Охота на кукловода

Следующее утро началось с мрачной поездки на овощной склад, где произошло новое убийство. Когда герои прибыли на место, атмосфера сразу сгустилась — и не только из-за утреннего тумана. — И снова вы, — сухо бросил Арсений, заметив Юлю и Антона среди толпы. — А вы думали, мы бросим это дело на полпути? — усмехнулась Юля, доставая блокнот. — Мы тоже вас безумно рады видеть, — с сарказмом добавил Антон, поправляя кудри. — Ладно, проехали, — вмешался Олег, оглядываясь по сторонам. — Кто у нас? К ним подошёл криминалист в перчатках, слегка поморщившись от запаха гниющей капусты: — Мальчик. Примерно 12 лет. Сафронов Никита Александрович. Был найден вот здесь, у контейнера с луком. Под мышкой — детская книжка со сказкой «Чиполлино». Все переглянулись. — Он начал играть с мальчиками? — нахмурился Игорь. — Меняет правила. — Это уже не просто принцессы… — пробормотал Арсений. — Это — просто сказки. В общем смысле. — Я позвонил знакомому, — сказал Дима, глядя на экран телефона. — Он скоро будет. Сергей Разумовский, айтишник и хакер, если по-простому. Взломает камеры, найдёт маршрут, откуда и куда этот псих возил мальчишку. — Отлично, хоть какая-то зацепка, — кивнул Олег. Юля, стоя чуть в стороне, лихорадочно черкала в блокноте, бормоча себе под нос: — Чиполлино… овощной склад… мальчик… Никита… Буквы, буквы, буквы… — «Н» — Никита, «Ч» — Чиполлино, «О» — овощной склад… Снова три буквы. И снова ничего конкретного. Или…? Антон подошёл ближе, заглянув ей через плечо: — Что-то складывается? — Пока нет, — призналась она. — Но он точно не действует хаотично. Всё это — схема. Только мы пока собираем углы пазла, а не центр. — Может, этот Никита вообще не должен был быть следующим. — Арсений подошёл ближе, задумчиво щурясь. — Может, это предупреждение. Или… — Или у него изменился план, — мрачно вставил Игорь. — А может, он просто тестирует, как мы отреагируем на "другой жанр". — Всё может быть, — отозвался Дима, получив уведомление. — Разумовский уже на месте. Пошли смотреть, что там с камерами. — Пошли, — кивнул Арсений. — А вы, журналисты, держитесь рядом. Вдруг ваша интуиция снова сработает. Юля улыбнулась уголком губ. — Как мило. Вы признали, что мы вам полезны. — Я сказал "вдруг", — буркнул он и пошёл прочь. Все подошли к тёмно-серой машине, припаркованной у бокового входа на склад. Возле неё стоял рыжеволосый парень в ярком спортивном костюме, с ноутбуком в руках и ухмылкой на лице. Он лениво жевал жвачку и махнул рукой при виде Дубина. — Серый, привет! — радостно окликнул его Дима, подходя первым и хлопнув друга по плечу. — Димон, здорово. — Сергей Разумовский хлопнул его в ответ и бегло окинул остальных взглядом. — Это и есть твоя команда? Серьёзно? Слишком уж хмурые для людей, которые ловят маньяка по сказкам. — Не до юмора, Серый, — буркнул Арсений, подходя ближе. — У нас труп двенадцатилетнего на складе и “Чиполлино” под боком. Быстро сможешь пробить камеры? — Уже лезу в систему, — спокойно отозвался Сергей, щёлкая по клавишам. — Место — чистое, почти без охраны, сигнал слабый, но кое-что уже тяну. Пауза. — Есть! Нашёл камеру у въезда. Вот, смотрите… На экране ноутбука замелькали чёрно-белые кадры с камеры видеонаблюдения. Все склонились ближе. Было видно, как к воротам медленно подъезжает фургон без номеров. Из него выходит человек в маске с нарисованной улыбкой. — Он знает, где камеры, — заметил Игорь, прищуриваясь. — И как их обходить. Профессионально. — Или просто больно умный псих, — вставил Олег. — Всё продумано до мелочей. — Я попробую поработать с дорожными — может, где-то по пути камеры его всё же зацепили, — сказал Сергей. — Но нужен час-два. — Делай, что можешь, — кивнул Арсений. — А мы пока пройдёмся по складу ещё раз. Есть ощущение, что он что-то оставил. Специально. Юля достала блокнот и прошептала Антону: — Всё больше похоже на спектакль. И он явно ждёт, когда зрители поймут сюжет. — Осталось понять, где следующий акт, — так же тихо ответил Антон. Сергей сидел в своей машине, уставившись в экран ноутбука. Его пальцы быстро скользили по клавишам, перебирая файлы с камер наблюдения. Снаружи, у приоткрытой двери машины, стояли Дима и Олег, вглядываясь в экран поверх его плеча. — Ну что, есть что-то? — нетерпеливо спросил Дубин, поглядывая на часы. — Потерпи, гений, я только начал копать. Тут архивы на полгода вперёд, а у них — камеры с таким качеством, будто их ставили в девяносто пятом, — буркнул Сергей, не отрывая взгляда от монитора. — Всё равно лучше, чем ничего, — заметил Олег, облокачиваясь на крышу машины. — Если хоть что-то найдём — уже зацепка. --- В это время внутри склада царила тишина и холод, нарушаемые лишь шагами. Между рядами коробок и палет медленно шли Арсений, Игорь, Антон и Юля, внимательно осматривая каждый угол. — Похоже, он заранее всё подготовил, — сказал Арсений, рассматривая стену, где была приколота вырванная страница из книги. — "Чиполлино". Мальчик, овощи, восстание против власти. Думаете, он намекает? — Не просто намекает, а оставляет маршрут, — мрачно сказал Игорь. — Каждая жертва — как глава в книге. Или как декорация в спектакле. — Вопрос — кто следующий персонаж? — спросила Юля, доставая блокнот. — Если он перешёл к детским сказкам шире, а не только принцессам, может, следующей станет Красная Шапочка? Или Золотоё рыбка? — Или кто угодно. Вот в чём проблема, — отозвался Антон, вглядываясь в потолок, где была протянута странная верёвка. — Здесь тоже, смотрите — будто примерял, куда бы подвесить. Арсений подошёл ближе и кивнул. — Он не просто убивает. Он репетирует. Как режиссёр перед премьерой. В этот момент раздался голос по рации Дубина: — Ребята, поднимайтесь! Серёга что-то нашёл! Все четверо — Арсений, Игорь, Юля и Антон — ускорили шаг, пробираясь обратно через склад. Арсений первым вышел на улицу, щурясь от резкого света. Возле машины уже собрались Дима и Олег, склонившиеся к экрану ноутбука. Сергей, сосредоточенный, даже не обернулся, когда группа подошла. — Что у тебя? — сразу спросил Арсений. Сергей кивнул на экран: — Камера у чёрного входа. Две ночи назад. Смотрите. Он перемотал запись назад, и на экране показалось нечто тревожное: человек в длинном плаще, с капюшоном, затянутым почти до носа, пробирался к складу, волоча за собой большую сумку. Он остановился у стены, огляделся, что-то прикрепил к стене — возможно, ту самую страницу из «Чиполлино» — и исчез из кадра. — Лица не видно, — сказал Игорь, хмурясь. — Капюшон всё закрывает. — А вот следующая камера, ближе к дороге, — сказал Сергей и включил другую запись. Человек пересек улицу, прошёл мимо восточного ресторана, потом резко свернул за угол… но не ушёл один. Через несколько секунд за ним прошёл кто-то второй — тоже в капюшоне, но ниже ростом. — Чего?.. — удивился Антон. — То есть их было двое? — Похоже на то, — подтвердил Дима, нахмурившись. — У нас не один Кукловод, а как минимум два. Или он работает с кем-то. — Может, ученик? Или подражатель? — предположил Арсений. — Или… следующий актёр в его спектакле? Юля сделала пару пометок в блокноте и тихо сказала: — А если это не просто подражатель? А если это постановка дуэта? Один пишет сценарий. Второй — исполнитель. Сергей поднял брови и хмыкнул: — Ну, это уже как театр теней. Один за кулисами, другой на сцене. Олег всмотрелся в экран. — Мы должны выяснить, кто из них главный. Кто тянет за нити, а кто сам — кукла. У Юли зазвонил телефон. Она поднесла его к уху, нервно взглянув на экран. — Да, алло? — произнесла она. — Что?.. — пауза. Лицо Юли побледнело. — Как это — студия горит?! — она резко выпрямилась. — Да, поняла. Мы скоро будем. Она сбросила звонок и обернулась к остальным: — Наша студия! Там, где мы с Антоном работаем… Пожар! Говорят, многих успели вывести, но... Антон побледнел. — Чёрт. Там же вся аппаратура… и архив. — Так, слушайте, — быстро среагировал Арсений, — Олег, Дима, Сергей — вы едете в участок. Проверите камеры вокруг склада и запустите анализ по маршрутам. Вдруг они выведут нас к логову этого психа. — Принято, — кивнул Олег, уже доставая телефон. — А мы с Игорем едем на студию, — продолжил Арсений, — может, это не просто пожар. Если за этим стоит Кукловод — значит, он переходит на новый уровень. — Или кто-то решил нас запугать, — мрачно сказал Игорь, направляясь к машине. — Но мы этого так не оставим. — Поехали, — кивнула Юля и метнулась к машине, за ней бросился Антон. Сергей тихо пробормотал: — Если этот подонок уже начинает жечь здания — он готов перейти от символов к настоящей войне. Дима поправил очки и кивнул: — Пора заканчивать с его театром. Довольно. Когда Игорь, Юля, Арсений и Антон прибыли на место, их встретили клубы дыма и запах гари, стелющийся по утреннему воздуху. Вокруг суетились пожарные, сотрудники МЧС и растерянные люди в халатах и куртках поверх пижам — кто-то из тех, кого удалось эвакуировать. Юля сжала кулаки, едва сдерживая слёзы. — Вот чёрт… — выдохнул Антон. — Всё… сгорело… Игорь направился к одному из пожарных, показывая удостоверение: — Майор Гром. Что у вас здесь? — Очаг возгорания, по предварительным данным, в монтажной. Работаем над тушением очагов тления, но основное пламя уже сбито. Пострадавших нет, эвакуировались быстро. Но… — Но? — насторожился Арсений. — Нашли это, — пожарный протянул пакет с обгоревшим клочком ткани. На нём всё ещё угадывался фрагмент золотой вышивки. Юля выхватила пакет и уставилась на него: — Это… это же кусок платья. Театральный костюм. Мы использовали его в съёмках сказочного цикла... Арсений нахмурился: — Значит, это не просто случайность. Он сжёг студию намеренно. Или оставил "подарок". Антон вдруг замер, вглядываясь в обгоревшую стену. — Смотрите… На кирпиче, едва различимой копотью, кто-то вывел слово. Почти по-детски, криво: "Конец первого акта". — Вот ублюдок… — пробормотал Игорь. — Он действительно ставит спектакль. И только что закрыл занавес. — Вопрос в том, — мрачно добавил Арсений, — кто следующая "роль" в его пьесе… и сколько времени у нас осталось до второго акта. Юля резко повернулась к ним: — Нам нужно сопоставить все данные. Все жертвы, все объекты, всё, что связано со сказками — не только по мультикам, но и по оригинальным источникам. Он действует по сценарию, но не мультипликационному. Он режиссёр своей версии. — Тогда нам нужен не просто анализ, — сказал Игорь. — Нам нужен мозговой штурм. И — капля безумия. Антон сухо усмехнулся: — Хорошо, что у нас есть журналисты. Юля посмотрела на обгоревший фасад, затем на пакет с обрывком платья. — Он думает, что держит нити в руках. Что мы — куклы. Но он ошибается. Арсений бросил последний взгляд на надпись на стене: — Тогда давайте перепишем пьесу. Пока не поздно. Антон глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями среди суеты. — Тогда… — он повернулся к Юле, затем к Арсению и Игорю. — Надо ко мне домой. Всё, что может помочь — заметки, наброски, фотографии, распечатки… всё осталось там. Мы с Юлей разбирали версию про книжных персонажей. Если что-то и поможет — это. Юля кивнула, пряча в карман блокнот с торчащими закладками. — Там есть таблицы по персонажам, хронология, карты. Мы соединили имена, места, даже характеры. Думаю, кое-что у нас получается... Игорь взглянул на Арсения: — Что скажешь? — Едем, — коротко бросил Арсений. — Каждая минута может стоить следующей жизни. — Серый, Дима и Олег в участке, — добавил Игорь, обращаясь по рации, — держите меня в курсе, как только будет что-то с камерами. Где-то за спиной пожарные продолжали проливать здание водой. Пепел летел в воздухе, и запах гари въедался в одежду. Антон откинул капюшон и взглянул на обугленный фасад студии: — Конец первого акта… А у нас есть шанс, что второй будет без жертв. Юля бросила взгляд на него: — Только если мы сами станем авторами финала. Арсений сжал губы и первым пошёл к машине. — Тогда поехали писать новую главу. Пока кукловод не написал её за нас. Прибыв к квартире Шастуна, они быстро поднялись на этаж. Антон открыл дверь, и группа вошла внутрь. Просторная гостиная, совмещённая с кухней, встретила их легким запахом кофе и бумажной пыли. У одной из стен была импровизированная "доска расследования": фотографии жертв, кадры с мест преступлений, распечатки с именами сказочных персонажей, стрелки, нити, буквы, вырезанные из цветной бумаги. Юля тут же направилась к стене и прикрепила новые фото. — Так, теперь у нас есть Никита. Двенадцать лет, найден на овощном складе, рядом лежала книга про Чиполлино, — сказала она, прикрепляя его фото рядом с другими. — И записываю: Никита — Чиполлино. Овощной склад. Она взяла маркер и написала на отдельных листках: Лилия — Белоснежка, Анна — Золушка, Ирина — Спящая красавица, Арина — Русалочка, Жанна — Жасмин, Никита — Чиполлино. — Места: детская площадка, лестница в парке, вход в ателье, аквапарк, напротив восточного ресторана… и теперь овощной склад. — Юля нахмурилась. — М-да… пока полная чехарда. — Хаос. Или так кажется, — пробормотал Арсений, изучая стену. — А может, нам просто не хватает одного элемента. — Или мы думаем линейно, а он — нет, — подал голос Антон, подходя с двумя кружками чая. — Может, он не просто подбирает места. Может, он выстраивает маршрут, как сцены спектакля. — Или как главы книги, — добавила Юля. — Смена настроения, жанра, героя. Игорь почесал затылок: — А ребёнок — это новая глава? Или сбой в системе? — Может быть, новая партия, — предположил Дима, доставая из рюкзака свой блокнот. — Первая — "принцессы". Вторая — "другие сказки"? Чиполлино — не принц, не герой, просто персонаж из советской сказки. Может, теперь он пойдёт по другой категории. — А если у него несколько тем, и он их чередует? — Арсений подошёл к доске вплотную. — Значит, следующей жертвой может быть вовсе не девочка. И не обязательно из классических сказок. Он мог поменять правила. — Но почерк останется, — твёрдо сказала Юля. — Подвешивание. Театральность. Костюм. Символизм. Наступила короткая тишина. Все уставились на стену, где висели лица погибших. Антон тихо произнёс: — Надо думать, как он. Сочинять, как он. Мы всё ещё играем в его пьесе, а он ставит финал. Вопрос — на чьей сцене? Арсений кивнул, нахмурившись: — Значит, пора вырвать у него сценарий из рук. Прямо сейчас. Юля резко отбросила в сторону ручку, устало провела рукой по волосам и вскинулась: — Да проблема в том, что это может быть кто угодно! — с жаром выпалила она. — Хоть Карлсон, хоть Кот в сапогах, да хоть Алибаба с его сорока разбойниками! Он выбирает сказки как попало — нет никакой последовательности. Ни по времени, ни по жанру, ни по возрасту жертв. Ни дня, ни месяца — ничего! — Но всё же, может есть какой-то скрытый порядок… — начал Игорь, но Юля перебила его, не в силах сдерживать напряжение: — Арсений, он может выбрать хоть Алёнушку из народной сказки. Может похитить ребёнка, нарядить его в костюм козлёнка — и оставить где-нибудь в старой деревне, как в сказке про волка и семерых козлят! Повисла тишина. Даже Антон отложил кружку и посмотрел на Юлю серьёзно. — Единственное, что мы знаем наверняка, — продолжила она уже спокойнее, но с горечью, — это то, что в этих сказках у героев либо счастливый конец… либо ужасный. Всё. Это единственная закономерность. И пока мы тут, носом по стене водим, ищем какую-то чёртову логику — он уже где-то примеряет костюм на новую жертву. Придумывает ей сцену. Идеальный фон. Готовит… спектакль. — Значит, он играет по своим правилам, — медленно произнёс Арсений. — Он сценарист. Режиссёр. Автор. — Автор, которого не приняли, — поддержала Юля, вновь закипая. — Или сумасшедший библиотекарь, театрал с расстройством. Может, писатель, у которого рукописи не опубликовали, или актёр, которого не взяли в труппу. Или вообще ребёнок, которого в детстве обидели, и теперь он мстит всем, у кого счастливые финалы. Антон посмотрел на фотографии, будто надеясь, что те сами дадут ему ответ. — Мы не знаем, кто он… — прошептал он. — Но точно знаем, что он не остановится. Арсений выпрямился и тихо сказал: — Тогда остановим его мы. Во что бы то ни стало. У Игоря зазвонил телефон. Он взглянул на экран и поморщился: — Дима… — ответил он, делая шаг в сторону. — Да, слушаю. Из трубки послышался голос Дубина, взволнованный и быстрый: — Игорь, нашли ещё один труп. Мужчина. Примерно тридцать лет. Был одет в костюм врача, тело обнаружили в заброшенной больнице. И — угадай что? — рядом лежала книга. "Доктор Айболит". На лице Игоря проступило мрачное понимание. Он повернулся к остальным: — Вот тебе и Лимпопо… — пробормотал он. — Скоро будем. — Что случилось? — спросила Юля, вскинувшись. — Мужчина. Врач. Заброшенная больница. Книга про Айболита. Он перешёл на новые сказки. Похоже, не только детские, но и совсем не обязательно про принцесс, — коротко ответил Игорь. — Видимо, теперь в игру вступили и мужские персонажи. — Он расширяет сюжетную вселенную, — мрачно пошутил Антон. — А это значит, что всё стало ещё сложнее, — тихо добавила Юля. Арсений нахмурился, потянулся за курткой: — Поехали. Нужно осмотреть место. Возможно, он оставил новую подсказку. Или новое безумие. Заброшенная больница стояла мрачно и безмолвно, словно забытый кусок времени. Сколотые стены, выбитые окна, ржавые каркасы койко-мест выглядывали из тьмы, как призраки прошлого. Машина с визгом тормозов встала у тротуара, и из неё один за другим высыпались Игорь, Арсений, Юля и Антон. — Прямо как из фильмов ужасов, — тихо пробормотал Антон, оглядывая здание. — И ведь точно знаешь, что ужасы тут реальные, — добавила Юля, записывая время прибытия. Они вошли внутрь, и холод обволок их, словно чужое дыхание. На первом этаже, в затхлом коридоре, освещённом только переносными фонарями, уже стояли трое: Олег, Дима и Сергей. Рядом с ними, на пыльном кафеле, лежало тело мужчины в медицинском халате. Лицо — застывшее, словно в спокойной гримасе. На груди — приколот значок с именем «Айболит». — Прибыли, — хрипло сказал Арсений, подходя ближе. — Ну что, подтверждается, — Дима кивнул на тело. — Возраст около тридцати. Чистый костюм врача, даже халат свежий — как будто из театральной гримёрки. И вот это, — он поднял книгу «Доктор Айболит», заляпанную кровью. — Это уже не игра с принцессами, — мрачно произнёс Олег. — Он вышел за рамки. Похоже, теперь в его списке любой, кто когда-либо был героем детства. Сергей, сидевший у стены с ноутбуком, оторвался от экрана: — Прокрутил камеры вокруг района — ничего. Здание без сигналов, камер не было вообще. Но! — он перевёл взгляд на Арсения. — Нашёл фургон, въезжающий в переулок три часа назад. Без номеров. Заглушённый. Игорь подошёл к телу, присел рядом, осмотрел шею, руки. — Ни царапин от верёвок. Подвешивать не стал. Либо торопился… либо это новый "акт". Изменение сюжета. — Или он начинает делить персонажей по ролям, — предположил Арсений. — Принцессы — первая часть. Теперь, возможно, пойдут сказочные мужчины. Юля быстро писала в блокноте: — Доктор Айболит… Помогающий, добрый, спаситель. Мальчик-луковка — жертва нищеты и жестокости. Идёт чёткая линия персонажей, которые символизируют что-то. Образы. Архетипы. Антон добавил, глядя на всех: — А если он выбирает персонажей не просто по функциям… а как отражение людей, которых не смог спасти? Повисла гнетущая тишина. В воздухе, пахнущем пылью и гниением, вдруг стало тяжело дышать. — Тогда нам срочно нужно вернуться к первой жертве, — твёрдо сказал Арсений. — Возможно, у всех них есть общее прошлое. Что-то, что связывает их с этим маньяком. Не с персонажем. С человеком. — А он… — тихо добавила Юля. — Просто переписывает свою сказку. Где он решает, кто будет жить, а кто умрёт. — И где в финале, — выдохнул Игорь, — все марионетки склонятся перед своим кукловодом. — Я могу позвонить знакомому доктору, — сказал Сергей, доставая телефон, — он психиатр, может помочь разобраться с этой головой. — Ты про Вениамина Самуиловича Рубинштейна? — уточнил Дима, скрестив руки. — Ну да, — улыбнулся Сергей. — Чего уж мелочиться с помощью, когда дело такое сложное. — Звони скорее, — подбодрил Олег. — Нам тут психиатр не помешает, особенно если маньяк играет в свои «сказки» не просто так. — Согласен, — кивнул Игорь, оглядывая место преступления. — Чем больше взглядов, тем лучше. Сергей уже нажимал на экран телефона, готовясь вывести их расследование на новый уровень. — Алло? Вениамин Самуилович, здравствуйте, — начал Сергей, стараясь говорить чётко и спокойно. — Здравствуй, Сергей, — ответил глубокий голос на другом конце линии. — Ты мне звонишь по поводу того маньяка, да? — Именно, — кивнул Сергей, хотя и знал, что собеседник его не видит. — Нам нужна ваша помощь, у нас дело осложняется. Маньяк действует по мотивам сказок, выбирает жертв и устраивает целые «постановки». Возможно, у вас есть опыт с подобными случаями? — Случаи с психологическими играми встречаются часто, — задумчиво произнёс Вениамин Самуилович. — Пришлите мне материалы, я постараюсь помочь разобраться с мотивацией и предугадать его следующий шаг. — Отлично, мы уже собираем все данные, — сказал Сергей. — Спасибо, доктор. Будем на связи. — Всегда рад помочь, — ответил психиатр и положил трубку. Спустя три часа в участке. Компания сидела в прокуренном, залитом светом кабинете — на столе кружки с холодным чаем, фотографии, распечатки, блокноты. Атмосфера была напряжённой. В дверь постучали. — Открыто, — бросил Олег, даже не поднимая головы от схемы. Дверь скрипнула, и на пороге появился мужчина лет шестидесяти с аккуратной бородкой, в очках и классическом костюме, слегка помятом после дороги. Он внимательно оглядел собравшихся. — Доктор Рубинштейн, — представился он. — Психиатр. Сергей говорил, что вам нужен свежий взгляд. — Проходите, Вениамин Самуилович, — сказал Арсений, вставая. — Мы вас ждали. — Хотите кофе? — предложил Дима, кивая в сторону потрёпанного аппарата на подоконнике. — Спасибо, не откажусь. Но сначала — расскажите всё. От начала и без купюр, — произнёс доктор, снимая пиджак и вешая его на спинку стула. — Ну что ж, присаживайтесь, — сказал Игорь, — у нас накопилось немало, и, честно говоря, мы уже сами в голове начинаем путаться. — Идеально. Путаница — это то, что чаще всего указывает на структуру хаоса. А за хаосом всегда прячется чей-то порядок, — спокойно сказал Рубинштейн, доставая блокнот и ручку. Юля вполголоса шепнула Антону: — Умный тип. Надеюсь, не из тех, кто говорит красиво, а помогает мало. Антон усмехнулся: — Поживём — увидим. Но звучит как человек, который может пробраться в голову кукловоду. — Начнём, — сказал доктор, взглянув на всех. — Расскажите мне о сказках, о костюмах, о местах… и — самое главное — о тех, кто теперь молчит навсегда. Арсений протянул доктору Рубинштейну пухлую папку с делом. Бумаги внутри были исписаны от руки и испещрены стикерами. — Ну что ж, начнём, — сказал он, усаживаясь обратно за стол. — Первая жертва — Соколова Лилия Николаевна, 21 год. Студентка циркового училища. Найдена мёртвой во дворе, на детской площадке, в костюме Белоснежки. Подвешена за руки и ноги, словно кукла на нитях. — Характерная сцена, — кивнул доктор, делая пометки. — Продолжайте. — Вторая — Горшкова Анна Ивановна, 25 лет. Продавец в цветочном магазине. Костюм Золушки. Обнаружена у ступеней в городском парке. Та же поза, та же «кукольная» постановка. — Символично. Потерянная туфелька, бегство с бала, — пробормотал Рубинштейн. — А дальше? — Третья — Петрова Ирина Юрьевна, 21 год. Училась в театральном. Найдена у входа в ателье. Костюм Спящей красавицы. Всё то же: подвешивание, аккуратная поза, полный контроль сцены. — Вход в ателье, где можно «уколоться» иглой, как в сказке, — заметил доктор. — Да, мы тоже так подумали, — вмешалась Юля. — Четвёртая — Иванова Арина Андреевна, 18 лет, школьница. Была в костюме русалки. Тело нашли у входа в аквапарк. — Вода, хвост, мир русалок… логика соблюдается, — кивнул Рубинштейн. — Пятая — Князева Жанна Алексеевна, 19 лет. Учится на дизайнера. Переодета в Жасмин. Найдена в парке, на детской площадке. Здесь связь менее очевидна, — признался Арсений. — Скорее всего, место было выбрано случайно или как компромисс. — Возможно. Иногда мотивы прячутся не в сюжете, а в личных ассоциациях преступника, — пояснил доктор. — И шестой? — Ковалёв Никита Владимирович, 12 лет. Ученик художественной школы. Найден в заброшенном овощном складе. Был в костюме Чиполлино, — сказал Антон. — Не принцесса, но персонаж сказочный, — задумчиво произнёс Рубинштейн. — Уже нарушает ваш «женский» ряд. — Вот именно, — кивнул Игорь. — А потом появился седьмой. Арсений обернулся к Диме: — Дим, что у нас по последнему? Дима перелистнул бумаги. — Самойлов Константин Артурович, 45 лет. Преподаватель географии в университете. Найден в костюме доктора Айболита. Место — заброшенная больница. Та же постановка — тело закреплено, словно на сцене. Доктор Рубинштейн выпрямился и сложил пальцы домиком: — Интересно... он вышел за рамки «принцесс» и перешёл к другим архетипам. Герои книг, сказок, теперь уже взрослые мужчины. Это может говорить о смене мотива — или об эскалации. Юля подалась вперёд: — Эскалации? — Да. Преступник либо пробует новые формы, либо у него меняются цели. Возможно, он добрался до персонажей, которых ассоциирует с чем-то личным. Надо будет глубже копнуть: есть ли у него связь с художественной, театральной или образовательной средой. Антон хмыкнул: — В театральной среде — точно. У нас уже три жертвы либо из цирка, либо театра, либо связанных с визуальной постановкой. — А это говорит о том, что наш Кукловод — не просто убийца. Он режиссёр. В прямом и психологическом смысле, — сказал доктор, вставая и направляясь к доске со схемами. — Давайте начнём выстраивать не просто список жертв, а карту его мышления. Потому что только по ней мы сможем его найти. Игорь тяжело вздохнул и опустился на стул, потирая переносицу. — Что вы этим хотите сказать? — спросил он, глядя на доктора Рубинштейна. — Он всё делает хаотично. Сказок — море, персонажей — ещё больше. Тут не то что логику, тут концы с концами не свести! Доктор Рубинштейн медленно повернулся к нему и спокойно заговорил: — Именно это и хочу сказать. С вашей точки зрения — это хаос. Но для него — это порядок. Свой порядок. Своя система координат, которую он сам создал… и которой подчиняется. — Но какой в этом смысл? — вмешалась Юля, поднимаясь с кресла. — У нас уже есть и дети, и взрослые. Принцессы, овощи, врачи! У него что, просто генератор случайных сказок в голове? Рубинштейн усмехнулся. — Может быть. А может, и нет. Представьте себе: человек, одержимый сказками с детства. Вырос среди книг, фантазий, может быть, даже был объектом насмешек. Или наоборот — потерял кого-то и ушёл в выдуманный мир, где он теперь бог и режиссёр. Актёры, декорации, сцены — он воспроизводит свои личные «пьесы». И каждая новая жертва — это акт. — И всё равно, доктор, — сказал Арсений, — это не даёт нам точек привязки. Мы не знаем, кто будет следующим. У нас нет связи между жертвами. — Нет связи на поверхности, — кивнул Рубинштейн. — Но что если попробовать не искать связь между жертвами, а между историями? — В смысле? — хором спросили Юля и Игорь. — Он не выбирает людей случайно. Он ищет подходящих к роли. Значит, в его голове есть сценарий. Примерная последовательность. Если мы разберём не жертв, а сказки — может, увидим, к чему он идёт. Может, он хочет сыграть собственную версию «Тысячи и одной ночи», или создать свой театр теней, где у каждого будет роль. А может, он повторяет своё детство, переписывая травму. — Это уже ближе к делу, — вставил Антон. — Только как нам угадать следующую сказку? Доктор пожал плечами: — Для начала я бы попросил собрать список всех сказок, которые он уже «поставил». И попробовать понять, какую роль он отводит себе. Ведь он тоже часть спектакля. Он не просто за кадром. Он, вероятно, — Главный герой. — Или кукловод, — тихо сказала Юля. — Именно, — кивнул доктор. — И всё, что мы видим, — это не хаос. Это спектакль, который он готовит для зрителя. Для нас. Юля молча протянула доктору Рубинштейну листок бумаги, исписанный мелким аккуратным почерком. — Всё давно составлено, — сказала она, не скрывая усталости в голосе. — Вам уже озвучили: Белоснежка, Золушка, Спящая красавица, Жасмин из «Тысячи и одной ночи», Чиполлино и теперь вот — доктор Айболит. Рубинштейн взял лист, пробежал глазами и кивнул, прищурившись. — Интересно... Очень даже. И если идти не по именам жертв, а по типажам персонажей — получается какой-то перекрёсток культур и эпох. Русские народные сказки, европейские, восточные, детская аллегория, советская классика... В этот момент дверь кабинета отворилась, и внутрь вошёл Сергей Разумовский — в спортивной куртке, с телефоном в руке. — Ещё раз здравствуйте, Вениамин Самуилович, — с уважением кивнул он доктору. — Надеюсь, мы вас не совсем из могилы выдёрнули? Доктор усмехнулся, не отрывая взгляда от списка: — Пока только из заслуженного отдыха. Но если вы втянете меня в расследование, где замешаны Чиполлино и Айболит, — боюсь, обратно я уже не вернусь. Сергей хмыкнул. — Ну, будем считать, что вы теперь наш консультант по больным мозгам. — Лучше по сказочной логике, — поправил его Рубинштейн. — И, как я понял, она тут не менее извращённая, чем сам исполнитель. Вы, между прочим, наблюдали? Убийства становятся всё более дерзкими. И концептуальными. Арсений кивнул. — Сначала — уличные места, потом — аквапарк, склад, теперь — заброшенная больница. Простые декорации сменились настоящими театральными сценами. — И это не конец, — добавил Дима. — Он разогревается. — Значит, у нас мало времени, — тихо произнёс доктор. — В следующий раз он может замахнуться на что-то массовое. Или выберет цель, которая напрямую связана с ним. — Нам бы сначала выяснить, кто он, — буркнул Игорь. Рубинштейн посмотрел на всех внимательно. — А может, вы уже его видели. Просто не узнали. Дима вздохнул и посмотрел на экран телефона. Лицо его сразу посерьёзнело. — Чёрт… — пробормотал он и вскинул голову. — Ещё одна… вернее, две. У нас новые жертвы. Все в комнате замерли. — Кто? Где? — спросил Арсений, вставая со стула. — Девушка и парень, — тихо начал Дима, — девушка в костюме балерины, парень — в мундире, вроде игрушечного солдатика. Рядом с телами нашли детскую книгу — «Стойкий оловянный солдатик». Место преступления — старая танцевальная школа на Краснозвёздной. — Господи… — прошептала Юля. — Он начал работать в парах. — И продолжает использовать сказки, — добавил Рубинштейн, потирая подбородок. — Ханс Кристиан Андерсен. Очень показательная история, кстати. О безответной любви, жертве, сожжённой фигурке… Это символично. — Значит, он эскалирует, — произнёс Сергей. — Убивает уже не только женщин, и не только по одной. Это уже сценарий, чёртов спектакль. — Мы теряем темп, — мрачно сказал Арсений. — Нам нужно на место. Немедленно. — Я с вами, — кивнул Рубинштейн. — Хочу взглянуть на постановку вживую. Иногда место говорит больше, чем факты. — Тогда поехали, — бросил Олег. — Но всем быть наготове. Если он начал использовать дуэты, это может означать… финальную часть представления. Юля быстро схватила свою папку и шепнула Антону: — Думаешь, следующая будет из Щелкунчика? Антон пожал плечами: — Или из Пиноккио. Кто знает, какие куклы у него ещё в запасе… Когда они прибыли на место, мрачное здание бывшей танцевальной школы встретило их потрескавшимися стенами и пыльными окнами. Дверь уже была открыта — внутри царил полумрак, слабо освещённый светом фонарей криминалистов. По коридору витал слабый запах пыли, сырости и... воска. Первым к телам подошёл доктор Рубинштейн. Он медленно опустился на корточки, не касаясь ничего, внимательно вглядываясь в «композицию». — Это… театр, — пробормотал он. — Абсолютный, изощрённый театр. Девушка была в белой пачке, словно только что сошла со сцены балета Лебединое озеро. Её руки были вытянуты вверх, прикреплены к проволочным нитям, как у марионетки. Лицо было накрашено в стиле классической балерины — ярко-красные губы, белая пудра, тени. Парень лежал рядом, на боку, в старомодной красной шинели, напоминающей игрушечного солдатика. Его одна нога была согнута, как будто он падал — как в последней сцене сказки. Между ними — потрёпанная детская книга «Стойкий оловянный солдатик». Она была раскрыта ровно на иллюстрации, где солдатик и танцовщица тонут в огне. — Боже… — выдохнула Юля, вставая рядом с Рубинштейном. — Он не просто выбирает сказки. Он разыгрывает их конец. — Именно, — кивнул доктор, не отрывая взгляда от тел. — И если раньше он воссоздавал лишь образы, то теперь он берёт кульминации. Финалы. Эмоциональные точки. Он всё ближе к завершению своего представления. — Ты хочешь сказать… — начал Дима, но доктор перебил: — Я хочу сказать, что это не просто серийный убийца. Это — драматург. Он строит историю. И, боюсь, у нас впереди последний акт. — Какой у сказки конец? — спросил Олег. — Вроде, оба сгорели? — Да, — кивнул Рубинштейн. — Символ самопожертвования, невозможной любви, и бессмысленной гибели. Это… заявление. Арсений сжал кулаки: — Он играет с нами. Но финал будет не по его сценарию. Клянусь. Доктор Рубинштейн медленно выпрямился и сделал шаг вперёд. Его взгляд зацепился за что-то, едва заметное, торчащее из-под пуанты балерины. Он осторожно присел на корточки. — Ну-ка, ну-ка... — пробормотал он, вытягивая руку в латексной перчатке. Под тонкой ступнёй девушки оказалась сложенная пополам записка. Бумага была потёртая, словно её долго держали в руках. Он аккуратно развернул её. — Что там? — сразу спросила Юля, подойдя ближе. Рубинштейн нахмурился, читая вслух: — «Следующие: Красная Шапочка и Кот в сапогах». На мгновение повисла тишина. — Ну всё… он просто издевается, — выдохнул Олег, глядя на остальных. — Он даёт нам шанс, — сказал Антон. — Или думает, что мы не успеем. — Вопрос не в том, кого он выберет, — задумчиво произнёс Дима, — а где он разыграет следующую сцену. В лесу? В обувной? В деревне? Или… или он сам всё выдумывает, а мы гадаем в темноте. — Это почти приглашение, — добавил Арсений. — Как вызов. Мол, попробуйте-ка теперь догнать. Рубинштейн кивнул, снова взглянув на тела: — У нас очень мало времени. Если он продолжает в том же ритме — следующая «сцена» уже в разработке. Юля быстро достала блокнот и начала строчить: — Красная Шапочка — девочка, лес, бабушка, волк… Кот в сапогах — хитрость, сапоги, мельница, обман… Нам нужны места, которые хотя бы отдалённо связаны с этими образами. — Тогда у нас либо дачный посёлок, либо зоопарк с лисами, либо какая-нибудь заброшенная мельница — сказал Игорь, — только вот где искать? Рубинштейн закрыл записку и взглянул на всех: — Не просто искать. Мы должны думать как он. Почувствовать, что он хочет сказать каждым своим «представлением». И тогда, возможно, мы успеем. Сергей подошёл ближе, задумчиво глядя на записку в руках доктора Рубинштейна. — А вдруг он обманывает? — произнёс он вслух, разрывая молчание. — Ну, просто отвлекает нас. Что если следующими будут не Красная Шапочка и Кот в сапогах, а, скажем... Царевна-лягушка? Или Мальчик-с-пальчик? Все замолчали, осознавая, что этот сценарий тоже вполне возможен. — Хитрый ход, — кивнул Антон. — Пока мы носимся по лесам и обувным магазинам, он спокойно готовит совершенно другую сцену. — У него и так всё построено на театре и лжи, — сказала Юля, листая свой блокнот. — Он как кукловод в прямом смысле, дергает за ниточки, а мы танцуем. — Психологическая игра, — добавил доктор Рубинштейн, спокойно, но с ноткой напряжения в голосе. — Он провоцирует нас на импульсивные решения. Выбросил наживку — и ждёт, клюнем ли мы. — Надо составить список всех популярных сказок, — предложил Дима. — Не только по записке, но и по тому, что он ещё не использовал. Кто в группе риска, какие костюмы можно быстро достать, какие места легко обыграть. — Да, и искать связи между жертвами, — сказал Арсений. — Может, они не случайны. Может, у них было что-то общее... школа, район, преподаватели, соцсети… — Если это театр — у каждой роли должен быть сценарий, — тихо добавил Олег. — Вопрос только: по чьей пьесе он играет? Юля подняла взгляд от блокнота: — Играем ли мы в его спектакле… или это приглашение поставить наш? Игорь уверенно подошёл к группе, держа в руках папку с распечатками. — Установили личности, — начал он, окинув всех взглядом. — Камесарова Светлана Егоровна, двадцать три года, студентка педагогического. И Павел Вячеславович Зуенок, двадцать пять, работал бариста. Они были женихом и невестой. Юля вздохнула и взглянула на трупы с новой болью в глазах. — Влюблённые, — тихо произнесла она. — И образ для них выбран соответствующий… балерина и солдатик. Прямо из сказки. — Убийца знал, что они пара, — заметил Антон, нахмурившись. — Это уже не просто случайная жертва. Он будто... ставит сцену, где всё символично до последней детали. — Он как режиссёр, — подтвердил Рубинштейн. — Только его спектакль — это трагедия. Каждая жертва — роль, а смерть — финальный акт. — Он следит за ними заранее, — сказал Олег, сверяясь с телефоном. — Может, даже общается с ними под чужим именем. Нужно проверить их соцсети. И кто последний с ними контактировал. — Бариста и будущий учитель... — протянула Юля, записывая в блокнот. — Казалось бы, простые, добрые люди. Он не просто убивает. Он... разрушает светлое. — И подбирает сказку так, чтобы это звучало как издевка, — мрачно добавил Арсений. — "Оловянный солдатик". Он же тоже сгорел в конце, пока держал балерину… В наступившей тишине все переглянулись. — У нас мало времени, — тихо сказал Дима. — Он уже обозначил следующую сцену. Шапочка и Кот. Где бы он ни был — он уже начал подготовку. Олег повернулся к Сергею, который стоял в стороне с телефоном в руках. — Сергей, тебе задание, — твёрдо сказал он. — Пройдись по соцсетям всех жертв. Посмотри, с кем они общались, куда ходили, были ли у них странные подписки или незнакомцы в друзьях. Всё, что может показаться подозрительным, — сразу мне. Сергей кивнул и начал что-то быстро печатать на смартфоне. — Сделаю. Начну с Камесаровой и Зуенка. У них должны были быть общие аккаунты, может, даже совместный блог или фотоальбомы. Такие вещи маньяки тоже изучают заранее. Олег повернулся к доктору Рубинштейну. — Вениамин Самуилович, — сказал он уже более сдержанным тоном. — Вам поручаю провести психологический анализ по каждому случаю. Что объединяет этих жертв с точки зрения поведения, окружения, психотипа. Возможно, он выбирает их не только по внешности или сказке. Доктор кивнул, поправляя очки. — Разумеется. Мне нужны будут копии допросов родственников, характеристики из учебных заведений и, если возможно, дневники или личные заметки. Иногда жертвы чувствуют приближение опасности задолго до встречи с ней. — Договорились, — коротко ответил Олег и повернулся к остальным. — Я займусь родными и близкими. Может, кто-то из них видел или слышал что-то странное. Или кому-то маньяк уже "намекал". — А мы? — спросил Игорь, переглянувшись с Арсением. — Вы — со мной, — ответил Олег. — Нужно поработать на местах. Поедем в ту танцевальную школу, осмотрим каждый сантиметр. Убийца мог оставить ещё что-то. Он ведь как артист — любит аплодисменты, а значит, мог оставить "подсказку". Антон и Юля молча переглянулись. Напряжение нарастало. — Тогда действуем, — тихо сказал Арсений. — Пока он не нашёл себе новых актёров для своей больной пьесы.