика образцом душевного здоровья в сравнении с этим. — Ты… — Морти сглотнул ком в горле, — что со мной будешь делать? Прайм повернулся, даже не удостоившись ответить. — Иди за мной. Коридоры базы напоминали внутренности гигантского космического крейсера. Металлические стены с паутиной трубопроводов, решётчатые полы, под которыми гудели генераторы. Переходные мостики вели на разные уровни, а внизу, в синей подсветке, просматривался белый ровный пол. — Здесь… как на военном корабле, — пробормотал Морти, поскользнувшись на масляном пятне. Прайм не обернулся. Его шаги чётко отбивали ритм по металлу. Перед Риком открылась дверь и он скомандовал Морти заглянуть в комнату. Эта была лаборатория за очередной гермодверью. Запах озона и чего-то кислого смешались с запахом крови и даже…смерти? Десятки капсул с подопытными, в которых мелькали тени. Морти отшагнул за спину Прайма, сморщив лицо и оба начали спускаться ниже. Вскоре металлические шаги прекратились и под их ногами оказалось обычное покрытие, напоминавшее белый пол. В центре стояло что-то наподобие пульта управления, а огромные мониторы с бегущими данными свисали над ними. — Ч-что это? — Морти почувствовал, как холодеют ладони. — Твой тест, — Прайм наконец обернулся. В его глазах мелькнуло что-то… нет, не доброе. Заинтересованное. Как у хирурга перед сложной операцией. — Видишь эти три консоли? Каждая управляет разными системами базы. Он провёл рукой по панели, и экраны ожили. — Вчера я раздумывал о помощнике здесь. Ты как раз займёшь это место. — Но… я не-не разбираюсь в этом! — Научишься, — Прайм вдруг подошёл ближе и Морти даже показалось, что слишком близко. — Видишь эти сигналы? — он ткнул пальцем в мигающий дисплей. — Каждые двадцать минут нужно перенаправлять энергию между секторами. Ошибёшься — и, скажем, сектор D останется без жизнеобеспечения. Морти резко поднял голову. — Это там, где мы только что были?! — голова деда медленно кивнула. — Но там же… подопытные! А они, блин ж-живые…! Прайм медленно улыбнулся. Не как Рик — широко и безумно, нет. Уголки губ дрогнули ровно настолько, чтобы стало ясно — он знает, что делает. — Именно. Поэтому не ошибайся. Первая смена — восемь часов. — Он выждал небольшую паузу, наблюдая, как глаза внука открылись шире и вытаращились на него. —Но, ладно, для начала, тебе хватит трёх. Начинаем, кстати, сейчас. — и уголки губ снова расползлись в кривой ухмылке. Он развернулся на пятках, чтобы уйти, но Морти вдруг выпалил: — А если я откажусь?! Прайм замер, затем медленно повернул голову в его направлении и боковым зрением глянул на Морти. В его глазах не было ни злости, ни раздражения — только холодный, почти машинный расчёт. — Тогда я покажу тебе, что происходит с очутившимися в секторе D. Выбор за тобой, Морти. Гермодверь закрылась за ним с мягким шипением, оставив Морти одного перед панелью с десятками мигающих кнопок. Первый сигнал уже сменился с зелёного на жёлтый. Часы на стене начали обратный отсчёт. 7:59…7:58… Где-то в глубине базы, в секторе D, подопытные даже не подозревали, что их жизнь теперь в руках напуганного подростка. А Прайм… Прайм уже наблюдал за всем этим через камеры, с лёгким намёком на то, что где-то в глубине его расчётливого разума, за этой ледяной маской, скрывалось нечто куда более пугающее, чем обычное безумие.

***

      Морти, сгорбившись, стоял перед панелью управления, аккуратно нажимая на одни и те же кнопки. Прикасался он к ним потому, что когда их продавливаешь, то ничего не происходило. Его глаза уже малость покраснели, руки начинали дрожать от усталости. — Оооох, боже… Три часа… Три часа я тут сижу, а эта штука не стала более понятной! — он кроссовком пнул боковую грань панели. — Ч-что за хрень?! Живот Морти громко заурчал. Он обхватил его руками, лицо слегка искривилось. — Черт, я так голоден… Мне бы хоть один гамбургер… или кусок пиццы… или вообще что угодно… Он оглядывается, надеясь найти Рика, но вокруг только непонятные механизмы и мерцающие экраны. «Где этот — этот придурок?!» — Рииик! Я больше не могу! Мне нужна еда! Морти брел по коридорам базы, постукивая пальцами по металлическим стенам. Живот урчал — он не ел со вчера, а Прайм, как обычно, исчез. — Где ты, ходячий калькулятор… — он толкнул очередную дверь, ожидая увидеть пустую комнату или, на худой конец, очередной склад с непонятными устройствами. Но вместо этого — лаборатория. Светились мониторы, гудели машины, а в центре, в прозрачной капсуле, дергалось существо с перепончатыми крыльями и слишком большими глазами. Оно билось о стекло, когда Прайм, склонившись над панелью, вводил данные. — Ты… — Морти замер в дверях. — Ты его мучаешь? Прайм даже не вздрогнул. Его пальцы продолжали бегать по клавишам. — Нет. Изучаю регенерацию тканей в условиях нулевой гравитации. — И… ты выпустишь его? На этот раз Прайм остановился и перестал печатать, повернул голову и холодные глаза скользнули по Морти сверху вниз. От такого пронизывающего взгляда сбежала копна мурашек по спине. — Если данные будут удовлетворительными — возможно. Если нет — потребуется повторный тест. Морти снова почувствовал, как сжимается его желудок. — Т-то есть… ты не знаешь? — Я знаю, что мне нужны результаты. Остальное — переменные, Морти. Существо в капсуле беспомощно ударилось о стекло. Морти хотел было крикнуть Прайму хоть что-то возражающее, хотел может даже разбить эту штуку. Его ладони даже превратились в кулаки, но передумать его заставил голос Рика: — Поедим через двадцать минут, — сухо сказал Прайм, возвращаясь к работе. Морти не нашёл слов. Он просто поспешно вышел, дверь зашипела за ним. Спиной он облакотился об стену рядом с дверью и осел на пол.

***

      Морти ковырял вилкой в синтетическом мясе, разглядывая Прайма через стол. Тот ел методично, не проронив ни звука. — А ты вообще когда-нибудь отключаешься? — Морти нервно ткнул в еду, которую почти доел. — И-или просто стоишь в углу, как терминатор, пока я сплю? Прайм поднял на него свои глаза. — Я сплю четыре часа. Остальное время — работаю. — Без перерывов на безумие? И никаких пьяных экспериментов? — вопросительно воскликнул подросток. Его голос от лёгкого волнения был натянутее обычного и иногда срывался на верхние ноты. — Алкоголь снижает продуктивность на 63%. — Охренеть, — Морти фыркнул. — Ты как будто Рик, но с отключенной кнопкой «веселье». Прайм отпил из своего стакана. — Твой Рик тратит 40% времени на исправление собственных ошибок. Я предпочитаю не ошибаться. — Ну да, — понизил интонацию Морти, тщательно обдумывая что ответить Прайму. — зато с ним посмеёшься хоть иногда! — Смех — бесполезная реакция. — Ага, особенно когда тебя чуть не убили. Прайм поставил стакан, затем медленно отложил вилку. Его пальцы сложились в замок перед собой. Затем он поднял свой взгляд. Его зрачки сузились за долю секунды, будто фокусируясь на чем-то важном. Бровь не дрогнула, но в уголках глаз собралась едва заметная напряженность, словно он решал сложное уравнение прямо в воздухе перед Морти. — Если тебе нужен клоун — произнес Прайм, и его голос был тише обычного, но острее, — я не собираюсь им быть. Если хочешь выжить, Морти — учись быть полезным. Морти замер. Губы его слегка приоткрылись, но слова застряли где-то в горле. Прайм продолжал смотреть на него тем странным, невыносимо аналитическим взглядом — будто видел не просто подростка, а лёгкую головоломку, которую можно решить. Этот взгляд заставлял сердце биться чаще, а во рту и вовсе пересыхало. Морти вдруг осознал, что никогда в жизни никто не смотрел на него так, кроме Рика. Кроме… Прайма — с такой полной, абсолютной концентрацией. Будто в эту секунду для Прайма не существовало ничего во всей вселенной, кроме него. — Ты молчишь. Интересно. — Его голос звучал… почти заинтересованно. Не насмешливо, не злорадно — просто констатируя факт, как научное наблюдение. Морти резко вскочил, отчего стул чуть не грохнулся на пол. — Я… я пойду посплю. Сегодня о-очень устал… Он почти побежал к двери, чувствуя на спине этот неестественно пристальный взгляд. Прайм не стал его останавливать. Только когда дверь закрылась, он медленно вернулся к еде, сделал еще один глоток и едва заметно ухмыльнулся в стакан.       Позже, в своей комнате, Морти ворочался, прислушиваясь к гулу базы. Его сердце уже не колотилось как бешеное, но он не мог понять от чего оно так могло забиться. От злости или от чего-то другого? Конечно, уснуть долго не получалось, но сон и усталость взяли верх над парнем.

***

      Морти проснулся от резкого звука сирены. Красный свет мигал под дверью — сигнал тревоги. Он вскочил, протирая глаза, когда дверь распахнулась. Прайм стоял на пороге, уже полностью экипированный — черный тактический жилет, боевые перчатки, на поясе незнакомый пистолет. — Вставай. У нас 12 минут до вылета. — Ч-что? — Морти с трудом соображал. — Мы всё-таки летим на приключение? — Планы стали яснее. — Прайм бросил ему сверток. — Одевайся. Морти развернул комбинезон — легкий, но прочный, ещё и с вшитыми датчиками. — Эй, но я ведь только проснулся, я– Прайм замер в дверях и медленно повернулся. — Тогда я оставлю тебя здесь. Один. На базе, где через 20 минут включатся системы дезинфекции. — поспешно перебил его своей речью Рик. Морти это заставило резко вскочить с кровати и начать одеваться. Почему-то тот факт, что к нему врываются, вынуждают куда-то лететь, ещё и вечно подгоняя, как в армии, так злило, как будто он вовсе не привык, что Рик Санчез брал его в свои приключения точно также. — Ты блять издеваешься?! — Нет. — Прайм вышел, бросив через плечо: — 11 минут.

Приключение: Кронос-7

Корабль Прайма был меньше обычного — быстрый, угловатый, без лишнего комфорта. Морти втиснулся в кресло, когда они вышли из своей базы. Рик уже посвятил Морти в курс дела: (Некоторым моментом ранее) Морти увидел небольшой корабль — не «тарелка», а что-то более угловатое, военное. — Садись. Морти залез внутрь. Кабина была тесной, с кучей экранов. — Что за задание? — спросил он, пристегиваясь, пока Прайм запускал двигатели. — Есть объект. Лаборатория, заброшенная. Там осталось кое-что ценное. — И… нам это нужно? — Мне — да. Тебе — просто делать, что скажу.       Кронос-7 висела в пустоте, огромная и мертвая. Корпус покрывали шрамы от древних битв, некоторые секции явно были расплавлены изнутри. «–Какая странная база». — заметил у себя в голове Морти. — Энергосистемы мертвы, но защита на автономном питании, — Прайм проверял сканер. — О-о, есть движение внутри. — Ч-что?! — Возможно, автоматика. Возможно, что-то еще. — голос Прайма начал звучать чуть более оживлённо, чем у них дома. В нём читался некий азарт и пробуждающийся интерес. Морти сглотнул. Шлюз не отвечал, и они пролезли через вентиляцию. Узкая, темная, покрытая слоем пыли. Морти полз за Праймом, слыша, как его собственное дыхание эхом отражается от стен. — Э-эй, а если мы застрянем? — в какой-то момент растерянно шепнул кудрявый. — Тогда я отрежу тебе ноги, — без эмоций ответил Прайм, не переставая двигаться. — ЧТО?! — Шутка. Заткнись и не ори уже, Морти. — Ты…ты пошутил же, да? — Кто знает, кто знает, малыш. Они вылезли в коридор, когда вдруг пол под ногами дрогнул. — Гравитация нестабильна, — предупредил Прайм и как будто в ответ, искусственное притяжение выключилось. Морти взмыл в воздух, беспомощно замахал руками. — ОХРЕНЕТЬ! Прайм спокойно оттолкнулся от стены, схватил его за куртку и толкнул к потолку. — Цепляйся. Морти послушался и впился пальцами в решетку вентиляции. — Ты знал, что это произойдет?! — Вероятность была высокой. — И ты не предупредил?! — Ты бы все равно полез. Ладно, двигай уже за мной. — скомандовал Рик, оттолкнувшись от стены и проскользнул за поворот основного коридора, в котором они оказались. Через какое-то время они добрались до центрального терминала. Прайм подключил свой маленький разработанный им чип в консоль и экраны корабля активировались. — Качай данные, — приказал он. — Если выдаст ошибку, крикни меня. Понял? Морти подлетел и стал наблюдать, как строки кода бегут по экранам. Рик отлетел в другой угол продолговатой комнаты с огромным лобовым стеклом и начал обшаривать ящики. Сначала Морти просто глядел в окошко, в котором мелькали звезды, вдалеке планеты. Как вдруг за его спиной промелькнула тень. — Р-рик? — сначала тихо позвал его Морти, не оборачиваясь. Но тот его не услышал. — РИИК! Прайм маневренно развернулся: — Ахуеть, Морти. Оно было огромным — гибрид машины и плоти, с десятком механических щупалец. Один удар — и консоль разлетелась бы в щепки, а данные были утеряны. — Я — капитан этого Корабля. Великий и могучий расхититель Галактик, управляющий неконтролируемой чёрной материей… Осьминог Дейв Четвёртый. И вы не выберетесь с этого корабля больше ни– Прайм уже сделал несколько выстрелов в существо, но броня существа отразила их рикошетом. Морти пригнулся и спрятался под столом. — МОРТИ! ВЗЛОМАЙ РЕЗЕРВНЫЙ ТЕРМИНАЛ! — ЧТО? НО Я НЕ УМЕЮ! — КОД 477-ALPHA! Морти пришлось вынырнуть из-под стола. Он оттолкнулся от него, летя к соседней панели. Пальцы предательски дрожали, когда он вводил код — система зависла. За спиной он чувствовал, что скоро будет сражение. Существо тем временем развернулось к нему, несколько щупалец было оторвано и фиолетовая кровь каплями парила в невесомости. В какой-то момент Прайм зацепился ему на спину, вонзил какой-то шприц в щель между пластинами. Монстр взревел и его бездыханное тело перестало пытаться сбросить человека. Вокруг, кажется, стало тихо. — Ты… — Морти тяжело дышал. — Ты в порядке, Рик? — Да, Морти. Ты скачал данные? — В-вроде тут полная загрузка…— потупил Морти, пялясь в экран, когда Рик уже подлетал к его панели. — Ну, кажется, скачал. Глаза сначала бегло пробежали по внуку, затем уже переместились на монитор. — Да вырубай чип. Пора валить, Морти. Он сделал как ему велел учёный и отдал чип ему в ладонь. — А почему ты сам бы их не скачал? Ты ведь знал код? — Знал, но хотел посмотреть, как ты справишься с этим. Ещё и в такой стрессовой ситуации для тебя. Морти открыл рот — но тут данные загрузились и второй чип замигал зеленым. Гравитация вернулась и Морти упал на живот, а Прайм, как после прыжка, приземлился на ноги. — Идем, Морти. Станция начнет самоуничтожение через 3 минуты.

***

Они бежали по коридорам, за спиной то и дело активировались какие-то пушки, некоторые отсеки взрывались, заставляя Морти нервно оборачиваться и озираться по сторонам, пригибаясь к полу. В какой-то момент путь им преградил густой дым и Морти потерял Прайма из вида, только слышал его металлические шаги по коридору. Пришлось выбираться на ощупь. Хоть Морти и отстал от него немного, но он вскоре тоже выпрыгнул в специальный шлюз, ориентируясь на подгоняющий голос Прайма. Когда Морти оказался на месте, корабль сразу же набрал большую скорость и отдалился от их объекта на безопасное расстояние, тогда младший напарник увидел, как «Кронос-7» вспыхнула огненным шаром. Курчавый обессиленно рухнул в кресло, немного дрожа. «Холодный профи» перевел их корабль в состояние автопилота, а сам начал проверять данные по планшету, потом медленно кивнул. — О, Морти. Поздравляю тебя, ты справился и даже не налажал в первый же день. — Э-э… Спасибо? Хотя, если честно, я до сих пор не понимаю, как мы выжили. Там же был, типа, огромный инопланетный псих а твой план был «скачать данные и бежать»! — Ха! Потому что гениальность — в простоте, Морти. В отличие от того зануды С-137, я не усложняю. Захотел — сделал. Заметил слабое место — нажал. Как в жизни. — Но мы же могли взорваться вместе со станцией! Ты вообще не проверял сколько займет путь до безопасного шлюза! — Ооо, вот оно что. Ты боишься, что я тебя случайно принесу в жертву науке? Миленький. Я ж тебе говорил — у меня все под контролем. Просто… иногда контроль выглядит как хаос со стороны. — Этого недостаточно, чтобы я чувствовал себя в безопасности! — Боже, ты прямо как он. Ладно, слушай сюда, мелкий. Ты хочешь «безопасности»? Это будет с другим Риком. А со мной ты либо прокачиваешь скиллы, либо удобряешь космический вакуум. Выбирай, малыш. — посмялся он. — Но зато… — на колени парня падает небольшой гаджет. — …В этот раз я хотя бы сохранил твою ДНК для клонирования. Прогресс! — Ч-ЧТО?! — Морти сжал гаджет в руке, закинув его в Рикову голову, которая ещё как-то умудрилась увернуться: — ЧТО?! Ты-ты серьёзно собираешь меня КЛОНИРОВАТЬ?! Это же… это же полный пиздец! Во-первых, это аморально! Во-вторых, незаконно! В-третьих… — он малость задыхался. — Я даже не подписывал согласия! Ты совсем охерел, ста-старик?! В ответ Прайм устало закатил глаза: — Охладись, пупс. Это просто сканер для проверки радиации. Хотя… — он зловеще ухмыльнулся. — Теперь, когда у меня будет твоя ДНК, я могу сделать целую армию Морти… Скажем, для уборки космопорта. — Ты… ты же шутишь, да?! Прайм Рик лишь повернулся к панели управления, обхватывая штурвал. — Конечно шучу. Одна армия Морти — это слишком, даже для меня. Максимум — три-четыре клона для опасных миссий. Морти сам для себя открыл, что может издавать звук, похожий на чайник перед закипанием, пока Прайм смеялся и включал гипердвигатель.

***

Прайм Рик прошагал внутрь, сразу направляясь к барной стойке. Он налил себе что-то из интересной бутылки с мерцающими фиолетовыми разводами — то ли напиток, то ли топливо для корабля. Возможно те же виски, но определённо не воду. Морти застрял в дверях, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Его одежда вся в пыли, пятнах неизвестного происхождения и даже в мелких разрывах — полз по вентиляции, падал в какую-то липкую жижу, а потом ещё зацепился за торчащую арматуру. Это же Морти. Прайм уже бросил на него свой строгий взгляд: — Чё торчишь как мутант на радаре? Иди отмойся, а то от тебя уже попахивает. Я отсюда стою и то чую. — Э-э… А где тут душ? Рик сначала не сразу оторвался от своего напитка: — В твоей комнате есть дверь. Не промахнёшься. И да, на кровати будет лежать свёрток. Не благодари. Морти кивнул и поспешно удалился из виду.       После душа Морти, как и обещали, обнаружил на кровати чистую одежду — такую же, как обычно (жёлтую футболку, синие джинсы), но всё было новое. Он быстро переоделся, почувствовав зверский голод, отправился на поиски Прайма. На кухне его ожидал небольшой сюрприз: две порции дымящихся космических бургеров с двойным чили-сыром и два стакана с тёмной шипящей жидкостью, похожей на кока-колу, но с лёгким голубоватым оттенком. Прайм уже сидел и откусывал бургер, что-то печатая на голопанели. Морти осторожно сел на стол: — Э… Это для меня тоже? — Нет, это для моего воображаемого друга. — он наконец оторвал от панели свои глаза и быстро окинул парня взглядом. — Конечно для тебя, идиот. Глаза быстро осмотрели Морти с ног до головы. Желтая футболка, ссадина на локте, джинсы в мелких каплях от воды после душа. Взъерошенные волосы, видимо не хотели поддаваться расчёске, лицо хоть и умытое, но кое где немного то ли в ссадинах, то ли царапинках. Правая кроссовка развязана, шнур болтался. Морти уже сел, а руки потянулись к бургеру. Его глаза были широко раскрыты, дыхание слегка учащенное — видимо, еще не отошёл от пережитого. Прайм Рик заметил всё это за пару секунд, но ничего не сказал, лишь хмыкнул про себя, возвращаясь к работе. Морти схватил бургер и откусил его, говоря уже с набитым ртом: — О, это… на самом деле вкусно! — Удивительно, да? — не без сарказма отвечает Рик. — Я знаю ещё пару планет, где еда не выглядит как рвота слизняка. — А что это за напиток? — Квази-Кола. Взрывается, если встряхнуть. Так что не балуйся с ней. После его слов Морти осторожно отодвинул стакан в сторону. — А… мы часто будем вот так… есть вместе? Прайм сначала не сразу ответив, выждав паузу, но потом усмешка прозвучала в голосе: — Если будем вдвоем возвращаться с миссий — возможно.       Когда ужин заканчивался, Прайм встал со стула и направился к выходу, но на пороге обернулся: — Кстати, завтра, возможно, будет ещё одно дело, но позже. Выспись, а то опять будешь путать гранату с дезинфектором. — Э-это был лишь раз! — Один раз — это уже статистика, малыш. — бросил через спину Рик, уже уходя. Дверь закрылась и Морти остался один. В груди появилось чувство, впервые за день, что, возможно, всё не так уж плохо.

***

Морти медленно переступил порог своей комнаты, дверь мягко прикрылась за ним. Он тяжело опустился на край кровати, ощущая, как усталость накрывает его волной после насыщенного дня. Обувь он снял неспешно, размышляя обо всём, что произошло. Этот день выдался по-настоящему экстремальным — опасные манёвры на корабле, неожиданные ловушки, сложные решения, которые приходилось принимать буквально за секунды. И сквозь весь этот хаос рядом был Прайм. Да, тот вёл себя как всегда — с сарказмом, язвительными комментариями и показным безразличием. Но когда ситуация становилась критической, Прайм не бросал его. Подсказывал, направлял, а иногда даже незаметно подстраховывал. Сегодня Морти впервые почувствовал, что за этой маской холодного расчёта может скрываться что-то большее. Он провёл ладонью по ткани новой футболки, которую Прайм оставил для него. Чистая, без пятен и дыр — мелочь, но приятная. А тот ужин… Прайм специально разогрел две порции. И хотя он сделал вид, что это просто совпадение, Морти уловил в этом жесте что-то значимое. Но больше всего его тронули те слова, брошенные почти невзначай, когда они возвращались с миссии: «Не налажал в первый же день». Для Прайма это было почти комплиментом. Морти неожиданно поймал себя на мысли, что ему хочется снова услышать нечто подобное. Чтобы Прайм — этот циничный, неуязвимый Прайм — хоть изредка признавал, что он справляется. Однако среди этих тёплых мыслей возникло и другое чувство — лёгкое сожаление. Он вспомнил другого Рика, того, с которым прошёл столько приключений. Где он сейчас? Скучает ли? Морти на мгновение задумался, не предаёт ли он его, постепенно привыкая к Прайму. Он лёг на спину, уставившись в потолок, где мерцали крошечные огоньки, напоминающие звёзды. Завтра будет новый день. Новые испытания. Новые возможности доказать, что он не просто случайный напарник, а тот, кто действительно может быть полезен. А пока… пока можно просто закрыть глаза и отдохнуть. Впервые за долгое время Морти чувствовал, что, возможно, не всё так плохо в этом странном новом мире.

***

      Корабль Прайма плавно опустился на поверхность планеты Флора-8, выпустив клубы пара из своих антигравитационных двигателей. Воздух здесь был густым и сладковатым, наполненным ароматами тысяч незнакомых цветов. Солнце, чуть более оранжевое, чем земное, мягко освещало долину, усеянную странными растениями с переливающимися листьями. Прайм, уже настроив сканер, шагнул вперед, его голубые волосы слегка колыхались на ветру. — Здесь должны быть кристаллические плоды. — пробормотал он, не глядя на Морти. — Их нужно собрать минимум пятьдесят. Не отвлекайся и не трогай ничего лишнего, понял? Морти кивнул, но его внимание уже привлекло что-то другое. Среди густой растительности, в тени гигантских грибовидных деревьев, росли небольшие кусты, усыпанные ягодами. Они были необычного золотистого цвета и слегка мерцали, будто внутри них переливался жидкий свет. — Э-э… Прайм? — Морти потянулся к ближайшей ветке. — А эти можно съесть? Прайм, не отрываясь от своего устройства, лишь мельком глянул в его сторону. — Биосканер не показывает токсинов. В теории — да. Но мы здесь не для того, чтобы пробовать местную флору, Морти. Собери плоды, и мы улетим. Но ягоды выглядели слишком соблазнительно. Морти осторожно сорвал одну и положил в рот. Вкус был необычным — сначала сладким, почти медовым, а потом с легкой кислинкой, которая оставляла после себя странное, теплое послевкусие. Он съел еще две, прежде чем Прайм снова окликнул его. — Морти, дуй сюда, не отставай. Я засёк наш объект. Прайм шёл впереди, раздвигая густые листья, похожие на сине-фиолетовые лопасти. Воздух дрожал от жужжания местных насекомых, а под ногами хрустели хрупкие стебли. — Вот они, — пробормотал он, указывая на странные плоды, растущие на толстых стеблях. Они напоминали застывшие капли стекла, переливающиеся всеми оттенками синего. Морти кивнул и потянулся к ближайшему, но в тот же миг его рука столкнулась с другой — тёплой и шероховатой и они коснулись пальцами друг друга. Морти дёрнулся, словно обжёгся, но не отстранился сразу. Наоборот, его кожа будто запомнила это прикосновение, оставив на ней невидимый след тепла, который медленно растекался по руке. Прайм даже не заметил. Он просто сорвал плод и сунул его в контейнер. — Эй, Морти, не зевай. Нам нужно ещё пол сотни. Но Морти уже не мог сосредоточиться. «Пальцы. Его пальцы». Он вдруг вспомнил, как однажды, ещё с тем Риком, они чинили корабль, и тот случайно обхватил его запястье, чтобы поправить инструмент в его руке. Тогда Морти весь вечер не мог перестать думать о том, как крепко и уверенно тот держал его. А сейчас… Снова прикосновение. Снова этот странный трепет. Морти украдкой посмотрел на Прайма. Тот был сосредоточен на работе, его профиль чётко вырисовывался в свете местного солнца. «—Он был таким же. Но в то же время — совсем другим…» — думал Морти у себя в голове. И от этого становилось только тяжелее. — Морти, ты вообще меня слышишь? — Да! Да, конечно, плоды, собираем… Он поспешно потянулся к следующему, но его движения стали какими-то неловкими, будто тело больше не слушалось. А в голове уже звучал тихий, навязчивый шёпот: «—А что, если он тоже почувствовал это?» Но Прайм уже шёл дальше, даже не оглядываясь, а Морти остался с этим теплом на коже и мыслями, которые теперь не заглушить.       Они вернулись на корабль, и Прайм запустил двигатели. Планета осталась позади, а Морти устроился в кресле, чувствуя легкое головокружение. Сначала он подумал, что это просто эффект от быстрого взлета, но потом заметил, что его тело стало каким-то… другим. Теплым и расслабленным. Тишину кабины нарушал только ровный гул двигателей. Кристаллические плоды, аккуратно упакованные в контейнер, мерцали в отсеке для образцов, отбрасывая голубоватые блики на стены. Морти сидел, сгорбившись в кресле, и старался не смотреть в сторону Прайма. Но это было невозможно. Особенно сейчас, когда тот взялся за штурвал. Его руки. Крупные, с выступающими венами, с едва заметными шрамами между костяшками пальцев. Они двигались уверенно, нажимая кнопки, регулируя курс. Морти вдруг представил, как эти пальцы сжимаются не на рычагах управления, а на чём-то другом… На нём. Он резко отвёл взгляд, но через пару секунд снова украдкой скользнул глазами по Прайму. Тот, казалось, ничего не замечал. — Через пару часов будем дома. — пробурчал он, откинувшись в кресле. Морти кивнул, но не ответил. В горле стоял ком. Золотые ягоды, они делали своё дело. Каждый взгляд на Прайма теперь вызывал волну тепла, которая растекалась от груди к низу живота. Особенно, когда тот потянулся через него к бардачку, и рукав чуть касался его ног. Морти резко сглотнул. — Ты чего такой тихий? — Прайм наконец сел и повернулся к нему. — Я? Да нет, просто… устал. — Пф, собирал плоды двадцать минут, и уже устал. Он усмехнулся, и Морти почувствовал, как даже эта усмешка отозвалась где-то глубоко внутри. Чёрт. Чёртчёртчёрт. Он закрыл глаза, стараясь не думать о том, как эти руки могли бы касаться его не случайно, а намеренно. Но чем больше он старался, тем ярче были образы. Пальцы, впивающиеся в бёдра. Грубый голос у самого уха, отдающий приказы. Горячее дыхание на шее. — Морти, ты точно в порядке? Голос Прайма вывел его из грёз. — Да! — он дёрнулся, чувствуя, как горят уши. — Просто… жарко тут. Прайм нахмурился, но ничего не сказал. А Морти снова уставился в стекло, сжимая подлокотники кресла. Ему предстояло ещё несколько часов полёта. Ещё несколько часов этой пытки. И он не знал, выдержит ли её.

***

      Корабль с глухим стуком приземлился на посадочной платформе их базы. Двигатели, завывая на последних оборотах, постепенно затихли, оставив после себя лишь легкий звон в ушах. Морти даже не пошевелился — он сидел, сжавшись в кресле, его пальцы так впились в подлокотники, что суставы побелели от напряжения. Ему было по-настоящему плохо. Не просто странно — физически тяжело. Грудную клетку сдавливало невидимыми тисками, дыхание сбивалось, прерываясь на полвдоха. А внизу живота стояло плотное, горячее напряжение, которое уже перерастало в настоящую боль, волнами растекающуюся по всему телу. Прайм первым шагнул на металлический пол ангара, отдаленно напоминающий гараж, его тяжелые ботинки глухо отозвались эхом в пустом помещении. Он уже собирался идти к выходу, когда за спиной не услышал привычного шарканья ног. — Морти, вылезай уже, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. Морти попытался последовать за ним, но едва поднялся — и сразу схватился за спинку кресла. Ноги отказывались слушаться, подкашиваясь в коленях, всё тело горело, а в голове пульсировала одна неотвязная мысль: «Помоги… но как об этом сказать?» — Эй, ты там вообще живой? — Прайм наконец обернулся и замер, увидев состояние спутника. Морти стоял, сгорбившись, его щеки пылали неестественным румянцем, а глаза — слишком широкие, слишком влажные — смотрели на Прайма с немым отчаянием. — Я не… я… — голос сорвался на хрип, слова застревали в пересохшем горле. — Что с тобой? — Прайм резко шагнул к нему, и в этот момент Морти попытался выйти из корабля. Его ноги окончательно подкосились. Он пошатнулся и начал падать вперед, но Прайм молниеносно сделал выпад и поймал его. Сильные руки крепко обхватили худое дрожащее тело. Морти всей тяжестью обмяк в этих объятиях, его горячий лоб коснулся плеча Прайма, а из пересохших губ вырвался тихий, почти стонущий вздох. — Черт возьми, парень, ты весь горишь. — пробормотал Прайм, чувствуя, как дрожит тело в его руках. Одной рукой он продолжал поддерживать Морти, а другой грубо и бесцеремонно обхватил его подбородок, заставив поднять голову. — Что с тобой? Ты отравился? Говори со мной! Не теряй сознание. Морти лишь бессильно зажмурился, не в силах выдержать этот пронзительный взгляд. Его дыхание стало частым и поверхностным, а пальцы непроизвольно вцепились в рукав Прайма, словно боясь, что тот его отпустит. Прайм на секунду замер, его взгляд скользнул по лицу Морти, затем по телу и вниз — и внезапно в глазах мелькнуло понимание. Его брови резко поднялись, а губы сжались в тонкую линию. — Ясно всё с тобой. Я понял в чем дело…— прошептал он почти беззвучно. Не говоря больше ни слова, Прайм резким движением поставил его на ватные ноги и подхватил Морти — одна рука под плечо, где поддерживала его за талию, другая держала перекинутую руку спутника — и так они направились к выходу из ангара. Морти слабо попытался запротестовать о чём-то, но Прайм лишь сильнее прижал его к груди. Они прошли всего двадцать семь метров по коридору базы, когда ноги Морти снова предательски подкосились. Его шаги стали неуверенными, спотыкающимися, будто пол под ногами вдруг наклонился под немыслимым углом. В какой-то момент ноги запутались, переплелись, и Морти резко наклонился вперед, теряя равновесие. Но Прайм, который крепко держал его под плечо, мгновенно среагировал, не давая упасть. Морти почувствовал, как его тело на мгновение повисло в воздухе, а затем было резко притянуто к твердой груди Прайма. — Черт возьми, парень, ты совсем размяк. — проворчал Прайм, его голос звучал раздраженно, но в то же время в нем сквозило что-то еще — что-то вроде досадливого беспокойства. Прежде чем Морти успел что-то ответить или хотя бы попытаться встать на ноги, Прайм наклонился, подхватил его под колени и спину, и в следующий момент Морти уже был на руках, прижатый к груди. — Хватит уже спотыкаться. — пробурчал Прайм, не глядя на него. Морти не сопротивлялся. Его тело, охваченное странной слабостью и жаром, будто само просилось в эти руки. Он чувствовал, как руки Прайма держат его, как его дыхание остается ровным, несмотря на нагрузку. Прайм шагал быстро, его шаги были твердыми и уверенными, а Морти лишь бессильно жался к нему, закрыв глаза. — Если будешь так дергаться — уроню. — предупредил Прайм, чтобы тот перестал к нему так прижиматься, но в его голосе не было настоящей угрозы. — Будешь доползать сам. Морти не ответил. Он лишь сжал пальцы на ткани Праймовского костюма, чувствуя, как тот несет его по коридорам. И в этот момент, несмотря на жар, несмотря на слабость, несмотря на стыд и смущение, Морти почувствовал что-то странное — что-то вроде облегчения. Потому что Прайм не бросил и не оставил одного, а просто взял и понес. Он нес Морти в лабораторию, и с каждым шагом тот чувствовал, как его собственное сердце бешено колотится, а тело предательски прижимается к сильной груди Прайма, впитывая его тепло, запах — смесь машинного масла, оружия и чего-то неуловимо личного.       В лаборатории Прайм аккуратно посадил его на медицинскую кушетку, но убедившись, что тело не может поддерживать себя в таком положении, уложил на неё и тут же принялся рыться в шкафах с реагентами. — Ну, Морти, придется потерпеть. — бросил он через плечо. — Делать минимум десять минут, но я его сделаю. Морти бессильно кивнул, закрыв глаза. Он чувствовал, как жар растекается по всему телу, как каждая клетка будто кричит о своей потребности. А Прайм стоял в пяти шагах — такой близкий, такой недосягаемый — и что-то смешивал в колбах, его пальцы ловко управлялись с пробирками. Это будет долгий час. Очень долгий. — Тридцать минут, — сказал он, не оборачиваясь. — Антидот не уберет симптомы полностью. Организм должен сам выработать антитела. Морти молча кивнул. Прайм подошел к кушетке, переворачивая в пальцах заполненный шприц. Жидкость внутри переливалась мутно-голубым светом, отражаясь в стекле. — Сядь и дай руку, — сказал он коротко, приказом. Морти поднялся и неуверенно протянул дрожащую ладонь. Но Прайм не стал ждать — он сам взял его запястье, обхватив его своими пальцами. Его рука оказалась… неожиданно теплой. Шершавой от мелких шрамов и мозолей, но при этом удивительно аккуратной в движениях. Большой палец Прайма лег на пульсирующую вену, слегка прижал — и Морти почувствовал, как по его руке пробежали мурашки. Пальцы свободной руки сжали край кушетки. Прайм даже не взглянул на его лицо, полностью сосредоточившись на процедуре. Он перевернул ладонь Морти вверх, слегка согнул руку в локте — движения профессиональные, точные, но при этом… Морти никогда не думал, что чье-то прикосновение может быть таким осознанным. Казалось, Прайм чувствовал каждую его мышцу, каждый нерв под кожей. — Не дёргайся, — предупредил он, поднося иглу к внутреннему сгибу локтя. Игла вошла почти безболезненно. Морти лишь почувствовал легкий укол, а затем холодок разливающегося по вене препарата. Но все его внимание было приковано к руке Прайма — к тому, как его пальцы продолжали держать его запястье, крепко, но не сдавливая. Как большой палец слегка потер кожу после извлечения иглы — автоматический жест, будто пытаясь стереть даже намек на боль. Прайм наконец отпустил его руку. Но прежде чем полностью убрать свою ладонь, его пальцы на мгновение — совсем чуть-чуть — задержались на внутренней стороне запястья Морти. Так быстро, что можно было принять за случайность. Если бы не тот странный взгляд, который он бросил поверх шприца — быстрый, оценивающий, непроницаемый. — Готово, — произнес он, отходя к столу, чтобы выбросить использованный шприц. — Теперь сиди спокойно. Морти медленно опустил руку. Кожа там, где касался Прайм, все еще горела — но теперь это было другое тепло. Не от ягод, а от… Он не знал, как это назвать. От того, что Прайм, всегда такой резкий и грубый, но только что держал его так осторожно.

***

      — Ну как, можешь двигаться? — спросил он, вытирая руки салфеткой. Морти осторожно попытался встать. Ноги подчинились, но в коленях оставалась странная слабость. Он сделал шаг и тут же схватился за край стола. — Вроде… да, — пробормотал он, но его дрожащие ноги выдавали обратное. Прайм тяжело вздохнул, отшвырнув салфетку в мусорный бак. — Ладно, черт возьми. Дай я тебя провожу до комнаты. Он подошел и, не дожидаясь ответа, обхватил Морти за талию. Его рука легла твердо и уверенно, пальцы впились в бок, ощутимо горячие даже через ткань рубашки. Морти невольно прижался к нему плечом, чувствуя, как напрягаются мышцы Прайма под его весом. Они медленно двинулись по коридору. Каждый шаг давался Морти с трудом — ноги будто налились свинцом. Прайм, чувствуя это, крепче прижимал его к себе, принимая на себя все больше его веса. Его дыхание было ровным, но Морти наоборот, дышал как-то сбивчиво и тяжело. Когда они наконец добрались до комнаты Морти, тот уже едва стоял на ногах. Прайм направился прямо к кровати. — Почти пришли, держись, — проворчал он, но в этот момент Морти окончательно потерял равновесие. Прайм не упал — он резко присел на край кровати, так и не выпуская Морти из рук. Тот при этом полностью растёкся по постели, а Прайм по инерции оказался над ним, одной рукой всё ещё придерживая его за спину, а другой упёршись в матрас. — Ох уж эти ягоды… — Прайм попытался отшутиться, с усилием высвобождая руку из-под бока Морти, который невольно прижал её своим весом. — Или ты там ещё чего-то съел без моего ведома? Морти хрипло рассмеялся, но смех его звучал нервно, срывающимся. — Может… может и съел… — пробормотал он. Прайм хмыкнул, уже почти поднявшись, как вдруг Морти неожиданно ухватился за его костюм, пальцы вцепились в ткань с такой силой, что костяшки побелели. Прайм замер. Внутри него что-то напряглось — не злость, не раздражение, а что-то другое. — Спи, — его голос прозвучал резко, но не грубо. — Антидот подействует скоро. Он попытался отстраниться, но Морти не отпускал. — Не надо… — прошептал тот, и в его голосе была не просьба, а что-то вроде мольбы. Прайм нахмурился, медленно переводя взгляд с его пальцев, сжимающих его одежду, на лицо. — У тебя вообще мозги отшибло, Морти? — его голос стал ниже, хриплее и опаснее. — Ты вообще понимаешь, что просишь? Морти не ответил сразу. Его дыхание участилось, а глаза, всё ещё затуманенные действием ягод, смотрели на Прайма с такой откровенностью, что тому на мгновение стало тяжело дышать. — Да, — наконец выдохнул Морти. «—Может, и правда остаться? Приглядеть за ним…» — мелькнуло в голове. Но тут же всплыли другие мысли — незавершенные эксперименты, отчеты, оборудование, требующее настройки. «—Нет, задерживаться здесь нельзя. Это глупость.» Но в этот момент Морти, словно почувствовав его колебания, слабо подтянулся. Его пальцы дрожали, когда он ухватился за рукав Прайма, но движение было решительным. Он обхватил его руку обеими руками, прижал ладонь к своей горячей груди и опустил лоб на их сцепленные пальцы. Прайм резко расширил глаза. Это простое движение — такое уязвимое, такое доверчивое — заставило его непроизвольно наклониться ближе. Его свободная рука инстинктивно уперлась в изголовье кровати, поддерживая равновесие. — Ээ, Морти… — его голос звучал непривычно тихо. Он чувствовал, как под его ладонью бешено стучит сердце парня, как горяча кожа даже через ткань рубашки. Морти не отвечал. Он лишь сильнее сжал его руку, его дыхание стало прерывистым, неровным. Прайм видел, как дрожат его ресницы, как капли пота скатываются по вискам. Его пальцы непроизвольно сжались, впиваясь в ткань рубашки Морти. Последнему могло показаться, что его сейчас возьмут за грудки одной рукой, поднимут и выкинут прочь. «—О, Иисусе, за что мне это?» — мысленно выругался он, чувствуя, как рациональные доводы один за другим рушатся под натиском этого простого, безмолвного жеста. Его другая рука медленно поднялась, замерла в воздухе, затем — почти против его воли — легла на взъерошенные волосы Морти. Пальцы слегка вцепились в пряди, не то чтобы успокаивая, не то удерживая. — Ты… чертов идиот!.. — прошептал Прайм, но в его голосе не было злости. Было что-то другое — хриплое, сдавленное. Морти наконец поднял на него глаза — мутные, полные немого вопроса. Их взгляды встретились, и в этот момент Прайм понял, что решение уже принято не им. Его пальцы в волосах Морти сжались сильнее, наклоняя его голову назад. Прайм видел, как дрожат его губы, как расширяются зрачки. —Ладно… — выдохнул он, и это слово прозвучало как капитуляция. — Ладно, черт тебя дери. Я останусь.       Морти наконец расслабился, его тело обмякло, как только Прайм произнес те слова — «Я останусь». Дрожь, что терзала его все это время, потихоньку отпустила, напряжение растворилось в тепле, исходящем от руки. Глаза закрылись сами собой, сознание провалилось в дремоту, сквозь которую он лишь смутно слышал ворчание Прайма — что-то насчет «идиота» и «никогда больше не есть неизвестную дрянь». Но теперь даже эти сердитые слова казались… успокаивающими. Под тяжелыми веками мелькали образы. Рик. Тот, первый. Его смех, грубоватый и резкий, но для Морти — всегда с какой-то скрытой теплотой. Его руки — сильные, с тонкими шрамами от экспериментов, ловко орудующие инструментами… или сжимающие фляжку. Но теперь, сквозь дремоту, в эти воспоминания начал вплетаться Прайм. Его руки — такие же сильные, но чуть более грубые, с другими шрамами, другими историями. Его голос — жестче, но в нем тоже была глубина, которую Морти начал замечать. Они были разными. Но в чем-то — неуловимо похожими. И в этот момент, на грани сна, Морти не думал о том, что Прайм может что-то узнать или догадаться. Эти мысли казались далекими, неважными. Было только тепло, исходящее от его руки, которую он обнимал и тихое, почти незаметное чувство безопасности, которого он так давно не испытывал. Его дыхание стало ровным, тело полностью расслабилось. В последний момент перед тем, как погрузиться в сон, Морти неосознанно прижался немного ближе к источнику тепла, даже не задумываясь о том, что это может значить. И Прайм, все еще сидящий рядом, почувствовал это легкое движение. Его бровь изогнулась, взгляд устремился в макушку парня. Ни вопросов, ни догадок — только тишина, прерываемая ровным дыханием спящего.

***

      Когда дыхание Морти окончательно выровнялось, а пальцы, вцепившиеся в рукав Прайма, наконец разжались, тот осторожно приподнялся с кровати. Он постоял минуту, глядя на спящего: — Чёртов балласт… — прошептали его губы, но без лишней язвительности. Прайм поправил одеяло, на котором только что сидел, затем взял за край и небрежно накинул поверх парня. Потом резко развернулся на пятках и направился к двери. Его шаги были бесшумными — привычка, выработанная годами опасных миссий. У выхода он обернулся в последний раз: — Если ещё раз съешь какую-то дрянь — выброшу в открытый космос без скафандра. Но Морти уже не слышал. Он спал глубоким сном, а на губах у него играла едва заметная улыбка. Прайм вышел, дверь за ним закрылась. В коридоре он остановился и потёр переносицу: — Чёрт… Он не пошёл в лабораторию. Вместо этого направился на кухню — сделать кофе. Очень крепкий кофе. А через двадцать минут вернулся с кружкой того же кофе и антипохмельным коктейлем, который поставил на тумбочку рядом со спящим. На прощание швырнул в него смятым пакетом от растворимого супа — тот мягко шлёпнулся в ноги кровати. — Проснёшься — поешь, идиот. И на этот раз ушёл по-настоящему.

***

      Морти проснулся поздно, когда «солнце» уже стояло высоко, и его лучи пробивались сквозь полупрозрачные шторы. Он медленно потянулся, ощущая во всем теле странную слабость, но, к своему удивлению, голова не болела. На прикроватной тумбочке стоял стакан с мутной жидкостью, от которой исходил резкий химический запах. Рядом лежала записка с угловатым почерком Прайма: «Выпей. Не нюхай». Скривившись, Морти залпом осушил стакан. На вкус это было даже хуже, чем пахло — горько-металлический привкус заполнил весь рот. Но почти сразу же по телу разлилось приятное тепло, а туман в голове начал рассеиваться. На полу валялся пакет с надписью «Галактический суп быстрого приготовления», на котором чьей-то рукой было выведено: «ЕШЬ».       Лаборатория оказалась пуста. На главном экране мерцало сообщение о завершенном анализе тех самых золотых ягод с красной пометкой «ЗАПРЕЩЕНО К УПОТРЕБЛЕНИЮ» и дополнительной припиской мелким шрифтом: «Особенно для испытуемых идиотов с кодом М-521». Где-то в отдалении раздавались приглушенные взрывы — Прайм явно что-то тестировал в дальнем ангаре.              Так начались их будни. Прошла неделя, затем другая и третья или даже четвертая. Минуло два месяца и Морти постепенно привыкал к жизни на базе Прайма. Он уже не вздрагивал, когда среди ночи раздавался резкий голос: «Вставай, Морти, у нас миссия», научился предугадывать настроение Прайма по едва заметным изменениям в интонации. Но примерно раз в четыре дня, когда ночью не спалось, его накрывала волна воспоминаний. Он сначала всё думал о Бет, о Саммер, да даже о школе… И конечно о старом Рике. Особенно о Рике. Но постепенно воспоминания о доме стали приходить к Морти реже. Мысли о девочках, семьи и школьных днях теперь всплывали словно старые фотографии, выцветшие от времени. Но больше всего менялось его отношение к старому Рику. Те яркие, порою даже неприличные фантазии, что раньше заставляли его сердце бешено колотиться, теперь казались чем-то далеким, почти чужим. На их место приходили другие образы — Прайм во время миссий, за работой в лаборатории. Или он же, но бросающий ему через плечо свои едкие, почему-то уже такие привычные замечания. Эти мысли поначалу пугали Морти, заставляя яростно отгонять их прочь. Но после особенно удачных миссий, когда Прайм выглядел чуть менее суровым, когда за трапезой вдруг посмотрит чуть менее строже, чем обычно, и Морти уже рассыпался, предаваясь чувствам больше чем обычно и сопротивление слабело. Морти старался держать себя в руках, быть осторожным, ведь Прайм был куда внимательнее старого Рика. Его острый взгляд мог заметить малейшие изменения в поведении. Но вечерами или ночью, вспоминая, как Прайм резко прижимал его к стене, укрывая от опасности, или крепко хватал за руку, вытаскивая из-под обломков. Его голос, обычно такой резкий, в эти секунды звучал по-другому, а взгляд… этот взгляд заставлял кровь приливать к щекам быстрее, чем самый крепкий алкоголь. Даже боксеры становились на пол размера меньше. Тяжело было по этим вечерам. Иногда Морти сбегал в душ, проводя там значительно больше времени, чем требовалось, а потом падал лицом в подушку, чувствуя, как горит все тело. Он злился на себя за эту слабость, но ничего не мог поделать — образ Прайма, его руки, его голос, проникали даже в сны, оставляя после пробуждения странное чувство тоски и возбуждения одновременно. И самое страшное — он начал замечать, что Прайм, кажется, догадывается. Эти странные паузы в разговорах со стороны Морти, взгляды, брошенные как бы между делом, но слишком уж точные и долгие… А однажды, когда он, застигнутый врасплох, не смог сдержать дрожь при случайном продолжительном прикосновении в их корабле, таком близком пространстве, Прайм замер. Его пальцы на мгновение сжались сильнее, чем нужно на его запястье, а потом он резко отвернулся, пробормотав что-то о том, чтобы он завязывал пялиться на его в отражение лобового стекла.              Вечером, когда база погрузилась в тишину, а Прайм, как обычно, ушел в лабораторию, Морти не смог сдержаться. Его рука сама потянулась вниз, а в голове развернулась слишком яркая сцена: как дверь его комнаты открылась, и Прайм зашел, видя, чем занят Морти в своих штанах. Но вместо того чтобы раздраженно хмыкнуть и уйти, он закрывает за собой дверь. Молча подходит к кровати. Его голубые глаза, обычно такие холодные и непроницаемые, медленно скользят по Морти, заставляя его нутро еще сильнее сжаться под ним, почувствовать, что Прайм видит его насквозь. «—Ты… — Прайм не закончил фразу. Он просто сел бы на край кровати, его пальцы — такие изящные для парня, в еле заметных шрамах и такие сильные — опустились на бедро Морти, сжали его. — Продолжай, — приказывает он голосом, ставшим неожиданно низким на пару тонов и хриплым. — Детка, я просто посмотрю. В реальности Морти закусил губу, чтобы не застонать слишком громко. Он не мог представить их поцелуй — нет, точнее, он пытался, но это выходило слишком нереально. Как бы выглядели их губы вместе? У Прайма — сухие, умелые, с вечной горьковатой остротой и чего-то может металлического. А его собственные — мягкие, юношеские, неопытные. Но запах… Морти представлял, как запах Прайма заполняет пространство между ними. Смесь машинного масла, оружия, чего-то острого и опасного. И руки. Он почти чувствовал их на себе — крепкие, уверенные, которые могли бы не просто смотреть, а… помочь. Без лишних слов. Без поцелуев. Просто взгляд, прикосновение, и… — Ч-черт… Риик, а-ах… — в реальности Морти резко задержал дыхание, чувствуя, как волна возбуждения нарастает и постепенно отпускает после того, как он закончил. Он не представлял, что было бы, если Прайм и правда вошел бы сейчас сюда. Но некоторая часть его… часть его хотела, чтобы это случилось.       На следующий день они встретились в коридоре. Прайм, как обычно, что-то бормотал себе под нос, просматривая данные на планшете. Но когда он проходил мимо, его взгляд задержался на Морти на секунду дольше обычного потому что на него он смотрел как-то по странному. Внук поменялся в лице, когда Прайм как бы между делом бросил: — Кстати, когда-нибудь подарю тебе прототип портальной пушки. Ограниченный, конечно, но для начала сойдет.

***

      Их ссора произошла на следующей же миссии. Они должны были забрать артефакт с заброшенной космической станции, но что-то пошло не так. «–…Я же говорил не лезть в этот отсек!» — Прайм буквально рычал, хватая Морти за плечо и оттаскивая от странного устройства, которое тот пытался рассмотреть. «–Но там могло быть что-то важное!» — Морти вырвался, его голос дрожал от возмущения. «–Ты всегда все скрываешь, никогда не говоришь всего!» «–Потому что ты, идиотская скотина, как обычно, лезешь куда не надо!» — Прайм резко повернулся к нему. «Ты думаешь, это игра? Здесь все по-настоящему!» «А может, в следующий раз слетаем куда-то нормально?» — Морти вдруг выпалил, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. «—В клуб? На вечеринку? Или на тот остров с сисечными пальмами, о котором все говорят? Я устал уже от твоих дел!» «—Я не занимаюсь такой ерундой. Если хочешь развлечений — научись развлекать себя сам, сопляк».       Они молча вернулись на базу и не разговаривали весь оставшийся вечер. А потом Морти заметил — портальная пушка, та самая, прототипная, лежала в корабле на заднем сидении, ещё и на самом виду. Прайм никогда не оставлял свои изобретения без присмотра. Это было… странно. Либо намёк, либо проверка. Сердце Морти забилось чаще, когда он взял в руки устройство. Он ввел координаты — не домой, Прайм заблокировал все точки, связанные с семьей Санчез, — а в то маленькое межгалактическое кафе, где они с Риком в последний раз сидели вместе. Но когда он прибыл туда, там оказалось пусто. Он немного провел время там, разгуливая по местности и предаваясь воспоминаниям. Тогда он попробовал другое место — планету с гигантскими различными деревьями, где они с Санчезом когда-то прятались от погонь или отдыхали после приключений. Он очутился там в следующую минуту. Знакомый теплый запах, напоминавший Землю окутал парнишу с ног до головы. Привычные однотипные виды расстилались вокруг него, когда за ним закрылся портал. Его ноги повели его дальше, вглубь леса. Морти знал, что там есть небольшой оазис с холмом, который открывал вид на низкие кроны деревьев. Это была планета, напоминавшая джунгли, но из деревьев.              Дойдя до поляны, он сам не поверил глазам, когда увидел, что на ней стояла знакомая летающая тарелка. — Р-рик?! — Морти крикнул так громко, что эхо разнеслось по всему лесу. Из-за корабля показалась знакомая до боли фигура: небрежно растрепанные волосы, прежний халат, в руке — банка какого-то алкоголя. — Еб твою мать, Морти?

***

      Не думая, Морти бросился вперед. Ноги сами понесли его через поляну, и прежде чем он осознал, что делает, уже врезался в Рика, обхватив его так крепко, что тот едва не уронил банку. — Черт возьми, парень, ты что, так соскучился? — пробормотал Рик, но руки его, хоть и не сразу, все же обняли Морти в ответ. Они отошли к тени деревьев, где Рик развалился на складном кресле, которое достал непонятно откуда, а Морти устроился на пне рядом. — Так какого черта ты здесь? — спросил Рик, протягивая ему вторую банку. — Я… Я ведь живу с другим Риком теперь. С Праймом. — начал Морти, сжимая банку в руках. — Мы… ну, в общем, летаем, выполняем миссии. Он жесткий, но… он меня не бросает. Рик хмыкнул в ответ. — Ну хоть не полный мудак, как мне казалось. — Он сделал глоток. — Я, кстати, сделал андроида, твоего клона. Чтобы Бет и Саммер не паниковали. Джерри, тот вообще ничего не заметил, кретин. В глазах Морти появилась грусть: — А… а ты не думал… ну, вернуться за мной? — Думал. — неожиданно прямо ответил Рик. Но захотел сменить тему. — Знаешь, как-то раз я даже слетал в Цитадель, посмотрел на этих сирот-Морти. Но вся эта благотворительность, пф, не мое. Да и… — он замолчал, глядя куда-то вдаль. — Ты, похоже, и правда в порядке. С Праймом.       Они говорили еще долго. Рик рассказал, как несколько раз тусовался с Воронами, но «эти зануды ему быстро надоели». Морти, в свою очередь, описывал их с Праймом приключения — как они собирали артефакты, как Прайм учил его стрелять, как однажды спасли целую планету от инопланетных паразитов. — Он все время ворчит! — улыбнулся Морти, — но когда мне реально хреново, он… ну, он помогает. Даже если потом придумывает, что это я сам виноват. Они просидели несколько часов, разговаривая обо всем — о приключениях, о ссорах, о том, что изменилось за это время. Рик слушал, иногда вставляя свои едкие комментарии, но в целом… выглядел почти довольным. — Ну что ж, — наконец сказал он, вставая. — Рад, что ты не сдох. И что нашел себе приличного Рика. Ну, насколько мы вообще можем быть приличными…       Рик и «не» его Морти провели на планете гигантских деревьев уже несколько часов. Они сидели в тени огромного кристаллического ствола, чьи ветви переплетались над ними, образуя тень. Хоть и сейчас стояла ночь, переходящая в утро, но было достаточно светло, ведь даже ночи, как таковой, на этой планете не было. Только голубые сумерки, в которых ты мог увидеть даже то, что находилось в двухстах метрах от тебя, если бы не густо растущие деревья. Морти без умолку рассказал о своих приключениях с Праймом, временами жестикулировав так активно, что чуть не опрокидывал банку, оказавшуюся с газировкой. Рик слушал, уже полузакрыв глаза, лишь изредка бросал короткие реплики или кивал. По выражению его лица было видно, что мысли уже блуждают где-то далеко, но он все же делал вид, что следит за беседой. Прайм появился незаметно, как тень. Он пристроился за массивным деревом в десяти метрах от пары, прислонившись спиной к прохладной коре. Его длинные пальцы обхватили бластер, большой палец неспешно водил по предохранителю. Глаза, холодные как лед, неотрывно следили за сценой перед ним — особенно за тем, как его Морти встал на цыпочки, чтобы обнять старого Рика за шею. Объятия затянулись дольше, чем следовало бы. Первым заметил наблюдателя Рик. Его глаза сузились, когда он разглядел в тени знакомый силуэт. Он наклонился к Морти, что-то прошептал на ухо. Юноша замер, но не отпустил объятия — казалось, оба понимали, что любое резкое движение может спровоцировать скрывающуюся в тени угрозу. Но через мгновение Морти все же отстранился. Его движения были резкими, неуклюжими — он споткнулся о собственные ноги, прежде чем выпрямиться во весь рост. Когда его взгляд встретился с ледяными голубыми глазами Прайма, по телу юноши пробежала заметная дрожь. Он сразу же опустил взгляд, словно пойманный на месте преступления. Прайм плавно вышел из укрытия. Два шага — и он уже стоял перед ними с лицом столь непроницаемым, как маска. — Меня променяли? — его голос звучал спокойно, но в поднятой брови читалась опасность. Взгляд скользнул к Рику. — Нет, Рик, — залепетал Морти, голос его внезапно сорвался на высокую ноту. — Мы просто… прощались. Молодой Рик принял вызывающую позу — ноги шире плеч, подбородок приподнят. Он молча ждал продолжения, пальцы сжимали бластер чуть крепче. — Добрым словом вспоминали, — наконец процедил старый Рик, его губы растянулись в знакомой кривой усмешке. — Ну хоть не дерьмом поливали, — отрезал Прайм и резким движением направил оружие на своего двойника. Тот ответил тем же — теперь два ствола смотрели друг на друга через дрожащего Морти. — Н-н-нет! Стоп! Вы чего?! — Морти замахал руками, его голос звенел от паники. Он метался взглядом между двумя одинаковыми, но такими разными лицами. — Я же сказал, мы ничего плохого не говорили! — он обратился к Прайму, но тот даже не взглянул в его сторону. Старый Рик вытер рот тыльной стороной ладони, его ухмылка стала еще шире. — Р-риковая ты задница, только вспомнили о тебе и… — Морти нервно потер затылок, пытаясь разрядить обстановку. — Вспомнишь лучик, вот и… — перебил слова Морти Рик. В этот момент Прайм опустил взгляд ниже, медленно оглядев фигуру своего Морти с ног до головы. Этот оценивающий, слишком откровенный взгляд заставил Морти покраснеть до корней волос. Тишина между Риками становилась все более зловещей. — Не смотри так, — прошептал Морти, сжимая кулаки. Его ногти впились в ладони. — Как? — в унисон спросили оба Рика, поворачиваясь к нему. Морти отпрянул, его глаза метались от одного к другому. — Д-деды! Вам надо поговорить… наедине! — он резко развернулся и почти побежал прочь, исчезая между деревьями. Сердце Морти бешено колотилось, когда он остановился в сотне метров от места стычки. Он обхватил себя за плечи, потом начал нервно теребить пальцы, даже не глядя на них. В голове крутилась только одна мысль — что сейчас там происходит? Выстрелы? Или они все же нашли способ не убить друг друга? Он представлял Прайма — этот непредсказуемый, опасный ум, словно вращающийся барабан револьвера. Никогда не знаешь, когда прозвучит выстрел.

***

      Тень от кристаллических деревьев уже удлинилась, когда Морти услышал знакомые шаги. Он сидел, поджав колени к груди, и не сразу поднял голову, пока Прайм не остановился перед ним, заслонив быстро вставшее солнце. — Ты… — голос Морти дрогнул, когда он наконец повернулся. Его глаза, широко раскрытые, скользнули к бластеру на поясе Прайма, затем снова поднялись. — Ты его убил? Прайм стоял, засунув руки в карманы штанов. Бластер мирно покоился в кобуре. — Свалил. Искать тебя. — Он пожал плечами. — Как будто не знает, что ты уже давно мой. Морти выпустил воздух, которого не осознавал, что держал. Его смешок прозвучал нервно, но в глазах уже появилось облегчение. — О-ох уж эти… собственнические замашки, д-да, Рик? Теперь, когда напряжение начинало спадать, Морти позволил себе рассмотреть Прайма. Его взгляд скользнул по знакомым чертам — сероватой коже, резким скулам, седым вискам. На миг задержался на тонких губах, в недовольной гримасе, но сейчас казавшихся чуть мягче обычного. Взглянуть прямо в глаза он все еще не решался. Но Прайм не дал ему выбора. Жесткая ладонь лишь обхватила его локоть, поднимая на ноги. Прикосновение было твердым, но не грубым. Морти почувствовал, как по спине снова пробежали мурашки. — Привет, кстати, — прошептал он, наконец подняв глаза. Если бы у Морти был хвост, он бы сейчас бешено вилял им. Вместо этого он лишь слегка наклонил голову, позволяя Прайму видеть все свои эмоции — облегчение, благодарность, ту глупую радость, которую он не мог скрыть. Прайм смотрел на него своим обычным взглядом, но в уголках глаз появились едва заметные морщинки — как будто он тоже был рад, хотя никогда бы в этом не признался. И что самое удивительное — в обычно холодных глазах Прайма, пусть на долю секунды, мелькнуло что-то теплое, прежде чем он отвернулся, буркнув что-то неразборчивое насчет «идиотских выходок» и «пора домой».

***

      Прайм резко выдернул портальную пушку из кармана, создавая разрыв прямо перед ними. Без предупреждения он толкнул Морти в мерцающий голубой овал, сам шагнув следом с таким выражением лица, будто собирался кого-то пристрелить. Портал захлопнулся с резким шипением, оставив их в полумраке. Они материализовались в спальне Прайма — холодном, стерильном помещении с минималистичным декором. Металлические стены, аккуратно разложенные инструменты на столе, кровать с идеально заправленными углами. Это было его личное пространство, куда он редко кого-то допускал. — Ты… — Прайм начал тихо, но каждый слог звучал как взведенный курок. Он сначала стоял к парню в пол оборота. — Ты серьезно взял МОЮ пушку и пошел к НЕМУ? — Его голос постепенно набирал громкость. — После всего, что я… после всего, что МЫ… — он резко оборвал себя, сжав кулаки так, что костяшки побелели. — Р-Рик… — начал Морти, но Прайм резко взмахнул рукой, отрезая его. — Заткнись. — Его голос звучал тихо, но в нем дрожала опасная зыбь. — Пошел к нему и даже не подумал, что я замечу? Он сделал еще шаг. Морти отступил, пока спина не уперлась в стену. — Я просто… — — Заткнись, я сказал. — Прайм стремительно сократил расстояние, его движения были резкими и точными, как у хищника, загоняющего добычу в угол. Прежде чем Морти успел моргнуть, холодный металл стены уже впился ему в спину, а Прайм навис над ним, перекрывая все пути к отступлению. Его руки с громким стуком ударили по стене по обе стороны от головы Морти, заключив того в стальные объятия. Тела их почти соприкасались — Морти чувствовал жар, исходящий от разъяренного Рика, слышал его прерывистое, хриплое дыхание. Лицо Прайма было искажено холодной яростью. Глаза, обычно такие расчетливые и спокойные, теперь пылали ледяным огнем. Его губы, плотно сжатые, подрагивали от сдерживаемых эмоций. Каждая мышца его тела была напряжена, как пружина, готовый в любой момент разорваться. Прайм врезал кулаком в стену рядом с его головой еще раз, металлическая обшивка прогнулась с треском. — Ты думал, это случайность? Что я просто забыл ее в корабле? — Второй удар пришелся еще ближе, задевая прядь волос Морти. — Это была проверка, кретин. И ты провалился. Он приблизился так близко, нависая над Морти что Морти мог чувствовать его дыхание — горячее, с примесью алкоголя. —А ты что сделал? Побежал к нему при первой же возможности. Бросился в его объятия, как…— Прайм скривил губы в оскале. — Как будто все это время ждал момента сбежать. Морти дрожал. Он никогда не видел Прайма таким — глаза горели холодным бешенством, вены на шее набухли. — Я-я не хотел… — Нет, ты ХОТЕЛ! — Прайм врезал вторым кулаком в стену, теперь с другой стороны от головы Морти, полностью запирая его. — Ты блять даже смотрел на него так, как… — Он вдруг замолчал, изучая лицо Морти с новой, пугающей интенсивностью, в которую вдруг пришла озарённость и во взгляде Прайма теперь можно было прочитать то, что он всё осознал. Тишина повисла густая, напряженная. Прайм медленно наклонился ещё ближе, так что их носы почти соприкоснулись. его голос стал низким, опасным: — Все эти взгляды, Морти. Эти… дрожащие, блять, руки, когда я к тебе прикасаюсь. Ты думаешь, я слепой? — Его губы искривились. — Я знаю, на что ты смотришь. Догадываюсь, о чем мечтаешь по ночам. Морти попытался сглотнуть, но во рту пересохло. Он резко отдернул одну руку от стены и схватил Морти за подбородок, грубо принуждая смотреть ему в глаза. Его пальцы впились в кожу, оставляя красные отметины. Прайм замер на мгновение, его горячее дыхание обжигало губы Морти. Внезапно в его глазах промелькнуло что-то новое — острое, хищное понимание. — Так вот в чем дело… — он прошептал, и его голос внезапно стал мягче, но от этого только опаснее. Пальцы на подбородке Морти сжались сильнее, заставляя того слегка приоткрыть рот. — Ты не просто сбежал к нему. — Прайм провел большим пальцем по дрожащей нижней губе Морти, наблюдая, как по лицу юноши разливается яркий румянец. — Ты хотел, чтобы я… что? Догнал? Нашел? Наказал? Морти бешено заморгал, его зрачки расширились от страха и чего-то еще. Прайм усмехнулся — низко, глубоко, почти рычаще. — Ты такой предсказуемый, Морти. Такой жалко очевидный. — Он наклонился еще ближе, так что его слова теперь легли прямо на ухо дрожащего юноши. — Но знаешь что? Мне надоело читать между строк. Прайм замер, его горячее дыхание обжигало кожу Морти. Внезапно его пальцы на чужом подбородке огладили его, но затем сжали, заставляя того слегка запрокинуть голову. — Ты мой. И я не привык делиться. — прошипел он, и в голосе его звучала не просто злость, а что-то первобытное, почти животное, похожее на угрозу. — Полностью мой. И никто, слышишь, НИКТО не имеет права претендовать на тебя, сучёнок. Никто не может забрать тебя у меня. Вдолби это себе в голову, сукин сын. Морти не мог пошевелиться. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Его кисти нашли себя на запястье Прайма, что сейчас держало его. — Знаешь, ты расстроил меня сегодня, — продолжил Прайм, его губы почти касались уха Морти. Голос стал ниже, хриплее, но теперь в нем слышалась странная, почти опасная нежность. — Расстроил своего дедушку. Так может, хоть раз покажешь, как сильно ты его любишь? Он произнес это сквозь зубы, с каким-то надрывом, будто и сам ненавидел эти слова, но не мог их сдержать. Отстранившись от уха, он переместил свое лицо к чужому и выразительно посмотрел. Морти дрожал. Его руки, до этого беспомощно прижатые к руке Прайма, слегка дрогнули. И тогда — случайно, непроизвольно — он сделал крошечный шаг вперед. Их губы соприкоснулись. Сначала просто легкое, мимолетное прикосновение. Морти даже не осознал, как это произошло — его тело будто действовало само, без разрешения разума. Но Прайм… Прайм замер на секунду, его пальцы задержали подбородок Морти, не давая тому отстраниться. А потом он ответил. Грубо. Жестко. Без нежностей. Его губы впились в губы Морти с такой силой, что тот ахнул, но звук тут же был проглочен поцелуем. Прайм не целовал — он забирал, захватывал, помечал, как зверь свою добычу. Одна его рука вцепилась в волосы Морти, откидывая голову назад, другая — обхватила талию, прижимая к себе так сильно, что дышать стало невозможно. Морти не сопротивлялся. Его пальцы вцепились в костюм Прайма, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли притянуть ближе. Его губы дрожали, но отвечали — неумело, неловко, но искренне. Когда Прайм наконец оторвался, они оба тяжело дышали. — Вот видишь, — его голос звучал хрипло, почти неузнаваемо. — Не так уж сложно, да? Морти не ответил. Он просто стоял, губы его были слегка припухшими, глаза — широко раскрытыми, полными немого вопроса. Прайм медленно провел большим пальцем по его нижней губе, стирая следы поцелуя. — Но если ты когда-нибудь снова сбежишь к нему… — Он не закончил. Не нужно было. В его глазах читалось обещание, от которого по всему телу Морти пробежали мурашки. Прайм наконец чуть отступил, оставив Морти прижатым к стене. Его губы всё ещё горели от прикосновения. — Я должен был оставить тебя там, на этой планете, Морти?.. Он не мог отвести глаз от Прайма, от того, как тот медленно приближался, каждый шаг словно растягивая время. Прайм протянул руку, грубые пальцы скользнули по щеке Морти. —…С ним? — его ладонь почувствовала, как голова спутника отрицательно закивала в ответ на его слова. — Я… — голос Морти сорвался на шепот. — Нет, Рик… Прайм перестал двигаться, а его взгляд пробежался по лицу Морти, по его губам, по дрожащим векам. И в нем, кажется, что-то дрогнуло. — Черт возьми… — прошептал он, почти с отчаянием, прежде чем снова притянуть Морти к себе. На этот раз поцелуй был другим — менее грубым, но не менее требовательным. Его рука скользнула под футболку Морти, огладила ребра, поднимаясь выше, к самой груди. — Морти ахнул, но не отстранился — наоборот, его руки обвили шею Прайма, прижимаясь ближе. Он чувствовал, как дрожит всем телом. — Ты весь дрожишь, — провел он пальцем по горячей щеке Морти. — Это страх… или предвкушение? Морти не ответил — не мог. Его мысли путались, тело горело, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Вместо слов он лишь слабо кивнул, чувствуя, как Прайм ухмыляется прямо над ним. — Всё ещё хочешь к нему? Морти замер на мгновение, его дыхание стало прерывистым. Глаза, широкие и тёмные, метнулись в сторону, затем снова поднялись на Прайма. — Нет. Он произнёс это тихо, но твёрдо. Его пальцы, всё ещё вцепившиеся в плечи Прайма, слегка дрожали, но не отпускали. — Я… я не хочу к нему. И тогда, прежде чем Прайм успел бы что-то сказать, Морти сам потянулся вперёд, прижимаясь губами к его рту. Это был не поцелуй — это было признание. Аккуратное, немного неумелое, но искреннее. Рука обвила талию Морти, приподнимая его, прижимая к себе ещё сильнее. — То-то же. — прошипел он прямо в губы Морти, прежде чем снова заглушить его поцелуем. Больше слов не понадобилось. Морти, конечно, ещё хотел добавить, весь краснея до кончиков ушей, что: «Ты… ты лучше…» — но не стал, ведь Прайм, разумеется, тут же заставил бы его доказать это.

***

Прайм не просто целовал его — он поглощал или стирал с губ Морти воспоминания о прежнем Рике. Его губы скользнули от рта Морти к шее, оставляя влажные, горячие следы. Зубы впились в нежную кожу — не сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы Морти резко вдохнул и выгнулся всем телом навстречу. — Р-Рик… — Тихо. Прайм не дал ему договорить. Его рука резко залезла под футболку Морти, шершавые пальцы нашли один из сосков и сжали — сначала легко, потом сильнее, заставляя того вздрогнуть. — А-ах!.. Морти вцепился в плечи Прайма, его ноги подкосились, но отстраниться он не мог — Прайм уже прижимал его к стене, колено резко уперлось между его бедер, создавая сладостное, невыносимое давление. — Нравится? — Прайм прошептал это прямо в ухо Морти, его голос был таким невыносимо привлекательным. Ответом на его слова было сбивчивое дыхание, дрожащее тело и отсутствие сопротивления. Наоборот — его бедра сами потянулись навстречу, искали трения, даже когда разум кричал, что это слишком. Прайм ухмыльнулся на это. — Вот же ты… Его пальцы снова скользнули по соскам Морти, кружа, щипая, заставляя того стонать все громче. А губы тем временем опустились ниже — к ключицам, к груди, к тому месту, где пульс бешено стучал под тонкой кожей. Морти уже не мог думать. Его тело горело, каждый нерв был натянут, как струна. Он хватался за Прайма, то пытаясь притянуть его ближе, то слабо отталкивая — будто не знал, чего хочет сам. Но Прайм знал. И не собирался останавливаться.       Он прижал Морти к столу, грубо расставив его ноги шире. Металл был холодным под оголенной кожей, но Морти едва ли это замечал — все его внимание было приковано к рукам Прайма, которые уже расстегивали его ширинку. — Рик, п-подожди… — голос Морти дрожал, но в нем не было настоящего протеста. — Заткнись уже и не ной как целка. Прайм не стал церемониться. Его пальцы приспустили штаны и боксеры. Холодный воздух лаборатории обжег оголенную кожу, но почти сразу его заменило тепло ладони Прайма, грубо обхватившей его член. — Ч-чёрт!.. Морти дернулся, его спина выгнулась, а пальцы вцепились в край стола. Прайм наблюдал за каждой его реакцией — как расширяются зрачки, как губы дрожат, как живот предательски вздрагивает при каждом движении его руки. — Вот ты значит какой, — Прайм хрипло усмехнулся, медленно проводя большим пальцем по головке, собирая капли смазки. — Весь из себя невинный, а тут… Его пальцы сжались чуть сильнее, и Морти застонал, запрокинув голову. Прайм не торопился. Он работал рукой с расчетливой жестокостью — то ускоряясь, то замедляясь, то сжимая так, что Морти чуть не взвизгивал, кусал губу, сдерживался, чтобы не начать подаваться бедрами к руке. Губы касались шеи, оставляя отметки. — Р-рик… я … я не могу … Он слабо толкал Прайма свободной рукой, но его тело предательски тянулось к прикосновениям, бедра уже сами двигались навстречу каждому движению. Прайм усмехнулся, наблюдая, как Морти мечется между желанием вырваться и потребностью получить больше. Его ладонь стала влажной от предэякулята, движения — еще более быстрыми, целенаправленными. Он был полностью в его власти. И Прайм этим наслаждался. — Кончай. — приказал он, резко сжимая основание члена большим и указательным пальцем. — Сейчас же. Кончи для меня, Морти. Морти закинул голову назад, его тело напряглось как струна, а затем — резко обмякло, дрожа в волнах удовольствия. Прайм не отпускал его еще несколько секунд, продлевая ощущения, пока Морти не начал слабо стонать от переизбытка чувств. Когда он наконец убрал руку, Морти медленно сполз в сторону, осев на пол, так как его ноги больше не слушались. Его штаны все еще были спущены, а грудь быстро вздымалась. Прайм отошел, вытирая руку о штанину. — Прибери себя потом. — бросил он, уже поворачиваясь к выходу и дверь захлопнулась.

***

      Морти остался сидеть на холодном полу комнаты, его тело всё ещё дрожало, а в ушах звенело от собственного учащённого дыхания. Прошло несколько долгих минут, прежде чем он смог заставить себя встать. Ноги подкашивались, но он упёрся ладонью в стену и, шатаясь, поплёлся к своей комнате. Душ он принял на автомате — горячая вода смыла с кожи следы Прайма, но не смогла смыть ощущение его рук. Морти стоял под почти обжигающими струями, закрыв глаза, и каждый раз, когда веки смыкались, перед ним всплывали те же картины: То грубые пальцы, сжимающие его там, затем голос Прайма, приказывающий ему кончить. И то, как он сам предательски поддался, как его тело ответило на каждое прикосновение. Он вытерся наспех, даже не глядя на своё отражение в зеркале, и рухнул на кровать. Полдня он провалялся в полудрёме, то проваливаясь в сон, то просыпаясь от навязчивых воспоминаний. Его тело реагировало на них, но он даже не прикоснулся к себе — боялся, что если начнёт, то не сможет остановиться.       

***

Закатное солнце уже начало пробиваться сквозь шторы, когда Морти, наконец, осмелился выйти из своей комнаты. Он двигался осторожно, будто боялся разбудить спящего зверя, но Прайм уже сидел на кухне, уткнувшись в планшет, с чашкой кофе в руке. Морти замер в дверном проеме. — Э-э… Прайм даже не поднял голову. — Если ты сейчас начнешь заикаться, я вылью этот кофе тебе на голову. Морти сглотнул. — Я не… я просто хотел сказать, что… Прайм посмотрел на него, когда он начал говорить. Морти успокоился, когда увидел, что хоть его взгляд и был привычно колючим, но без вчерашней ярости. — Что? Что ты «просто хотел сказать»? Что ты мокрый извращенец, который бегает к другим Рикам, когда хочет внимания? Морти покраснел, кажется, до корней волос. — Ну… наверное… да… Тишина повисла в воздухе. Прайм отхлебнул кофе, поставил чашку и медленно поднялся. — Ну и идиот. — Он прошел мимо, намеренно задев Морти плечом, но в последний момент его пальцы скользнули по спине юноши вниз — быстро, почти незаметно. — Мне не нужно твое признание, чтобы сложить 2+2. — Прости, Рик… — 18:00. Лаборатория, поможешь. И на этот раз не заставляй меня ждать, Морти. Дверь за ним закрылась. Морти остался стоять, чувствуя то место, где только что были пальцы Прайма. Да, он не сказал «я тебя люблю», не сказал «прости». Но он и не вышвырнул Морти за дверь, не назвал его уродом и не отверг. И он понял, что его, по всей видимости приняли, что Рик узнал и оказался не против его странных фетишей, касающихся его. Морти даже вспыхнул, когда в голове промелькнула мысль о следующем разе с ним, но он поспешно оказался у раковины и ополоснул лицо холодной водой.

***

Эпилог

      Прошли месяцы. Морти больше не дрожал, когда Прайм подходил слишком близко. Теперь он просто закатывал глаза, когда тот намеренно задевал его плечом, проходя мимо, или «случайно» задерживал руку на его талии на секунду дольше необходимого. А Прайм… Прайм больше не притворялся, что не замечает взглядов Морти.       Однажды вечером, когда они вдвоем рядом сидели в лаборатории (Морти — с бутербродом в руках, Прайм — с паяльником), раздался резкий звук из-под рук Рика и Морти от неожиданности уронил несколько огурцов на пол. — Чёрт. — пробормотал он, нагибаясь, чтобы подобрать их. И тут же почувствовал, как пальцы Прайма легли на затылок Морти внезапно, но плавно – скорее с той твердой уверенностью, которая не оставляла места для возражений. Его ладонь была теплой даже через кудри волос, пальцы слегка сжали их, не причиняя боли, пропуская между пальцев, но и не позволяя шевельнуться. Морти замер, почувствовав, как большой палец Прайма неожиданно мягко провел по его коже у линии роста волос – один единственный, почти небрежный жест, который длился меньше пяти секунд, но от которого по спине Морти пробежали мурашки. И так же внезапно, как началось, прикосновение исчезло. Прайм отдернул руку, будто ничего не произошло, оставив после себя лишь легкое покалывание на коже и странное ощущение, будто это место теперь отмечено. Такие приколы или заигрывания Прайм устраивал для него в самые разные и неожиданные моменты жизни, как раз поэтому он не мог к ним привыкнуть. В какие-то разы его прикосновения оставались на Морти дольше, они переходили во что-то плавное и более весомое. Чувствовав, как млеет под ними Морти, он самодовольно фыркал и спрашивал: «—Хочешь поцеловаться?». Ответом всегда были прикрытые глаза парня и движение обоих тел навстречу друг другу и больше ничего не имело значение. Это и было их соглашение, возможно странное и немыслимое, но именно их.

Конец