Искры прошло

Летние каникулы закончились, и класс 1-А переехал в общежитие U.A. После всех событий в тренировочном лагере — нападения Лиги Злодеев и похищения Бакуго — администрация школы решила, что так будет безопаснее для учеников. Кацуки лежал на кровати в своей комнате, уставившись в потолок. Было около десяти вечера, но сон не шел. Он злился — на ситуацию, на Деку, на учителей, но больше всего на самого себя. То, что его спасали, как какую-то беспомощную жертву, унижало его гордость. "Чёрт возьми," — пробормотал он, переворачиваясь на бок. Внезапно острая боль пронзила его голову. Кацуки резко сел, схватившись за виски. "Какого...?" — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Боль нарастала, будто кто-то забивал гвозди в его череп. Перед глазами заплясали черные пятна. Он упал обратно на кровать, задыхаясь от интенсивности приступа. А потом начали приходить образы. Фрагменты воспоминаний, которых у него никогда не было. _Детский дом... Ватари... L... Ниа..._ "Что за херня?" — простонал Кацуки, катаясь по кровати. _Тетрадь смерти... Кира... Шоколад... Мафия..._ Воспоминания становились ярче, отчетливее. Это были не сны и не фантазии — они ощущались настоящими, как будто он действительно прожил другую жизнь. _Михаэль Кель. Мелло._ Кацуки скатился с кровати и упал на колени, дрожащими руками хватаясь за голову. Перед его внутренним взором проносилась целая жизнь — напряженная, полная борьбы, одержимости и... шоколада? Он видел себя — нет, не себя, а Мелло — мальчиком в приюте Вамми, затем подростком, одержимым идеей превзойти Ниа и стать преемником великого детектива L. Видел, как он вступает в мафию, манипулирует людьми, идет по головам ради своей цели. Видел собственную смерть — внезапную, нелепую, от сердечного приступа, вызванного проклятой тетрадью. Боль достигла пика, а затем резко отступила, оставив Кацуки задыхающимся на полу комнаты. Он медленно поднялся на четвереньки, а затем сел, прислонившись к кровати. "Я... Мелло?" — прошептал он, впервые в жизни испытывая настоящую растерянность. Воспоминания Мелло не исчезли. Они остались с ним, такие же яркие и детальные, как воспоминания Кацуки Бакуго. Два разных человека, две разные жизни — в одной голове. Кацуки встал на дрожащих ногах и подошел к зеркалу. Он смотрел на свое отражение, но видел и другое лицо — со шрамом, с длинными светлыми волосами, с холодными глазами, в которых горела жажда победы любой ценой. "Как это возможно?" — спросил он себя, касаясь пальцами лица. Странно, но паники не было. Была лишь тихая ярость и... любопытство. Кацуки — нет, теперь он был чем-то большим, чем просто Кацуки — чувствовал, как два разных характера сливаются в один. Вспыльчивость и гордость Бакуго, холодный расчет и беспринципность Мелло. Одержимость победой у обоих. Он улыбнулся своему отражению, и в улыбке проскользнуло что-то хищное, что-то, чего раньше не было. "Вот это будет интересно," — произнес он, и в его голосе слышались нотки, которых раньше не было. "Мелло и Бакуго... Кто бы мог подумать." Он открыл ящик стола и достал шоколадку, которую хранил для перекусов. Медленно развернул фольгу, отломил кусочек и положил в рот, наслаждаясь вкусом, который внезапно стал для него в сто раз важнее. "Теперь все будет по-другому," — пообещал он себе. "И на этот раз я не проиграю." Он не знал, почему это произошло, но одно было ясно: с воспоминаниями и опытом Мелло, с силой взрыва, с новой решимостью — ничто не сможет остановить его. Ни Деку, ни Тодороки, ни злодеи. Ни даже боги смерти, если они существуют и в этом мире.