Охота на кукловода

Следующее утро. В комнате Арсения и Антона царила полумгла — солнце едва пробивалось сквозь шторы. Антон зашевелился в кровати, будильник на телефоне начал назойливо пищать. Он протянул руку, пытаясь нащупать устройство, но вместо этого его ладонь легла кому-то на голову. — Шастун, я, конечно, всё понимаю… — сонно пробормотал Арсений, не открывая глаз. — Но трогать мою голову с утра — это уже почти измена. Антон мгновенно проснулся окончательно, отдёрнул руку и сел на кровати, почесывая затылок. — Прости, Попов, не хотел тебя разбудить… хотя, если честно, ты сам приполз на мою половину кровати ночью. — Ага, конечно, это я приполз, — фыркнул Арсений, поворачиваясь на спину и глядя на него сквозь полуприкрытые веки. — У тебя там что, магнит под боком? — Только если ты железный — пробурчал Антон и начал вставать. — И вообще, я с тобой делиться кроватью не подписывался. — Зато теперь будешь, — ухмыльнулся Арсений, потягиваясь. — Мы уже как семья, не забывай. А у семей бывают утренние объятия… особенно, если один из них симпатичный журналист с горячим характером. Антон остановился, посмотрел на него через плечо и приподнял бровь: — Попов, если ты не заткнёшься, я пойду завтракать без тебя. А ты знаешь, кто делает лучшие гренки в этом доме. — Шантаж — низко. Но работает, — лениво отозвался Арсений, подтягивая одеяло. — Ладно-ладно, встаю. Но ты мне ещё должен утренний поцелуй на лоб, раз уж мы такие нежные. — Попов! — Шучу, шучу… хотя бы обнимашки? Антон закатил глаза, но на губах уже появилась улыбка: — В душ — и обнимай там полотенце. — Ты такой ворчун, оказывается, — сказал Арсений с улыбкой, проходя мимо Антона и направляясь к ванной. Антон проводил его взглядом, лениво потянулся, зевнул и усмехнулся: — Я не ворчун, я просто человек, который любит тишину утром. Особенно до первой кружки кофе. Арсений уже почти скрылся в ванной, но обернулся в дверях и прислонился к косяку: — Ты точно не утренний человек. Но даже в этом есть что-то… притягательное. — У тебя флирт встроен в голос? — буркнул Антон, но уголки его губ выдали — ему это явно льстило. — Не исключено, — усмехнулся Арсений, одёргивая резинку брюк. — Хотя ты такой забавный сейчас. Такой растрёпанный, с утра пораньше… даже злиться на тебя — уютно. Антон покачал головой, скрывая улыбку за ладонью: — Иди уже мойся, болтун. А то я начну думать, что ты живёшь ради того, чтобы сбивать меня с толку. — А ты только сейчас это понял? — подмигнул Арсений и с грацией актёра скрылся за дверью ванной. Антон остался один, перевёл взгляд на дверь, покачал головой, но в глазах плясали искорки: — Попов, ты опасен. Особенно без кофейника под рукой… Он встал, потянулся к футболке, но потом на секунду задумался, задержавшись в движении. Улыбка сама собой вернулась на лицо, теплая и немного смущённая. Утро обещало быть… интересным.

***

На кухне утро начиналось спокойно. Юля, Майя и Вика сидели за столом с кружками горячего чая. В воздухе витал аромат лимона и чего-то травяного. Девушки тихо переговаривались, время от времени посмеиваясь. У плиты стоял Сергей Матвиенко, сосредоточенно варя кофе в турке. Аромат крепкого напитка постепенно вытеснял сонливость из пространства. На кухню зашёл Игорь Гром, сонный, но бодрый, как человек, привыкший начинать день с прямого шага. — Доброе утро прекрасным дамам, — с лёгкой ухмылкой произнёс он, проходя мимо и кивая всем по очереди. — Доброе, Игорь, — отозвалась Юля, улыбнувшись. — Как спалось? — Лучше, чем вчера, хуже, чем хотелось, — пошутил он, потянувшись. Сергей, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Гром, кофе будешь? Игорь кивнул, усаживаясь на стул: — Если ты готовишь — однозначно да. Я слышал легенды о твоём кофе. Сергей усмехнулся: — Легенды не врут. Только предупреждаю — бодрит так, что забудешь, как зовут. — Главное, чтобы не забыл, зачем я сюда пришёл, — пробормотал Игорь, потирая шею. Майя посмотрела на него с интересом: — А ты вообще умеешь отдыхать? Или всё время только: «работа, охрана, допросы»? Игорь усмехнулся: — Я умею. Просто забыл как. Юля покачала головой: — Ну вот и повод вспомнить. Пока мы все здесь, хоть немного, но можно выдохнуть. Сергей разлил кофе по чашкам и передал одну Игорю: — Только выдыхай не слишком глубоко — у нас задание отца искать. Игорь взял чашку, кивнул благодарно: — Не забуду. Но хотя бы минут десять дайте на тишину и вкусный кофе. — Договорились, — хором сказали девушки. Наступила короткая, но уютная пауза, полная тепла и ощущения, что, несмотря на всю жуть вокруг, сегодня утром здесь было безопасно. На кухню зашла Рита, чуть прихрамывая, но с бодрым выражением лица. Волосы были аккуратно убраны в хвост, на ней был домашний халат, а в глазах читалось редкое утреннее спокойствие. — Всем доброе утро! — с улыбкой поприветствовала она, проходя к Сергею. Склонившись, она мягко поцеловала мужа в щеку. — Доброе утро, — с лёгкой улыбкой отозвался Матвиенко, коснувшись её руки. — Как нога? — Терпимо, — ответила Рита, усаживаясь за стол рядом с Майей. — Особенно с таким запахом кофе в доме. — Хочешь чашку? — спросил Сергей, уже доставая ещё одну. — Конечно, — кивнула она. — После ночи с разбегающимися детьми и редкими сновидениями про ведьм — это просто необходимость. Юля усмехнулась: — Добро пожаловать в наш клуб недосыпающих параноиков. — Надеюсь, в этом клубе хотя бы подают сладости, — улыбнулась Рита, оглядывая стол. — Есть мёд и сухофрукты, — подсказала Вика, пододвигая к ней тарелку. — Но можно организовать что-то посерьёзнее. Я голосую за тосты с нутеллой. Игорь фыркнул: — Опасный выбор. Сначала сладкое, потом вспышка энергии, потом дикая апатия. Классика. Рита усмехнулась: — Вот потому ты и не утренний человек, Гром. Утро — это ритуал, а не выживание. Сергей подал ей кружку: — Вот, держи. Спасительный кофе от утренней апатии и ночных ведьм. — Спасибо, дорогой, — с теплотой сказала Рита, принимая кружку. — С такими мужчинами в доме — и правда не страшно. Майя слегка улыбнулась чувствуя что это утро будет наполнено лёгкостью. — Кажется, утро и правда доброе, — тихо сказала она. Юля кивнула: — Пока мы все здесь — точно. На кухню вошли Олег и Сергей Разумовский. Олег был в спортивных штанах и небрежно накинутой толстовке, волосы торчали в разные стороны, словно он только что выбрался из борьбы с подушкой. Но глаза блестели бодростью, и он широко зевнул на ходу. Разумовский, напротив, выглядел как всегда — аккуратный, собранный, хоть и с лёгкой тенью усталости под глазами. Он кивнул присутствующим сдержанно, но не холодно. — Доброе утро, — сказал Олег, проходя к чайнику и растрёпывая волосы рукой. — Как у вас тут, жива кухня? — Доброе, — ответила Рита с мягкой улыбкой. — Судя по запаху — кухня вполне бодрая. — Угу. Я так пахну, когда сплю у Хольта, — хмыкнул Олег, включая чайник. — Всё в этом доме пахнет либо кофе, либо лавандой. Юля фыркнула: — Лаванда — это его фирменное средство от стресса. Ты ещё не видел его арсенал масел и свечей. — Не пугай парня, — усмехнулся Игорь. — Он ещё от подушки отойти не успел. Разумовский сел за стол, сложив руки на столешнице: — Я бы сейчас отдал многое за два дня сна подряд… или хотя бы чтобы никто не звал меня ночью по тревоге. — Бар, санаторий, бассейн — всё ещё в списке? — спросил Сергей Матвиенко, подавая ему кружку с дымящимся кофе. — Добавь туда пункт «никаких сектантов» — и я начну паковать чемодан, — тихо ответил Разумовский, принимая чашку. Майя, поигрывая ложкой в кружке, улыбнулась: — Знаете, у нас с вами довольно похоже звучат мечты. Значит, мы уже почти как семья? — Почти как семья, но со снайперами и психиатром, — уточнила Юля и кивнула в сторону Игоря и Разумовского. — Весь спектр поддержки. — И с тёплым завтраком, — добавил Сергей, переворачивая на сковороде омлет. — Что, согласитесь, редкость в таких условиях. Олег подсел к столу с чашкой чая: — И с девочками, которые готовы поделиться масками для лица. Я в следующий раз к вам, — посмотрел он на Вику и Майю с полуулыбкой. — Конечно, приходи, — хихикнула Вика. — Только предупреждаю — у нас свои ритуалы. Сначала маска, потом обсуждение чужих флиртующих взглядов. Антон как раз в этот момент вошёл на кухню, остановился на пороге и подозрительно посмотрел на всех: — Почему мне кажется, что речь была обо мне? — Потому что ты и есть один сплошной флиртующий взгляд, — отозвался Арсений, входя следом и хлопая Антона по плечу. — Утро, друзья. Надеюсь, никто не вызвал пожарную из-за нашего душа. Раздался дружный смех. — Боже, пап! — рассмеялась Вика, закатив глаза, но с явной теплотой. — А что я такого? — Арсений усмехнулся, поднимая руки, будто сдаётся. — Отцы тоже имеют право быть харизматичными. — С твоей «харизмой» мы ещё кого-нибудь в неловкое положение поставим, — поддразнила Юля, подмигнув Вике. — Кстати, — Арсений оглядел кухню, — а где Ваня? Что-то его не видно с утра. — Как обычно, — ответила Вика, откидываясь на спинку стула. — Созвонился со своими знакомыми и свалил в спортзал. Даже не позавтракал. — Вот у кого сила воли, — буркнул Игорь. — Утро, еда рядом, а он — в зал. — Или просто сбежал от нашей шумной тусовки, — усмехнулся Разумовский, прихлёбывая кофе. — Подростки иногда умнее нас всех. — Это точно, — кивнула Майя. — Я бы тоже в зал пошла, но мне туда сначала абонемент, потом мотивацию, потом моральную поддержку надо. — И бутерброд на дорожку, — добавила Юля, хихикая. — И желательно, чтобы этот зал был в спа-центре, — вставила Рита, поправляя плед на ногах. — А лучше сразу в ресторане, — мечтательно добавил Арсений. — И чтобы вместо гантелей — коктейли. Протеиновые, конечно. — «Фитнес отцовского поколения»? — усмехнулась Вика, качая головой. — Не порть мою легенду, дочь, — театрально вздохнул Арсений. — Я всё ещё пытаюсь выглядеть крутым. — Пап, ты милый, но крутым ты был в прошлом сезоне, — сказала Вика, пряча смешок за кружкой чая. — О, теперь у меня даже сезоны есть, — фыркнул Арсений. — Ладно, пойду искать Ваню. Проверю, не качает ли он там бицепсы и чужие номера одновременно. Он ушёл под дружный смех, оставив кухню в лёгком, уютном хаосе. — М-да, Вика, — улыбнулся Антон, — повезло вам с Ваней с таким отцом. — Это ещё цветочки, — засмеялась Вика, — если бы ты знал, что он вытворяет, когда мы не видим! — О, теперь мне стало ещё интереснее, — подмигнул Антон. — Будешь рассказывать? — Только если честно обещаешь не смеяться, — загадочно улыбнулась Вика. — Честно-честно, — с улыбкой ответил Антон, явно заинтригованный. — Тогда слушай, — сказала Вика, наклоняясь чуть ближе. — Иногда он устраивает нам «отцовские испытания» — типа: найди свою обувь в доме, где её нет… И угадай, кто устраивает настоящую охоту на тапочки? — Ха! — рассмеялся Антон. — Похоже, у вашего отца непростой характер. — Точно, но зато какой весёлый! — добавила Вика. — Жизнь с ним никогда не скучная. — Это вы его ещё в школьные годы не видели, — усмехнулся Сергей Матвиенко, присоединяясь к разговору. — Тогда он был настоящий шкодник — учителям нервов хватало только на полдня. — Да, — поддакнула Вика, — маме с ним иногда было не легче. Но сейчас он стал гораздо спокойнее… ну, почти. — Почти — значит, всегда найдётся что-то неожиданное, — улыбнулся Антон, глядя на всех. — Вот именно, — кивнул Сергей. — С ним никогда не соскучишься. Разумовский грустно улыбнулся, погружённый в свои воспоминания. В голове всплывали образы той семьи, что была у него до двенадцати — веселые родители, счастливое детство. Но всё изменилось, когда они начали пить, а в четырнадцать лет его забрали бабушка с дедушкой, которые, к сожалению, не дожили до его девятнадцати. Теперь он сидел тихо, молча наблюдая за новыми друзьями: их смех, шутки и тепло общения. В этих людях он наконец-то находил то, чего так долго не хватало — настоящую поддержку и ощущение семьи. Август и Дима вошли на кухню. Август широко улыбнулся и, оглядывая собравшихся, произнёс с лёгкой насмешкой: — Bonjour les enfoirés!(Доброе утро чертилы) Все на кухне одновременно обернулись к нему, и атмосфера слегка разрядилась. — Ого, — улыбнулась Юля. — Начинаем утро с французского? Что за настроение? Дима засмеялся, прижавшись к Августу: — Видимо, он решил нас всех немного поддразнить. Игорь покачал головой с улыбкой: — Ну что ж, теперь нам точно не соскучиться. Рубинштейн вошёл на кухню, улыбаясь чуть устало: — Доброе утро! Как настроение? — спросил он, оглядывая всех. Юля подняла взгляд и улыбнулась: — Доброе, Вениамин Самуилович. Кофе будете? — Обязательно, — ответил он, снимая пальто и присаживаясь за стол. — Сегодня много дел, но с таким утром можно справиться. Разумовский усмехнулся, потягивая кофе. — Ну, надеюсь, вы все готовы к новостям, которые я откопал сегодня утром, — сказал он с лёгкой интригой в голосе. Доктор Рубинштейн приподнял бровь: — Серёжа, ты опять встал слишком рано? — Да, — ответил он, улыбаясь, — но об этом потом. Пусть сначала все соберутся, а то я люблю эффект неожиданности.

***

Через час все собрались в гостиной. Кирилл и Лёша притащили проектор — никто толком не понимал, зачем он Августу, но спорить никто не стал. — Так, раз все в сборе, — начал Разумовский, оглядывая компанию, — сейчас включу вам кое-что интересное, — и подключил оборудование. На стене засияло изображение, и в комнате воцарилась напряжённая тишина — все понимали, что сейчас начнётся что-то важное. Разумовский щёлкнул пультом, и на экране сменилось изображение — отсканированная страница из старого дневника с корявыми записями и детскими рисунками. — Я вчера покопался повнимательнее… — начал он, приглушённым, но уверенным голосом. — И обнаружил интересную деталь. У каждого члена этой секты есть закреплённый за ним сказочный персонаж. Он сделал паузу, давая всем переварить сказанное. — Наш кукловод, как вы помните, — это Портной из сказки «Новое платье для короля». Манипулятор, который шьёт реальность под заказ, даже если она голая, — продолжил он, щёлкая ещё раз, показывая наброски: силуэт человека с иголкой вместо пальца, и маской на лице. — Его отец, — Разумовский прищурился, — один из "Братьев Гримм". Но это не буквальное значение — это образ. Родители в этой секте считаются писателями, создателями, а их дети — персонажи. И вот тут начинается самое интересное. — То есть… — нахмурился Арсений. — Они играют в собственную сказку? — Точнее, жизнь как сказку, — кивнул Разумовский. — И не обязательно из сказок, написанных "Гриммами" или Андерсеном. Они выбирают любых персонажей: из мифов, из устных легенд, даже из вымышленных историй. Главное — чтобы образ подходил. — Получается, они как... актёры в чужих жизнях? — медленно произнёс Антон, глядя в экран. — Нет, — жёстко ответил Разумовский. — Они переписывают чужие жизни под свои сказки. Он щёлкнул ещё раз — на экране появился коллаж из обрывков газет, фотографий и символов, вроде детских корон, ножниц, медвежьих ушек. — Это уже не просто культ. Это театр с кровавым сценарием, и каждый из нас может оказаться на их сцене. Особенно те, чья история вписывается в их извра... — он осёкся, — …в их сюжеты. Повисло тяжёлое молчание. Даже обычно несерьёзный Игорь выглядел мрачным. — И что теперь? — тихо спросила Юля. — Теперь, — сказал Разумовский, глядя в глаза каждому, — мы узнаем, в какую сказку они собираются затянуть Майю. И кто из них автор этой главы.

***

Все разошлись по комнатам. В комнате Антона и Арсения. Шастун первым вошёл, тяжело опустился спиной на кровать и закрыл лицо руками. — Ёбаный гарадавой, — выдохнул он сквозь пальцы. Арсений, закрыв за собой дверь, сдержанно хмыкнул и неторопливо подошёл к кровати, глядя на распластанного на ней Антона. — Эпично. Сильно. Прямо лозунг дня, — уселся рядом, скрестив руки. — Хочешь, вышию тебе это на подушке? В чёрной вышивке, готическим шрифтом. Антон приподнял одну руку, посмотрел на него с укором: — Если ты сейчас продолжишь нести чушь, я брошу в тебя этой подушкой. И, возможно, не только ей. — О, угрозы. Значит, ещё не вырубился от перегрузки, — усмехнулся Арсений. — Уже неплохой знак. — Перегрузка — мягко сказано, — Антон убрал руки, уставившись в потолок. — Сказочные персонажи, культ, какие-то роли по мотивам братцев Гримм... Я, блядь, журналист, а не охотник за проклятыми мифами. Это что вообще? — Реалити-шоу, на которое тебя забыли пригласить, — буркнул Арсений. — Примерно так и чувствую себя. — Ага, только в этом шоу никто не голосует за вылет. Тут либо плывёшь, либо тонешь, — Антон повернул голову к нему. — Я не шучу. Если ещё один поворот — я правда сяду на первый попавшийся поезд до Тулы и стану... не знаю, сапожником. Или разводчиком уток. Арсений расхохотался: — Утки? Серьёзно? Ты — с твоими маникюром, капучино на миндальном и ноутбуком, который ты гладишь чаще, чем себя? — Я могу адаптироваться! — парировал Антон. — В Туле, говорят, люди душевные. — Ага. А я слышал, у уток отличное чувство юмора. Особенно когда ты рассказываешь им про магические культы. Антон закатил глаза: — Ты неисправим. — Зато всегда рядом, — мягко сказал Арсений, сев чуть ближе. — И если ты сбежишь… кого мне тогда будет донимать? — Найдёшь кого-то другого. Ты обаятельный засранец, стоит тебе пальцем шевельнуть — и уже кто-то тает. Даже я, чёрт возьми. — А мне не нужно "кто-то". Мне нужно ты, — сказал Арсений тише, почти шепотом, и заглянул ему прямо в глаза. Антон на секунду задержал дыхание, в груди что-то нехотя дрогнуло. Он резко выдохнул: — Ты, блядь, сведёшь меня с ума. — Надеюсь. Потому что ты уже давно свёл с ума меня, — ответил Арсений, не отводя взгляда. Между ними повисла густая тишина, полная напряжённой нежности. Лампа мягко освещала комнату, воздух будто стал плотнее. Антон закрыл глаза, будто сдаваясь на одну короткую секунду: — Только попробуй обнять — укушу. — Рисковать ради объятий? Звучит как вызов, — прошептал Арсений, но не приблизился, просто остался рядом. — И давай честно… ты укусишь, но потом будешь переживать и извиняться. Ты же у нас мягкий внутри, Шаст. Антон усмехнулся, не открывая глаз: — Не льсти себе. Просто ты мне нравишься. Это бесит. — Взаимно, — сказал Арсений. — И это, знаешь ли, приятно бесит. Антон фыркнул и потянулся за подушкой: — Последний шанс сбежать, Попов. — А я и не собирался, — ответил тот, и впервые за весь день тишина в комнате стала по-настоящему тёплой. — Ты ёбанутый, — устало, но с теплотой в голосе выдохнул Антон, глядя на Арсения. Арсений засмеялся, чуть приподняв брови: — Да ладно тебе. У нас вся команда такая — психи с лицензией на драму. Антон хмыкнул, прикрыв глаза на секунду: — У тебя, кстати, дочь адекватная. А вот насчёт сына… хз, наверное, такой же, как и ты. — Иван?! — фыркнул Арсений. — Ты издеваешься? Он вылитый Машка! Вся её серьёзность, вредность и способность одним взглядом ставить на место. — Ну, значит, и он адекватный. Повезло миру, — усмехнулся Антон. — А вот тебе — не повезло, — внезапно сказал Арсений и резко наклонился, начиная щекотать его. — АА! — Антон дёрнулся, захохотал и попытался увернуться. — Попов, сука, прекрати! Я сейчас тебя подушкой зашвырну! — Ты угрожаешь? Щас я тебя щекотно уничтожу, — засмеялся Арсений, не останавливаясь. — Всё-всё-всё! — хрипло выдохнул Антон, с трудом перекатываясь в сторону и хватая подушку. — Перемирие! Перемирие, гад ты харизматичный! Арсений наконец отступил, всё ещё посмеиваясь, и лёг рядом, дыша глубже от смеха. — Ты смешной, когда орёшь, — сказал он, утирая слезу с уголка глаза. — Такой маленький, дерзкий комок сарказма. — А ты — большая, самодовольная угроза для моего спокойствия, — буркнул Антон, всё ещё отдышиваясь. Пауза между ними снова стала тёплой, насыщенной остатками смеха и чего-то более глубокого. — Зато ты улыбаешься, — тихо добавил Арсений, глядя на него. — Да пошёл ты… — пробормотал Антон, но уголки губ у него всё равно дрогнули. — Вредина, — ухмыльнулся Арс. Антон не промедлил — схватил подушку и мягко ударил её о грудь Арсения. Тот лишь хмыкнул и наклонился чуть ближе. — У кое-кого руки шаловливые, — с игривой усмешкой спросил Попов, глядя в глаза. — А у тебя язык длинный, — парировал Шастун, потянувшись за ещё одной подушкой. Но руку перехватил Арсений. — Ой-ой, смотри, договоришься, — предупредительно прошипел он, не отводя взгляда. — Сеня, ты сам договоришься, — ответил Антон, с легким вызовом. — Не надо меня так называть, а то я не сдержусь, — понизил голос Попов, чуть улыбаясь. — Как так? Сеней? — будто специально повторил последние слова Антон, играючи наклонив голову. — Нарываешься? — в глазах Арсения засверкала хищная искорка. Антон рассмеялся: — У тебя кишка тонка, что-то сделать? — Хочешь проверить? — с вызовом спросил Арсений. — Уверен, выдержишь и завтра встанешь? — Ой, не льсти себе, старичок, — ответил Антон с улыбкой, бросая взгляд, полный лёгкой дерзости. В комнату постучали. — Антон, тебя можно на минутку? — раздался голос Юли с другой стороны двери. — Иду! — отозвался Антон и, с некоторым усилием, выбрался из-под Арсения. — Добби свободен! — Пока свободен, — протянул Арсений, не вставая с кровати и глядя на него снизу вверх с ленивой усмешкой. — Потом снова окажешься в плену… и я тебя не выпущу до самого утра. Антон остановился у двери и оглянулся с приподнятой бровью: — Угрожаешь? — Предупреждаю, — ответил Арс, подмигнув. — Чтобы потом не жаловался. — Жаловаться? После такого сервиса? Ни за что, — фыркнул Антон, открывая дверь. — Только ты хоть воду в комнату принеси, а то заложники у тебя обезвоженные будут. — Записал: вода, плед, немного флирта и никакой пощады, — усмехнулся Арсений и потянулся, провожая его взглядом. Антон, слегка покраснев, вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. — Оу, кажется, я вас на горячем прервала, — хмыкнула Юля, многозначительно посмотрев на него и протянула бутылку с соком. — Держи. Меня Вика угостила, но ты же знаешь, я апельсиновый терпеть не могу. — Знаю. Спасибо. И нет, ты не прервала — ты, наоборот, спасла, — Антон вздохнул с облегчением и пошёл рядом с ней по коридору. — Он, кажется, всерьёз решил взять меня в заложники. — Ну… с таким похитителем ты бы мог и не жаловаться, — с усмешкой сказала Юля. Антон скосил на неё взгляд: — А ты откуда знаешь? — Антон, я не слепая, — пожала плечами девушка. — И ты как помидор сейчас. Он фыркнул, но не стал спорить. Несколько шагов прошли в молчании, пока Юля не выдала внезапно: — Я, кажется, в Игоря влюбилась. Антон остановился и приподнял бровь: — Прямо так? Без прелюдий? — А смысл тянуть? — Юля чуть пожала плечами, глядя вперёд. — Он… он не такой, как я думала. И после всего, что мы тут выясняем, он — как якорь. Спокойный, надёжный. С ним не страшно. Антон мягко улыбнулся: — Да, он умеет быть нужным человеком в нужный момент. И не только тебе одной. — Ага… только вот теперь я не знаю, что с этим чувством делать, — Юля посмотрела на него. — Советы дашь? — Если хочешь, могу дать. Только предупреждаю: у меня сейчас уровень адекватности на нуле, я вообще из плена только что сбежал. Юля засмеялась и ткнула его локтем: — Всё равно дай. Мне твой сумасшедший взгляд иногда полезен. — Ну, можешь прям в лоб ему сказать, а можешь намёками, — сказал Антон, глядя на Юлю с лёгкой улыбкой. Юля скептически вскинула бровь: — Намёками? Это где я, и где тонкие намёки? Я же максимум могу чашкой в него случайно попасть, чтобы внимание привлечь. Антон рассмеялся: — Тоже метод. Особенно если пустой чашкой. Лучше — из фарфора. — Тогда точно подумает, что я психованная, — фыркнула Юля, но на лице появилась теплая усмешка. — Хотя с нашим недавним прошлым, может, это даже романтично. — У нас тут уже культ с театром абсурда, так что психованность — это, считай, новый стандарт нормальности, — пожал плечами Антон. — А если серьёзно… Просто будь собой. Хочешь сказать — скажи. Он не тот, кто высмеет или оттолкнёт. Юля на секунду задумалась. — А ты… Арсению что-то уже говорил? Ну, серьёзно. Антон вдруг стал подозрительно заинтересован изучением этикетки на бутылке с соком. — Ммм… не совсем. Я… скорее, реагирую на его сигналы. Слишком… он быстро меня раскусил, и теперь я в роли мышки перед котом. — Ты же вроде не против быть пойманным, — ухмыльнулась Юля. Антон шумно выдохнул, улыбнувшись: — Вот потому мы и друзья. Знаешь, как вставить фразу в самое уязвимое место. — Это талант, — гордо вскинула голову Юля. — Но ладно. Если я признаюсь Игорю, и он сбежит в закат, ты обещаешь купить мне мороженое и устроить вечер нытья? — Два мороженых. И плед. И глупый фильм. — Договорились, — улыбнулась Юля и протянула мизинец. Антон сцепил с ней пальцы: — Дружеский пакт нытья заключён.

***

Тем временем в комнате Арсения и Антона. Арсений сидел на кровати, опершись на подушки, и что-то неспешно листал в телефоне. В комнате стояла полусонная тишина. Дверь открылась без стука, и в неё спокойно зашёл Игорь. — Слава богу, ты один, — выдохнул он, прикрывая за собой дверь. — Ты бы, может, когда-нибудь научился стучаться, Гром, — не отрываясь от экрана, сказал Арсений. — А ты бы дверь закрывал на замок, — парировал Игорь и уселся на край кровати. — Но не отвлекайся. Признался Антону? Арсений наконец отвёл взгляд от телефона, перевёл его на Игоря и слегка кивнул: — Да. Даже не пришлось долго юлить. Он тоже мне сказал, что я ему нравлюсь. Игорь удивлённо вскинул брови: — Быстро вы. Обычно у тебя всё через “поиздеваюсь — посмотрю — отступлю”. — Потому что с ним иначе не получилось бы. Он умный, чувствительный… и не дурак. Я бы провафлил момент — и он бы закрылся, — тихо ответил Арсений, а потом посмотрел на Игоря чуть прищурившись. — А тебе, я так понимаю, совет нужен? Как завоевать Юлю? Игорь немного поёрзал на месте и кивнул. — Можно и так сказать. Я в этом… ну, не то чтобы мастер. — Да ты в принципе в личных делах осторожный, как будто мина в каждой женщине, — усмехнулся Арсений. — Так… а чувства у тебя серьёзные? — Серьёзные, — без колебаний ответил Игорь. — Она умная, сильная… с характером. Но не отталкивает. С ней как-то… спокойно. И весело. И не страшно быть собой. Арсений на секунду замолчал, будто оценивая сказанное, затем усмехнулся: — Ну так и скажи ей это. Не надо выкручивать руки судьбе — просто подойди и скажи. А дальше уже как пойдёт. Но, зная Юлю… думаю, шанс у тебя хороший. Игорь чуть улыбнулся, потупив взгляд: — Ладно. Попробую. Но если она меня в чайником ударит — ты в суде засвидетельствуй, что я пытался с благими намерениями. — Свидетельствовать не стану, — сказал Арсений и хмыкнул, — но мороженое после дам. И плед. Как у них там с Антоном договор. — Ты всё слышишь, да? — Всё, Гром. Уж привыкай. — Честно, я в ахуе, — сказал Игорь, потирая шею и криво усмехаясь. — Мне тридцать, а ощущаю себя восьмиклассником на первом медляке. Сердце как бешеное, слова в голове скачут, а во рту сухо. Как, чёрт возьми, люди вообще влюбляются и не сходят с ума? Арсений рассмеялся, положив телефон на тумбочку: — Игорь, мне сорок. Так что ещё вопрос, кому хуже. У меня уже в спине щёлкает, когда с постели встаю, а тут вот… валяюсь на кровати, жду какого-то мальчишку, который краснеет, как помидор, если я его называю "зайчиком". Где, блядь, моё достоинство? — Ушло вместе с первым признанием в любви? — хмыкнул Игорь. — С первым поцелуем. Всё, что было пафосом, растворилось, как кофе в кипятке, — ухмыльнулся Арсений. — Но, знаешь, я не жалуюсь. Игорь посмотрел на него чуть мягче, с полусмешком: — Страшно, да? — До усрачки, — честно ответил Арсений. — Потому что когда тебе двадцать, ты уверен, что ещё десять раз влюбишься и всё успеешь. А когда тебе сорок — ты знаешь цену каждому прикосновению, каждому слову. Знаешь, как больно, если потеряешь. Вот и дрожишь, как идиот. Повисла пауза. Потом Игорь вздохнул: — Я всё равно попробую. Лучше облажаться, чем потом жалеть. — Во-о-от, — протянул Арсений, хлопнув его по плечу. — Вот с таким настроем иди и завоёвывай свою Юлю. Только, пожалуйста, не с медляком — это будет слишком по-классически. — Не волнуйся. Максимум — кофе и честный разговор, — усмехнулся Игорь и поднялся с кровати. — Идеально. Только не забудь: комплимент, взгляд в глаза и не перебивать, когда она будет в шоке. А будет, я тебя уверяю. — Принято, профессор романтики, — фыркнул Игорь и вышел, прикрыв за собой дверь. Арсений остался сидеть, глядя в потолок с улыбкой. — Старые мы, а всё туда же… — пробормотал он и снова потянулся за телефоном.

***

В комнате Олега и Сергея Разумовского было полутемно от плотных штор, только свет от экрана ноутбука освещал уставшее лицо Сергея. Он сосредоточенно щёлкал по клавишам, пролистывая всё новые и новые страницы в поисках хоть какой-то зацепки. Дверь скрипнула — вернулся Олег. Он посмотрел на друга с порога, нахмурившись. — Я думал, ты спишь, — тихо сказал он, не двигаясь. Сергей даже не обернулся: — Какой тут спать, Волков? У нас в городе культ полубезумных сказочников, а мы почти ничего не знаем. Это не даёт мне покоя. Олег подошёл ближе, остановился рядом, глядя на бледную шею, чуть дрожащие руки, которые едва заметно стучали по клавишам. Он мягко вздохнул. — Ты и так ночь плохо спал, — сказал он, сдержанно, но с теплотой. — Метался по кровати, будто что-то душило. Сейчас на тебе лица нет… Синяки под глазами, руки трясутся. Сергей опустил глаза. Его голос стал тише: — Я просто не могу позволить себе расслабиться. Если мы что-то упустим… Олег положил руку на его плечо. Сначала осторожно, потом чуть увереннее, словно боялся, что тот отшатнётся. — Если ты себя сломаешь — ты нам ничем не поможешь. Пожалуйста, хоть час… просто полежи. Не из-за меня — из-за себя. Хотя… ладно, вру. Из-за меня тоже. Сергей молчал, но напряжение в плечах стало меньше. Он с трудом усмехнулся, не поднимая глаз: — Это ты меня уговариваешь или прикрываешь поводом, чтобы не волноваться? — И то, и другое, — честно сказал Олег. — Ты для нас важен. Для меня… тоже. Разумовский чуть повернулся к нему, взгляд стал мягче, но в нём проскользнуло что-то неуловимо ранимое. — Если я сяду к тебе на кровать, ты не станешь читать лекцию о здоровье? Олег усмехнулся: — Нет, только одну. Потом обещаю молчать. Или… держать тебя за руку, если хочешь. Сергей чуть замер, а потом едва заметно кивнул. — Тогда выключи ноутбук. Пожалуйста. Олег кивнул, легко коснулся клавиши, закрывая крышку. В комнате стало тише, мягче. Они остались вдвоём — в полумраке, где тревоги всё ещё жили, но уже не были такими одинокими. Олег молча закрыл крышку ноутбука и осторожно отложил его на тумбочку. Несколько секунд он просто смотрел на сидящего рядом Сергея, будто решаясь на что-то. Потом медленно протянул руку и положил ладонь на рыжую макушку, чуть-чуть поглаживая волосы. Второй рукой он аккуратно коснулся плеча, крепко, но не навязчиво. Сергей чуть вздрогнул от этого жеста, но не отстранился. Его плечи дрожали слабее, дыхание стало глубже. Он тихо выдохнул: — Не думал, что прикосновение может так успокаивать… особенно сейчас. Олег усмехнулся уголками губ, не отрывая взгляда от его профиля. — Иногда слова только мешают. А вот руки — честнее. Они не врут. Разумовский слегка повернул голову, посмотрел на него снизу вверх. В его глазах была усталость, замешанная с чем-то тёплым, осторожным, почти детским. — Ты всегда такой? — спросил он. — Спокойный, тёплый… или это только для меня? Олег чуть улыбнулся и медленно провёл пальцами по волосам Сергея. — Я… не со всеми такой. И не всегда. Но с тобой — да. Потому что ты это заслужил. Сергей на секунду закрыл глаза. Его плечи обмякли, будто он впервые за сутки позволил себе отпустить контроль. — Если я сейчас просто… лягу рядом, ты не испугаешься, что это странно? — Странно — это сектанты в костюмах волков и сказочные имена, — мягко ответил Олег. — А ты рядом — это нормально. Более чем. Разумовский тихо усмехнулся и, не говоря ни слова, лёг боком на кровать, лицом к Олегу. Тот подвинулся ближе, не отнимая рук, и теперь его ладонь удобно легла на шею Сергея — тёплая, надёжная. — Ты в безопасности, — почти шёпотом сказал Олег. — Об остальном — завтра. И впервые за долгое время Сергей Разумовский уснул не от усталости, а потому что рядом было тепло, спокойно и — пусть на время — по-настоящему хорошо. В просторной, полутёмной библиотеке с высокими потолками и лестницами вдоль стеллажей пахло старой бумагой, полировкой и лёгкой пылью времени. Тёплый свет настольной лампы освещал часть длинного стола, за которым сидели Иван и Вика, обложившись старыми фолиантами, книгами по мифологии, символике и даже трудами психоаналитиков. — Слушай, — протянула Вика, перелистывая потрёпанный том с потускневшей золотой надписью на корешке, — ты уверен, что это хоть как-то связано с их чокнутой сказочной системой? — Не уверен, — буркнул Иван, не поднимая глаз от книги. — Но если мы найдём хоть что-то, что может быть у них на гербе или в ритуале, — уже будет зацепка. — Ты как отец, знаешь? Когда сосредоточен — такой же хмурый, — улыбнулась она и ткнула его локтем. — Серьёзный мальчик. — А ты как мама. Сначала шутки, потом взгляд — как у рентгена. Всё видишь, всё читаешь. — Ну да. Особенно, когда брат мой сидит, третий час листает мифологию вместо того, чтобы пойти выспаться. — Она закрыла книгу с глухим хлоп и потянулась. — Может, чай сделаем? — Подожди, вот тут упоминание о… — Иван замер. — "Маскарад в честь Освобождения Зеркала. Каждый участник — носитель облика, отражающего его суть." Вика медленно подошла, заглянув ему через плечо. — Это про маски? Или метафора? — У них всё буквально и метафора одновременно, — тихо сказал Иван. — Кажется, я это где-то уже слышал. Или читал… — он начал быстро листать дальше. — Если это правда ритуал — возможно, у них есть дата. Или правило, когда каждый должен предстать в своём "истинном образе". — Жуть. — Вика поёжилась. — И что, выходит, если они все — сказочные персонажи, значит, им эти маски... нужны для того, чтобы быть "настоящими"? — Что-то вроде. Это не просто культ, Вика. Это — ролевая игра, доведённая до абсурда. Они в это не просто верят. Они в этом живут. Вика замолчала, переваривая услышанное. Потом медленно кивнула. — Хорошо. Значит, мы найдём имена. Их сказки. Их образы. И тогда — всё встанет на свои места. Иван взглянул на сестру с лёгкой, благодарной улыбкой. — Ты всегда была умной. — Да, я знаю, — усмехнулась Вика. — Знаешь, что мне это напоминает? — вдруг сказал Иван, глядя на младшую сестру поверх страниц. — Что? — Вика приподняла бровь, глядя на него с лёгкой усталой улыбкой. — Игру Sally Face, — ответил он. — Там же тоже был культ... такой же долбанутый, помнишь? Вика усмехнулась, откидываясь на спинку стула. — Ага. Только там были одержимые, призраки и школьная депрессия. У нас пока что только культ и тонны психоза. — Пока что, — мрачно пробормотал Иван. — С нашим везением — ещё и привидения подтянутся. Он снова уткнулся в книгу, а Вика, поднявшись, начала водить пальцами по корешкам томов на верхней полке. Вдруг взгляд зацепился за старую, потрёпанную книгу с выцветшим переплётом и странным символом на корешке — словно сплетение зеркал и переплетённых лент. — Иван, иди сюда, — позвала она, дотянувшись до книги. — Тут что-то стрёмное. — Стрёмное — это наше второе имя, — буркнул он, подходя. — Покажи. Вика осторожно открыла книгу. На внутренней стороне обложки был выцвевший штамп: «Фонд Истинного Облика. Экземпляр №14». А между страницами — тонкая закладка, сделанная вручную из пергамента, с изображением глаза, пронзённого иглой. Под ней — короткая надпись, выведенная чёрными чернилами: «Истинное лицо открывается лишь через боль. Приди очищенным». — Бля... — выдохнула Вика. — Это уже не просто фетиш по сказкам. Это уже что-то... из другого жанра. — Секта с художественным уклоном, — пробормотал Иван, вынимая закладку и разглядывая её под лампой. — Похоже, кто-то из них читал это буквально перед... чем-то. Он перелистнул страницу — и там, как будто случайно, между строк был вписан карандашом список имён. Некоторые были зачёркнуты, некоторые обведены. Среди них: «Девочка без лица», «Собиратель теней», «Хирург зеркал», «Хранитель огня»… — Вот оно, — тихо сказал Иван. — Их настоящие ритуальные имена. Наверное, каждому из них присваивают "роль". Как в спектакле. Как в Sally Face, только по-настоящему. — И каждый живёт по своей роли, — добавила Вика. — Не сойти с пути, не сомневаться. Иначе — ты "предатель сказки". Они замолчали, глядя друг на друга. — Мы не просто боремся с каким-то культом, Вань. Мы копаемся в чужом, очень опасном театре. — Да, — кивнул он. — И, судя по всему, занавес ещё не упал. — Как думаешь, нам от папы влетит, когда он узнает, что мы в дело полезли? — спросила Вика, продолжая перелистывать старые страницы книги, изредка морща нос от пыли. Иван фыркнул, облокотившись на спинку стула и глядя на сестру с полуулыбкой. — Тут пятьдесят на пятьдесят, — сказал он. — Либо взбесится, что мы сунулись, куда не надо… либо скажет, что мы молодцы и дадут нам еще парочку томов в помощь. — Надеюсь, на второй вариант, — хмыкнула Вика. — Потому что если первый… я не готова слушать его лекцию о «детской самодеятельности» двадцать минут. — Да ладно, тебе-то что, ты умеешь включать щенячьи глаза. А мне потом разгребать. — Ты сам полез! — возмутилась она. — Я, может, вообще пришла сюда просто полистать классику. — Ага, «случайно» нашла книгу с сатанинскими закладками и странными именами, — фыркнул Иван. — Классика, говоришь? Вика усмехнулась, но в её взгляде промелькнуло беспокойство. — Всё равно… папа в последнее время сам на пределе. Если узнает, что мы в это влезли — может, и не отругает… но будет переживать. — Тогда, может, не говорить пока? — предложил Иван. — Хотя бы пока не поймём, что это за «Хирург зеркал» и «Девочка без лица». Если инфа окажется полезной — мы ему всё и покажем. В нужный момент. — Типа… как два тайных агента, действующих в тылу врага? — улыбнулась Вика. — Ну да. Только без лицензии и с родительским гневом в придачу, — ухмыльнулся Иван. Они переглянулись — тот редкий момент, когда два подростка, несмотря на всю свою юность, ощущали, что держат в руках что-то большее, чем просто книгу. Они вышли из библиотеки. Вика сжала книгу в руках, прижимая её к груди, будто это была не просто находка, а что-то хрупкое, почти живое. Иван бежал рядом, то и дело перепрыгивая через ковры, и с трудом сдерживал желание ещё раз перечитать странное послание на найденном листе. Он то и дело оглядывался — будто боялся, что кто-то может их перехватить по дороге. — Они всё ещё в гостиной? — спросил он, чуть запыхавшись. — Должны быть, — кивнула Вика. — Я видела, как Август тащил туда кипу каких-то бумаг, а папа шёл за ним. Не думаю, что они уже ушли. С горящими глазами — словно снова стали детьми, играющими в шпионов, — они вбежали в гостиную почти одновременно. — Папа! — крикнула Вика. — Мы кое-что нашли! Очень важное! Комната сразу притихла. Все, кто был внутри — Арсений, Антон, Сергей Матвиенко, Август, Маргарита, Юля, Игорь и ещё пара человек — обернулись к ним с вниманием. Антон приподнялся с кресла, нахмурившись: — Что значит «нашли»? Где? — В библиотеке, — выдохнул Иван. — В одной старой книге. На последней странице была закладка и вот это... — Он развернул сложенный лист бумаги и аккуратно протянул его Сергею Разумовскому. Сергей взял лист осторожно, словно боялся повредить его. Его глаза пробежались по строкам. К нему тут же подошёл Август и заглянул через плечо. Остальные стали медленно подтягиваться ближе. Повисла густая, напряжённая тишина. — Это… это похоже на ритуальный текст, — тихо сказал Август, прищуриваясь. — Поэтичный, но определённо несущий смысл. «Имя истинное», «девочка без лица», «хирург зеркал» — эти образы не случайны. — Подожди, — перебил его Матвиенко. — «Хирург зеркал»… это же прозвище из показаний той женщины из убежища. Она всё бормотала, что он «режет мир пополам, чтобы достать души». Антон поёжился: — Прямо жутко. И мерзко. — Но всё это только подтверждает, что у секты действительно есть внутренняя мифология, — спокойно заметил Арсений. — Для нас это метафоры. Для них — буквально. — А вы ещё не верили мне, когда я говорил, что они всё по ритуалам делают, — буркнул Игорь. Сергей перевёл взгляд с бумаги на Вику и Ваню: — Вы молодцы. Но на будущее — никаких одиночных вылазок. Ни-ка-ких. Поняли? — Мы не специально, — сказала Вика. — Ну… почти. — Просто хотели помочь, — добавил Иван. — И, кстати, неплохо получилось. — Более чем, — признала Марго, вскинув брови. — Без шуток. Это ценно. — Где книга? — спросил Август, протягивая руку. Вика аккуратно подала том. Он посмотрел на обложку, хмыкнул: — «Мифы и символы европейской мистики». Классика жанра. — Там ещё старая библиотечная карточка — вроде как от руки, — вставил Иван. — Может, из личной коллекции кого-то из прежних жильцов? — Проверим. Может, это оставил кто-то из тех, кто уже был связан с сектой… или пытался их остановить, — пробормотал Август, задумчиво посмотрев на Арсения. — Ну вот, — хмыкнул Ваня и локтем подтолкнул сестру. — Говорил же, не зря полезли. — Да-да, герой дня, пастух из Тулы, — усмехнулась Вика. — В смысле «пастух»? — переспросил Игорь. — Долгая история, — отмахнулся Иван. — Но, кажется, теперь нам придётся читать быстрее, чем они пишут свои ритуалы. Сергей молча сложил лист обратно, взгляд у него был сосредоточенный, почти острый. — Нам нужно понять, о какой «девочке без лица» идёт речь, — сказал он. — Это может быть предупреждение. Или ключ. — Или одно и то же, — тихо заметила Юля. Комната вновь наполнилась тяжёлым молчанием, на этот раз — осознанным. Все почувствовали, как глубже стали втянуты в эту историю. Вечер того же дня. Тихий свет ночника мягко ложился на стены комнаты, размывая контуры мебели и отбрасывая тёплые тени. Антон сидел на кровати, поджав под себя ноги, с телефоном в руках. Экран освещал его сосредоточенное лицо, пальцы быстро скользили по клавиатуре. На тумбочке стояла кружка с чаем — давно остывшим, как и попытки лечь спать в разумное время. Из-за приоткрытой двери послышались шаги — и в следующий миг в комнату вернулся Арсений, вытирая мокрые волосы полотенцем. Он остановился, прищурился на Антона. — Ты всё ещё за этим? — спросил он, проходя ближе. — Ага. — Антон не отрывался от экрана. — Эта книга… она не просто редкая. Я нашёл её в закрытом каталоге одной европейской библиотеки. Тираж — мизерный, экземпляры изымались после скандала в девяностых. Арсений сел рядом, бросив полотенце на спинку кресла. Наклонился к экрану. — Какого ещё скандала? — С группой, похожей на секту, — пояснил Антон. — Они проводили обряды по «символам мистики», основанным как раз на этой книге. Одна из копий даже фигурировала в уголовном деле… потом бесследно исчезла. Арсений присвистнул и хмыкнул: — То есть у нас на столе не просто пыльная книжка, а потенциальное доказательство. Или проклятый артефакт. Прекрасно. — Возможно, да, — Антон зевнул, мельком взглянув на часы. — Но вот что интересно: экземпляр, упомянутый в деле, был подписан не автором… а владельцем. — Почерк? — Именно. Если подпись на закладке совпадёт — мы узнаем, кто её оставил. Или хотя бы с чего начинать копать. Арсений вздохнул, опуская руки Антону на талию. Его прикосновение было тёплым, устойчивым. — Тебе бы сейчас не копать, а отдыхать. Завтра разберёмся вместе со всеми, без беготни по сайтам и ночных открытий. — Его голос стал мягче, почти ласковым. Антон на секунду задумался, потом нажал кнопку — экран телефона потух. Он криво усмехнулся: — Я всё ещё помню твоё утреннее обещание, Арс. — А я помню, как ты шутил с Юлей, — с прищуром ответил Арсений, легко касаясь губами его шеи. Антон вздрогнул: — Ну шею-то не трогай… — пробормотал он, чуть тише. — Боишься, что все увидят, что ты «занят»? — усмехнулся Арсений, взгляд стал чуть опасным. Он без усилий вытащил у него из рук телефон, отложил его на тумбочку, а затем аккуратно повалил Антона на спину. Навис, ловя его взгляд. Между ними повисло напряжение — лёгкое, игривое, но с ощутимой искрой под кожей. — Всё равно никто не войдёт. Я запер, — почти шёпотом сказал Арсений, наклоняясь ближе. — Ну вот теперь точно никто не поверит, что мы просто спали, — буркнул Антон, не сдержав улыбку. — А я и не собирался врать, — подмигнул Арсений. — Только пусть сначала все узнают, кто из нас громче. Смех Антона утонул в поцелуе, а свет ночника на стене медленно дрожал, отражая дыхание и движение двух силуэтов на кровати. На кухне. На кухне, окутанной полумраком и запахом свежемолотого кофе, Юля сидела за столом, держа в руках кружку и уткнувшись в раскрытую книгу. На лбу лёгкая морщина, глаза скользят по строчкам, но явно не читают. Тихо скрипнула дверь — в комнату вошёл Игорь. Он остановился на пороге, глядя на неё. — Юль… ты чего не спишь? — спросил он, подходя ближе. — Не могу. — Она даже не подняла взгляд. — Ты, как я понимаю, тоже не особо к сну склонен? Игорь усмехнулся, сел рядом. Несколько секунд просто молча наблюдал, как она листает страницы. — Иди лучше спать, — мягко сказал он, кладя ладонь ей на плечо. — Уверен, твои соседки ещё не уснули. Есть шанс, что они приютили твоё одеяло. Юля наконец оторвалась от книги и посмотрела на него. — Во-первых, спят. Я проверяла. Во-вторых… я не усну, пока не найду хоть какую-то зацепку. Хочу быть полезной. — Она вздохнула, крутанула ложечку в чашке. Игорь тихо рассмеялся. — Ты сейчас сидишь с лицом, уткнутым в эту книгу, как будто она вот-вот заговорит. И, к слову, ты нервничаешь. — С чего ты взял? — отозвалась она, не глядя на него. — Ну, хотя бы с того, что ты мешаешь кофе ложкой вверх ногами. Юля замерла, посмотрела на ложку — действительно, держала её неправильно. Вздохнув, зажмурила глаза, на секунду сжав губы. Потом отложила ложку в сторону и поставила кружку обратно. — Всё, у меня крыша едет, — прошептала она. Игорь встал со стула, скрестил руки на груди, будто что-то прикидывая. — Тебе нужно отдохнуть, родная. Серьёзно. — Я отдохну… — Юля слабо усмехнулась. — Только когда эта чертова сказка закончится. И желательно не трагически. Игорь сделал шаг вперёд, и прежде чем она успела понять, что происходит, он осторожно, но решительно подхватил её на руки. — Эй! Ты что творишь? — Юля возмутилась, схватившись за его плечо. — Отпусти меня сейчас же! — Отпущу. Когда ты будешь в кровати, под одеялом. А не на кухне, в три часа ночи, с кофе, книгой и неврозом, — спокойно ответил он. — Игорь! Я тебе вообще-то не девушка, чтобы ты вот так меня носил! — Она боролась с улыбкой, но в голосе всё ещё звучало удивление. Он замер, глядя ей в глаза. — А если я хочу, чтобы ты ей стала? Юля замолчала. На щеках вспыхнул лёгкий румянец. Несколько секунд она просто смотрела на него, не отводя взгляда, словно проверяя — шутка ли это. — Ты серьёзно? — тихо спросила она. Игорь кивнул. Его голос стал тише, но глубже: — Уже давно. Юля опустила взгляд, её губы дрогнули в слабой, но искренней улыбке. Она обвила его за шею, уткнувшись носом в ворот футболки. — Тогда… неси меня аккуратно, герой. А то уронишь — передумаю. — Да что ты, — усмехнулся он, крепче прижимая её к себе. — Таких, как ты, не роняют. Их берегут. Он вынес её из кухни, а в комнате снова воцарилась тишина, в которой остался только лёгкий аромат кофе и ощущение, что что-то важное только что началось. На чердаке. Тусклый свет от старой лампочки, висящей на натянутом проводе, освещал несколько пыльных коробок и старинных вещей, покрытых тканями. Алексей Макаров сидел на старом кресле, прислонившись к одному из уголков чердака, внимательно следя за обстановкой внизу. Он иногда переводил взгляд на окно, сквозь которое лился слабый свет ночного города. Время от времени его взгляд затмевали мысли, и его руки продолжали механически перебрасывать предметы на столе перед ним. В дверях появился Кирилл Гречкин. Он тихо поднялся по деревянной лестнице, стараясь не шуметь. Когда он достиг чердака, то подошёл к Алексею сзади, осторожно положив руки на его плечи. — Лёш, ты тут собрался дальше сидеть? — спросил Кирилл, наклонившись к его уху и целуя в висок. Его голос был тёплым и слегка насмешливым. Алексей не сразу оторвался от своих раздумий, но в его голосе, когда он ответил, звучала лёгкая усталость. — Кирь, сегодня ж моя смена, так что да, буду, — ответил Лёша, слегка поворачивая голову к его рукам, но не отрываясь от того, что он наблюдал. Кирилл усмехнулся, чувствуя лёгкую напряжённость в ответе Лёши. Он мягко сжал его плечи, наклонившись ближе, чтобы не упустить момент. — Ты всегда так себя ведёшь, — тихо сказал он, усаживаясь рядом. — Никогда не позволяешь себе расслабиться. Ты всё время в этом чёртовом режиме. Алексей вздохнул, не отвечая сразу. Он закрыл глаза на мгновение, будто пытаясь прогнать навязчивые мысли. — Знаешь, когда ты сидишь здесь, среди всего этого… становится как-то проще контролировать ситуацию. — Он приподнял руку и указал на коробки вокруг, словно пытаясь объяснить, что всё это для него значит. Кирилл почувствовал, как напряжение между ними немного ослабло. Он понимал, что Лёша часто убегает в такие моменты, когда не мог справиться с чем-то в своей голове. Но несмотря на это, Кирилл был рядом, готовый поддержать его, даже если тот не всегда говорил об этом вслух. — Ладно, — сказал Кирилл, его голос стал мягким, успокаивающим. — Я просто думал, может, ты хоть на пару минут отдохнёшь, а то ты здесь как затворник. Может, тебе тоже стоит хоть немного расслабиться? Лёша молчал, но его тело слегка расслабилось под касанием Кирилла. Он понимал, что тот был прав. В какой-то момент действительно нужно было остановиться и просто быть с кем-то. — Ты прав, — наконец, тихо ответил он. — Но не сейчас. У нас всё ещё есть дела, и я не могу оставить всё на твоих плечах. Кирилл задумался на секунду, а затем, не сказав больше ни слова, просто приобнял Лёшу, давая ему понять, что всё будет в порядке. Всё, что ему нужно было — это немного времени, чтобы понять, как справиться с внутренними волнениями.