Искры прошло

Той ночью Кацуки почти не спал. Он сидел на кровати, прислонившись к стене, и методично поедал шоколад, пытаясь упорядочить хаос в своей голове. Две жизни, два набора воспоминаний, два разных мира. В одном — причуды, герои и злодеи. В другом — тетради смерти, детективы и криминальный мир. К рассвету он пришел к нескольким выводам. Во-первых, он не сошел с ума — воспоминания были слишком реальными, слишком детальными. Во-вторых, это был шанс. Шанс стать сильнее, умнее, лучше. Когда прозвенел будильник, Кацуки уже был на ногах. Он принял душ, оделся и, перед тем как выйти из комнаты, посмотрел на себя в зеркало еще раз. "Время показать этим придуркам, с кем они имеют дело," — усмехнулся он. *** В общей гостиной уже собрались несколько одноклассников. Киришима размахивал руками, рассказывая что-то Каминари и Серо. Яойорозу с Джиро сидели в углу, тихо о чем-то беседуя. Мидория — конечно же, чертов Деку — что-то записывал в свой блокнот. — О, Бакубро! Доброе утро! — радостно окликнул его Киришима, махнув рукой. Обычно Кацуки огрызнулся бы или проигнорировал приветствие. Но сегодня он был не только Кацуки. Он был также Мелло — манипулятором, стратегом, человеком, который знал ценность связей. — Утро, — коротко ответил он, направляясь к кухне. Киришима удивленно моргнул, не ожидав даже такого скупого ответа. В кухне Кацуки обнаружил Тодороки, готовящего себе завтрак. Их взгляды встретились, и на мгновение Кацуки ощутил знакомую волну раздражения. Но затем в его сознании всплыли воспоминания Мелло о Ниа, его вечном сопернике. "Интересно," — подумал он, — "Тодороки похож на Ниа своей холодностью, но его история другая. Он борется со своим прошлым, а не живет ради соревнования..." — Что-то не так, Бакуго? — спросил Тодороки, заметив пристальный взгляд. — Просто задумался, — ответил Кацуки, доставая из холодильника яйца и молоко. — Как твой старик? Все еще пытается сделать из тебя свою марионетку? Тодороки напрягся, его разноцветные глаза сузились. — С каких пор тебя это интересует? Кацуки пожал плечами, начиная готовить омлет. — Я знаю, что значит иметь навязанное предназначение. Быть номером два, живущим в тени другого, — он говорил спокойно, почти задумчиво. — В моей... в прошлом я понял, что иногда нужно идти своим путем, даже если это путь через ад. Тодороки уставился на него с неприкрытым удивлением. Бакуго, говорящий философскими фразами? Бакуго, который, кажется, понимает его ситуацию с отцом? — Ты... в порядке? — осторожно спросил он. Кацуки усмехнулся, но не своей обычной агрессивной усмешкой, а чем-то более сложным, с оттенком горечи. — Скажем так, у меня была... просветляющая ночь. Больше они не разговаривали, но Тодороки продолжал бросать на него озадаченные взгляды. *** На занятиях Кацуки вел себя иначе. Он все еще был резким, все еще не терпел глупости, но теперь в его поведении появилась расчетливая холодность. Он слушал преподавателей с новым вниманием, анализируя информацию через призму двух жизненных опытов. Особенно его заинтересовали занятия по стратегии и тактике геройской работы с Айзавой. Раньше Кацуки считал, что лучшая стратегия — это сокрушительная сила и скорость. Теперь, с интеллектом и опытом Мелло, он видел другие возможности. — Бакуго, — обратился к нему Айзава после одного из занятий, — я заметил изменения в твоем подходе. Ты стал более... аналитичным. Кацуки пожал плечами. — Я многое понял после того, что случилось в лагере. Айзава изучающе посмотрел на него. — Ты понимаешь, что можешь обратиться за помощью, если что-то беспокоит? — Со мной все в порядке, — твердо ответил Кацуки. — Лучше, чем когда-либо. И это была правда. Впервые в жизни он чувствовал себя по-настоящему цельным. Гнев все еще был там, но теперь он был направлен, сфокусирован, как лазерный луч вместо взрыва. *** Вечером, вернувшись в свою комнату, Кацуки достал блокнот и начал писать. Сначала он составил список всего, что знал о классе 1-А, о преподавателях, о Лиге Злодеев. Затем — список своих сильных и слабых сторон, уже с учетом опыта и знаний Мелло. "Деку," — написал он, — "одержим идеей быть героем, как Всемогущий. Самоотверженный до глупости. Сильный, но неопытный." "Тодороки — внутренний конфликт, огромная сила, но психологические блоки. Может быть полезным союзником." "Киришима — лоялен, честен, прямолинеен. Потенциальный ближайший соратник." Он продолжал писать, анализируя каждого из своих одноклассников, учителей, известных ему злодеев. Мелло в нем видел шахматную доску, где каждый был фигурой с определенными возможностями и слабостями. Закончив с анализом людей, он перешел к ситуации в целом. "Всемогущий потерял силы. Символ мира пал. Общество на грани. Лига Злодеев набирает силу. Они хотели завербовать меня — почему?" Он задумался над последним вопросом. Почему Лига так настойчиво пыталась привлечь его на свою сторону? Что они в нем увидели? "Гнев," — осенило его. — "Они увидели мой гнев и решили, что я могу стать злодеем." Кацуки горько усмехнулся. Они не ошиблись — в прошлой жизни, как Мелло, он действительно переступил черту, стал преступником ради достижения цели. Но в этот раз все будет иначе. "Я не стану героем для славы или из чувства долга. И я точно не стану злодеем," — записал он. — "Я буду тем, кто меняет правила игры. Как L, как Мелло... но на этот раз я не проиграю." Он откинулся на спинку стула, задумчиво постукивая ручкой по губам. План начал формироваться в его голове — план, в котором он использовал все свои знания, все свои навыки, все свои связи. Внезапный стук в дверь вырвал его из размышлений. — Каччан? Ты там? — это был голос Мидории. — Можно поговорить? Кацуки посмотрел на дверь, потом на свои записи. Старый Кацуки послал бы Деку куда подальше. Мелло использовал бы его в своих целях. — Входи, Деку, — произнес он, убирая блокнот в ящик стола. — Давно пора нам поговорить.