Искры прошло

Дверь медленно открылась, и Мидория осторожно вошел в комнату. Его зеленые глаза настороженно смотрели на Кацуки, как будто ожидая взрыва гнева в любой момент. — Каччан... то есть, Бакуго, — начал он, нервно сжимая руки, — я просто хотел узнать, как ты... после всего, что случилось. Кацуки жестом указал на свободный стул. — Садись, Деку. Нечего мяться в дверях. Изумрудные глаза Мидории расширились от удивления. Бакуго, приглашающий его сесть? Без криков и оскорблений? Что-то определенно было не так. — Ты... не злишься? — осторожно спросил Мидория, присаживаясь. Кацуки усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной ярости. — На что именно мне злиться? На то, что меня похитили? На то, что вы с остальными пришли меня спасать? Или на то, что из-за этого Всемогущий окончательно потерял свои силы в битве с Всё За Одного? Мидория вздрогнул. Последнее сражение Всемогущего с главным злодеем Японии, Всё За Одного, закончилось победой для героев, но какой ценой? Символ мира был вынужден уйти на пенсию, раскрыв всему миру свою истинную, немощную форму. И хотя самый опасный злодей теперь находился в тюрьме особого режима Тартар, мир потерял своего главного защитника. — Я не виню тебя, Каччан, — тихо сказал Мидория. — Ты не виноват в том, что Всемогущий... — Я знаю, — прервал его Кацуки. — Я много думал об этом. О нашем мире, о системе героев, о том, что значит быть сильным. Он встал и подошел к окну, глядя на школьный двор, освещенный вечерними огнями. — Знаешь, Деку, я всегда хотел быть лучшим. Победить всех. Стать героем номер один, — он обернулся, и в его глазах Мидория увидел что-то новое, какую-то глубину, которой раньше не было. — Но я никогда не задумывался о том, что значит быть героем на самом деле. Не в смысле славы или рейтингов. А в смысле защиты общества, системы, справедливости. Мидория моргнул, не веря своим ушам. — Каччан... что с тобой случилось? Кацуки усмехнулся и коснулся своего виска. — Скажем так, я получил... новую перспективу. Новый взгляд на вещи. Он вернулся к столу и сел, пристально глядя на Мидорию. — Что ты знаешь о Лиге Злодеев, Деку? О их реальных мотивах? — Ну, — начал Мидория, инстинктивно переходя в режим анализа, — их лидер, Томура Шигараки, кажется, одержим идеей разрушения общества. Он ненавидит героев, особенно Всемогущего. Курогири, чёрный туман, выполняет роль транспорта и поддержки. Химико Тога и Дабл... они просто наслаждаются насилием. А Даби... — А что насчет их идеологии? — перебил его Кацуки. — Почему они делают то, что делают? Мидория задумался. — Я не уверен. Шигараки говорил о создании мира без Всемогущего, без системы героев. Но я не понимаю, чего они хотят достичь в конечном итоге. — Именно, — кивнул Кацуки. — Мы сражаемся с ними, не понимая их мотивов. Как можно победить врага, не зная, чего он на самом деле хочет? Мидория удивленно смотрел на Бакуго. Этот аналитический подход, эта холодная логика — всё это было совершенно не в стиле вспыльчивого Каччана, которого он знал с детства. — В приюте Вамми нас учили, что ключ к победе — понимание образа мыслей противника, — задумчиво произнес Кацуки. — В приюте... что? — недоуменно переспросил Мидория. Кацуки моргнул, как будто только что осознал, что сказал. — Неважно, — он махнул рукой. — Слушай, Деку, я знаю, что ты получил свою причуду от Всемогущего. Мидория побледнел и начал бормотать отрицания, но Кацуки поднял руку, останавливая этот поток слов. — Не утруждайся. я знаю, что Всемогущий передал её тебе, сделав своим преемником. Вы с ним слишком очевидны. А я просто соединил информацию. — Как... как ты...? — запинаясь, произнес Мидория. — Я наблюдал, анализировал, сопоставлял факты, — ответил Кацуки. — Это то, что я... научился делать. Он наклонился вперед, его глаза горели напряженной решимостью. — Деку, ситуация серьезнее, чем кажется. С Всё За Одного в тюрьме и Всемогущим без сил, баланс нарушен. Но это не значит, что угроза миновала. Наоборот, я думаю, что это только начало. Мидория медленно кивнул, все еще пытаясь осмыслить новое поведение Бакуго. — Айзава-сенсей говорит, что Лига может перегруппироваться. А в новостях обсуждают появление новых групп злодеев, воодушевленных падением Всемогущего. — Именно, — кивнул Кацуки. — И что делает UA? Прячет нас в общежитиях, усиливает безопасность. Оборонительная позиция. Он встал и начал ходить по комнате. — Но войны не выигрывают, сидя в обороне, Деку. Их выигрывают, захватывая инициативу, атакуя первыми, предугадывая ходы противника. Мидория с беспокойством следил за Бакуго. — Ты предлагаешь нам... атаковать Лигу? Но мы же только ученики! Мы не можем... — Нет, я не предлагаю нам бросаться в бой, — покачал головой Кацуки. — Я предлагаю нам быть умнее. Готовиться. Собирать информацию. Понять, с чем мы на самом деле имеем дело. Он остановился и посмотрел прямо в глаза Мидории. — Деку, ты ведь чувствуешь, что что-то большое надвигается, верно? Что-то, что изменит наш мир навсегда. Мидория медленно кивнул. После того, как Всемогущий раскрыл ему правду о Всё За Одного, о истории причуды "Один за всех", о тайной войне, длящейся поколениями, он не мог не чувствовать груз надвигающейся бури. — Я... да, — тихо ответил он. — Учитель Гранторино сказал мне готовиться. Что теперь я должен стать новым символом мира. — Но ты не готов, — прямо сказал Кацуки. — Ни один из нас не готов к тому, что грядет. Он сел обратно за стол и открыл ящик, доставая блокнот. — Вот почему я хочу предложить тебе сделку, Деку. Мидория удивленно поднял брови. — Сделку? — Союз, — уточнил Кацуки. — Мы с тобой всегда были соперниками. Ты всегда смотрел мне в спину, я всегда старался быть впереди. Но сейчас ставки слишком высоки для соперничества. Он открыл блокнот и показал Мидории страницы, заполненные аккуратными записями, схемами, анализом. — Я предлагаю объединить усилия. Твоя сила и моя... стратегия. Вместе мы сможем подготовиться к тому, что грядет. Мидория смотрел на страницы блокнота с растущим изумлением. Детальный анализ способностей каждого ученика класса 1-А, схемы возможных комбинаций в командной работе, даже предположения о структуре и мотивах Лиги Злодеев — всё было систематизировано с пугающей тщательностью. — Каччан... это невероятно. Когда ты успел всё это сделать? И... почему? Кацуки закрыл блокнот. — Скажем так, я многое переосмыслил после похищения, — он протянул руку. — Так что, Деку? Мы союзники? Мидория смотрел на протянутую руку с недоверием. Это была рука, которая столько раз била его в детстве, рука, державшая его за горло и грозившая взорвать его лицо. Но сейчас в глазах Кацуки не было ненависти или презрения. Там была решимость, уверенность и что-то еще, чего Мидория не мог точно определить. — Союзники, — кивнул он, пожимая руку Бакуго. — Но, Каччан... что именно ты планируешь? Кацуки улыбнулся, и в этой улыбке было что-то от прежнего Бакуго, но также что-то новое, опасное, расчетливое. — Для начала, — сказал он, — нам нужно понять, кто такой Всё За Одного на самом деле. Почему он так одержим причудкой Всемогущего. И как он связан с Шигараки. Он встал, подходя к стене, где висела карта Японии. — А потом, — продолжил он, указывая на район, где располагалась тюрьма Тартар, — нам нужно поговорить с самим дьяволом. Мидория побледнел. — Ты... ты хочешь поговорить с Всё За Одного? Но это невозможно! Тартар — самая охраняемая тюрьма в стране! Даже профессиональные герои не могут... — "Невозможно" — это слово для тех, кто не умеет мыслить нестандартно, Деку, — произнес Кацуки с усмешкой, которая заставила Мидорию вздрогнуть. — А у меня опыт общения с преступным миром больше, чем ты можешь себе представить. Он отошел от карты и сел обратно за стол. — Но это дальние планы. Сначала нам нужно укрепить наши позиции здесь, в UA. Создать команду, которой мы сможем доверять. Киришима, Тодороки, возможно, Яойорозу... нам понадобятся верные союзники. Мидория пристально смотрел на Бакуго, пытаясь понять, что произошло с его детским другом и соперником. Каччан всегда был умным, но эта холодная расчетливость, эта стратегическая глубина мышления, этот... почти манипулятивный подход — всё это было совершенно ново. — Каччан, — осторожно начал он, — что с тобой случилось после похищения? Они что-то сделали с тобой? Кацуки встретился с ним взглядом, и на мгновение Мидории показалось, что он видит двух разных людей в одних глазах. — Нет, Деку. Со мной ничего не сделали, — ответил он. — Просто я... вспомнил кое-что важное. Вспомнил, кем был раньше. Он откусил кусочек шоколада, который достал из кармана, и улыбнулся загадочной улыбкой. — И поверь мне, этот человек знает, как выигрывать войны. Даже если для этого придется стать чудовищем.