Дыхание ночи между нами

Сегодня я пришёл в школу чуть раньше обычного. Хотел извиниться перед Питом за вчерашнее. Конечно, глупо — я ведь ничего такого не сказал, по сути. Может, он и не обиделся, уже и забыл. Но меня грызла совесть, осадок. Неприятный. Хотелось увидеть его до того, как появится Кхэм. А тот вечно опаздывает. День выдался отличный — солнце светило, воздух был прозрачный. Я перешагнул порог школы и направился вглубь коридора, к классу на третьем этаже. Достал телефон и отправил Питу смс: To Пит: ты уже в школе? Подождал немного. Ответа не было. Я пожал плечами и сунул телефон обратно в карман. Я остановился, подумал — может, сходить на парковку, посмотреть, стоит ли его машина. Но потом махнул рукой. Это уже перебор. Как будто я его ищу, жду. Что, конечно, было правдой… Но ему об этом знать необязательно. Я пошёл дальше, не оглядываясь по сторонам. Народу уже было достаточно — ученики толпились кучками, кто-то, как и я, просто шёл в класс. Я проходил мимо доски объявлений. Там собралась толпа школьников. Что-то обсуждали, громко смеялись. Я замедлил шаг. Не то чтобы мне было прям интересно — просто уж больно весело они о чем-то говорили. Подошёл ближе и без стеснения положил руки на плечи парню, стоявшему с краю. Он повернул голову — и почему-то тут же дёрнулся, испуганно толкнув кого-то из своих вперёд. — Эй, — пробормотал он. Все обернулись, уставились на меня. Группа школьников, на пару лет младше. Я их не знал, но они, судя по всему, знали меня. Все резко потупили взгляд, зашевелились, стали толкать друг друга локтями. — Пошли, — бросил один, и они, как по команде, быстро рассеялись в разные стороны, освобождая мне доступ к доске. — Что там у вас такого? — пробормотал я почти себе под нос и шагнул ближе. Один шаг. Один взгляд… Нет, вру — одного было недостаточно. Мне понадобилось пару секунд, чтобы осмыслить увиденное. И даже тогда я не до конца был уверен, что правильно понял. Меня накрыло. Сердце заколотилось быстрее, пальцы дрожали, слушались плохо. Я протянул руку, сорвал с доски листовку и сжал её в кулаке. Попытался успокоиться. Вдохнул глубоко… не помогло. Руки всё ещё тряслись. Я облокотился на стену, глядя сквозь людей. Сквозь подростков, что подходили к доске, смеялись, что-то обсуждали — не замечая моего перекошенного лица. Я слушал, но не слышал. Шум голосов сливался в гул — далёкий, мутный, как будто я нырнул под воду. Я снова посмотрел на сжатую в руке бумажку. Сглотнул. И заставил себя дочитать до конца. Передо мной была переписка. MSN. Просто фото экрана — с компьютера, в дурацком разрешении, всё пикселями, но… всё было понятно. До боли. Котя и Умник. Кхэм и Пит. Сомнений не оставалось. В правом верхнем углу — второй аккаунт: khxm. Я знал его. Так он называл себя в сети. А Котя? Что это — никнейм, созданный специально для Пита? Для личного общения? Тайного? Умник : домашку сделал? Котя: я тоже за тобой соскучился. Сегодня в школе ты был таким хмурым. Почему? Умник: не уходи от ответа. Котя: делаю… Умник: молодец, котя. В субботу встретимся? Котя: поехали куда-нибудь? Хочу с тобой туда, где смогу тебя взять за руку — не оборачиваясь. Умник: какой ты романтик… (куча сердечек и поцелуев) Котя: давай в тот клуб? Умник: я подумаю… Но сначала — всю домашку доделай. Экзамены через три недели. Котя: а какая мне будет награда ? Поцелуй? ..... Это был почти каминг-аут. Нет — это и был их каминг-аут. Прямо перед всей школой. Я перечитал переписку ещё раз. И с силой сжал бумажку в кулаке. Первая волна — шок, страх — схлынула. Осталась ярость. Злая, жгущая, выжигающая мысли. Злость на того, кто это опубликовал. Но больше — на Кхэма. На его беспечность. На то, что он вообще позволил этому случиться. Раньше это были просто слухи. Шёпот Лины. Подколы Ома. Их я ещё мог затыкать. А теперь — всё. Как будто они взялись за руки и поцеловались прямо посреди школьного двора. Перед всеми. Кхэм. Я был готов его убить. Я запихал бумажку в задний карман джинсов, сжал кулаки. — Заткнулись все, — рявкнул я на толпу у доски. Они вздрогнули. Обернулись. Кто-то шикнул, кто-то пожал плечами. Это были уже не мелкие пацаны — мои ровесники, ребята с параллели. Не испугались, но хоть замолчали. — За друга обидно? — усмехнулся один, косо глядя на меня. — Но тебя же в переписке нет. Ты ж не педик. — Это же Пит, да? Второй — Умник? — уточнил другой. Ему кивнули. — А кто ж ещё, — прокомментировал третий, скривив рот. — Педики все такие — маленькие, как девочки. С розовыми щёчками. А Кхэм, наверное, тот, кто их… трахает. Я сжал кулаки. Еле сдержался. — Свалили отсюда, — процедил я ледяным голосом. Они хмыкнули, переглянулись, но всё же отошли. Я подошёл к стене и сорвал два оставшихся листка. — Что, правда глаза колет? — раздалось у меня за спиной. Голос липкий, ядовитый. — Убирай, не убирай — у нас уже всё в телефонах. До утра интернет разнесёт. Он заржал и ушёл. Я даже не обернулся. Без разницы кто это. Уже не важно. Вся школа знает. Вся. Благодаря Кхэму. Пит… Я достал телефон. Посмотрел— Пит так и не ответил. Написал ещё раз. И побежал наверх. Третий этаж. Он там? Влетел на лестницу, пронёсся по коридору. Только хихиканье и шёпот. Снова — шёпот. Вокруг. Нет его. Развернулся и помчался обратно. Первый этаж. И тогда увидел его. Кхэм. Шёл спокойно. Почти вальяжно. Не обращал внимания ни на взгляды, ни на перешёптывания. Как будто ничего не произошло. Его мир ещё не рухнул. Он не знал. Я сразу понял. Может, его мир и не рухнет. Может, только Пит расплатится за его беспечность. Только Пит. Меня накрыла волна гнева. Горячая. Неуправляемая. Я шёл к нему, будто во сне. Рука поднялась сама собой. Замах. Удар. В лицо. Крики. Шум. Мат. — Что за блядь?! — он рухнул на пол, дотронулся до губы, на ней была кровь. Поднял глаза на меня, прищурился. Я тут же схватил его за грудки, рывком поднял — и снова удар. Глухой звук. Ярость. Злость. Обида. И боль. За Пита, за человека, котрого я люблю, и который любит не меня. — Ты чё, ебанулся?! — взвыл Кхэм, оттолкнув меня с силой. — Это ты чё творишь?! Как ты, мать твою, допустил это?! — мой голос дрожал, кровь стучала в висках как молоток. Я снова бросился на него. Кхэм отпрянул, не отвечал. Он сдерживался, я это видел. Дружба сдерживала его? Мне было похуй на неё сейчас, абсолютно похуй. Я снова замахнулся, смотря почти с ненавистью. Кхэм схватил меня за грудки, притянул к себе. Он был чуть выше — но злость сделала меня сильнее. Я рванулся, вырвался — и толкнул его на пол. Кхэм тут же вскочил, ему явно надоело просто защищаться, он рванулся вперёд — удар. Глухой, злой. До крови. Я пошатнулся. Кхэм схватил меня. — Разошлись все! — рявкнул он толпе. — А ты, — прошипел Кхэм, тряхнув меня, — пошли. Разберёмся. Я, тяжело дыша, оттолкнул его. Мне было невыносимо его прикосновение, но всё-таки пошёл следом. Кхэм распахнул дверь ближайшего класса. Там сидели дети. Он только бросил: — Вон. Быстро. Они выскочили, как испуганные воробьи. Кхэм закрыл дверь. Запер. Повернулся. — Я слушаю, — бросил, тяжело дыша, всё ещё сжимая кулаки. Я подошёл ближе. Меня разъедало всё изнутри: злость, гнев… почти ненависть. — Ты хоть представляешь, что натворил? Ты вообще думаешь своей башкой?! — я выплёвывал слова, голос звенел от ярости и презрения. Кхэм сжал кулаки. Смотрел тоже уже со злостью, с явным раздражением. — Или ты мне нормально всё объясняешь, или я тебе снова врежу, — процедил он сквозь зубы. С моего носа капала кровь, мне на губы, вкус железа во рту. Я поднял рукав и вытер нос. Красное пятно осталось на рубашке. Мы стояли лицом к лицу, смотря почти как враги. — Когда ты начал таскать его с собой, защищать от всех… — начал я, — это было одно. Уже тогда поползли слухи. Я дышал тяжело, горячий воздух вырывался сквозь стиснутые зубы. Внутри всё кипело, еле сдерживался, чтобы не броситься на него снова. — Ну, это были просто слухи. Никто всерьёз не воспринимал. Я заставлял их заткнуться. Я! — почти крик. Кхэм молчал. Глаза сузились, я видел, как его дыхание участилось, но он ничего не говорил. — А ты… ты даже не замечал. Ничего, кроме него, — мой голос сорвался. — Не думал, что за вами наблюдают. Что всё видят. — Бля, ты о ком?! Мать твою… — выдохнул Кхэм, и в ту же секунду у меня сорвало крышу. Я и так был на пределе, но его вопрос — как спичка в сухую траву. Он даже не понял, о ком я говорю! — О ком?! — заорал я, вскидывая руку. Кулак уже летел прямо в его лицо. Кхэм успел среагировать. Перехватил, сжал моё запястье — крепко, но не больно. Не отбивался, ждал. — Да о ком, мать твою?! Я ничего не понимаю. — О Пите, блядь! — вырвалось у меня с глухим отчаянием. — О Пите, чью жизнь ты разрушил своим пофигизмом! Кхэм отшатнулся, будто от удара. Его пальцы разжались, он отступил на шаг. — Пит?.. — прошептал он. — Что произошло, Фёрст?.. — уже тише, сбитый с толку. Настоящая растерянность в голосе. Моя грудь вздымалась быстро, рвано. Каждая мысль, как крик. Плечи ходили ходуном. — Я молчал, понял? — прошипел я, глядя в его глаза. — Всегда молчал. Думал, ему с тобой лучше. Даже не пытался… Даже не пробовал что-то менять. Он так смотрел на тебя… всегда. Я думал, ты знаешь, что делаешь. Я запнулся. Голос дрогнул и сорвался. Я впервые вслух говорил о своих чувствах — о том, что тащил в себе почти полгода. Да, я не признавался в любви, не говорил открыто, но каждый мой вдох был о боли. О разочаровании. О том, что у меня даже не было шанса. Не было ни единой возможности попробовать… ни одной. — А ты даже пароль не поставил, — продолжил я, глядя на него почти с отвращением. — Даже ноут не закрыл. Или не вышел из аккаунта. В кафе, в школе — где это было, а? Где они вас читали? Кхэм молчал. — Ты не смог его защитить… — мой голос стих, стал едва слышным. — Теперь вся школа это читает. Вас. Сердечки. Поцелуи. «Домашку сделал?» «Целую.» «Умник.» Твой ник — сверху. В ушах звенело. Руки онемели, но я заставлял себя говорить. Может, я больше никогда не наберусь храбрости дойти до конца. — Какая… какая переписка?.. — еле выдавил Кхэм. — А, то есть ты ещё не видел? — усмехнулся я, и усмешка была кривой, злобной. — Сейчас покажу. Я вытащил из заднего кармана джинсов смятый лист А4. Разгладил. На мгновение задержал взгляд — и, выдохнув, словно сдерживая себя, резко прижал лист к груди Кхэма: — Приятного чтения. Кхэм взял лист дрожащей рукой. Глаза метались по строчкам, я видел, как его начало трясти. Он едва держался на ногах. Так же меня трясло десять минут назад. Один в один. Доигрался, Кхэм? — мелькнула злая мысль. Только вот у твоей игры — слишком высокая цена. Но не тебе платить, да? — Что? Узнал? — я съязвил, не давая ему передышки. — Просто сфоткали твой экран. На телефон. Без всяких взломов. Всё по-простому. Я сделал шаг ближе, будто добивая: — Ты, когда такое пишешь не понятно где… ты вообще думаешь? Что могут увидеть? Или тебе просто плевать? Плевать, что будет с ним? Кхэм резко поднял голову. Он был бледный, белый, как этот лист бумаги. — Это висит по всей школе? — Да по всей, мать твою, — рявкнул я. — Где Пит? — Не видел, — с досадой бросил я, запуская пальцы в волосы. — Искал. Не нашёл. На телефон не отвечает. — Все уверены, что это он? — А кто ещё?! У тебя, блядь, много парней? — выплюнул я. — С кем ты ещё так таскаешься? Он тебя подвозит, вы «домашку» вместе делаете, домой идёте бок о бок… Я качнул головой, криво усмехнувшись. — Ты хоть на секунду подумал, как это со стороны выглядит? Хоть раз? Всё же очевидно, Кхэм. До тошноты очевидно, — и уже тише. — До боли. Я отвернулся. На мгновение. А когда снова взглянул на него, в моих глазах была уже не просто злость. Был надлом. Потерянные надежды… — Он твой парень. Ты не должен был позволить такому случиться. Я ещё раз посмотрел на него — теперь с откровенным отвращением. Кхэм сглотнул. Он был растерянный, будто до конца ещё не осознал, что именно произошло. Но мне не было его жаль. Ни капли. Я направился к выходу. Проходя мимо, резко толкнул его плечом. Он вздрогнул, но не сказал ни слова. А я, кинув на него последний взгляд, полный осуждения, вышел из класса. Он не знал. Он испугался, я это видел — но мне от этого не стало легче. Злость только слегка притупилась. Совсем чуть-чуть. Я ещё раз написал Питу. Он так и не ответил… Где-то рядом кто-то заржал. Я уловил слово “педик”, “Пит” — и снова взорвался. Заорал на них, выругался, и пошёл по коридорам срывать листовки. Бессмысленно — все уже всё прочитали, сфотографировали. Но это хотя бы создавало иллюзию, что я что-то делаю. Что я помогаю. Ему. Питу. Не Кхэму. С ним ничего не случится. Его это едва коснётся. Он справится. А вот Пит? Справится ли он?.. Мы с Кхэмом почти не говорили. Почти — потому что была всего одна фраза: — Я найду его, Ферст. Я, — сказал он. Яснее некуда: Пит — его. Ему его искать. Ему спасать. И… ему губить, — добавил я про себя. На занятия я так и не вернулся. Бегал по школе, искал его, писал. Кхэм тоже. У него было больше прав — больше, чем у меня. Всё-таки он был его… ну, как бы парень. Я пару раз чуть не затеял новые драки — с теми, кто шептал в коридоре про «девочку», «гомика», «сосунка». Но что толку? Всех в школе не перебьёшь. Ом и его шайка молчали. Лина где-то пряталась. Они меня не интересовали. Мне нужно было только одно — узнать, как Пит. Больно ли ему? Одиноко? Страшно? Верит ли он Кхэму… или тоже винит его? Кхэм нашёл его первым — на крыше. Я не знал, о чём они говорили. Только то, что Кхэм потом сказал: «Ничего не делай. Я сам». Куда пошёл Пит после этого — он не знал. И я — тоже. Я попытался выяснить хоть что-то. Написал Кхэму, звонил — ни ответа, ни реакции. Он тоже куда-то исчез. — Чёрт, — выругался я вслух. Я решил поехать к Питу домой. Ждать его там. Просто поговорить. Я отдал Кхэму право разбираться с этим в школе. Но потом я понял: мне просто нужно знать, что с Питом всё в порядке. Просто увидеть его. Вот и всё. Он жил в центре города — полчаса на автобусе. Такси в нашем районе не водились. Я дождался автобус, сел и всю дорогу постукивал ногой от напряжения. Как-то доехал. К тому моменту уже начинало темнеть. В феврале быстро темнеет. Я посмотрел на часы и не раздумывая направился к нему. Пару раз я уже бывал у Пита — он звал меня и Кхэма. Я даже видел его родителей. Самые обычные. Нормальные. Я подошёл к их дому — белый, аккуратный, двухэтажный. Совсем не как наша крошечная квартирка. Нажал звонок. Посмотрел на окна — чернота, свет не горит. Родители ещё на работе? А Пит… так и не вернулся? Нажал звонок ещё раз. Тишина. Я перешёл на другую сторону улицы и стал ждать. Полчаса. Потом ещё столько же. Никого. Ни звука, ни света. Тогда я решил вернуться в школу. Может, он всё ещё там. На часах было восемь. Школа уже должна была закрыться — все кружки заканчиваются к семи. Телефон почти разрядился. Я развернулся и побрёл к остановке. И только тогда меня накрыло. Усталость. Тяжёлая, вязкая, как бетон. Не просто физическая — нервная, изматывающая до дрожи в пальцах. Целый день я носился по школе, злился, кричал, сдерживал себя, рвался с кулаками, переживал, ждал. С утра — ни крошки во рту. Только злость и тревога на адреналине. Сейчас адреналин ушёл. Осталось только выжатое тело. Меня повело. В глазах потемнело. Руки заледенели. Голова закружилась, будто я не просто устал — а истощён. Я остановился. Прислонился к холодному столбу. Стоять было тяжело. Хотелось сесть прямо на землю, свернуться и закрыть глаза. Всё внутри гудело — но не от эмоций, а просто от полного опустошения. “Надо бы поесть”, — мелькнула мысль. Хоть что-то. Я с усилием поднял голову. В конце улицы виднелся продуктовый. Я выдохнул — почти со стоном — и заставил себя шагнуть. Один шаг. Второй. Голова снова пошла кругом. Я остановился, засунул руки в карманы куртки, проверил деньги. Немного, но хватит хоть на какую-то еду. Зашёл в магазин, почти не глядя нашёл самую дешёвую шоколадку. Хотелось лапши, чего-то горячего, жирного, настоящего — чтобы наесться до теплоты в животе. Но денег не хватало. Купил, что мог. Вышел и, не отходя далеко от двери, тут же вскрыл упаковку. Один кусок — и будто кровь снова побежала. Сахар попал в организм, и немного полегчало. Голова уже не кружилась так сильно. Руки дрожали меньше. Сделал ещё один укус — и тут зазвонил телефон. Я вздрогнул, чуть не выронил шоколадку. Вытянул телефон, нахмурился. Не Кхэм. Не Пит. Пон. Он был частью нашей компании, раньше с нами зависал, бухал по подворотням, но в последнее время как-то его почти не видно. Примкнул к Ому, к его стае. Что ему нужно? Я не хотел с ним говорить. Сбросил вызов. Снова откусил шоколадку, не успел дожевать — и тут он позвонил второй раз. С раздражением ответил: — Что тебе, Пон? — Фёрст, ты только не говори, что я тебе звонил, — затараторил он в трубку, — но… Он замолчал. И почему-то мне сразу стало страшно. Будто что-то внутри оборвалось. — Что? — резко спросил я. — Пит… Ом… — замямлил он. — Говори нормально! — Они в школе. Нашли Пита и… потащили его во двор, — голос у него был почти шёпотом. Где-то в фоне — шум, крики, потом — гудки. Связь оборвалась. Шоколадка выскользнула из рук, упала на асфальт, но я даже не заметил. Всё внутри сжалось. Мысли исчезли. Осталось только одно: действовать. Быстро. Чётко. Я был далеко от школы. Автобусы в это время почти не ходили. Но Кхэм жил рядом. Он мог успеть. Он должен. Я вытащил телефон, набрал его. Пальцы дрожали. — Ом и его банда поймали Пита. Они в школе. Только и успел сказать -- и тут же выключился. Надо было спешить. Я сунул его обратно в куртку, развернулся — и побежал. В сторону школы. Сквозь темноту, через страх, на одной только злости.