Храбрые и отчаянные: Вестник Смуты

      Спустя три месяца после самосуда Снежного гвардейца. Центр Эминенции, Кониград (нейтральная территория). В баре "Хромой Добродетель". 3 часа дня              "Пожалуйста, будь здесь, Эйви..." - чуть ли не с мольбой нашептывал себе промокший до нитки паренёк, оказавшийся в очередной раз в беде. Осмотрев четыре из двенадцати баров в городе, ему повезло отыскать своего товарища в пятом. Во многом благодаря раскиданным столам и сломанным деревянным стульям, отчётливо видимым снаружи из побитых витрин. Пройдясь по разрушенному бару, где находился один напившийся до беспамятства кабарга, и пару пованивающих тел, баран, стараясь избегать разбитых осколков стекла, разбросанных по всему кровавому полу, подошёл к столику, за которым сидел нужный клиент.       "Эйви? Эйвор, это ты? Ты вообще живой? Эй, алё! Ты меня слышишь? Ну же… Встаавааай, давай!" – В тщетных попытках разбудить друга, овен начал интенсивно тыкать в него оторванной ножкой от стула, а затем решился взяться за более надежный метод в виде порции холодной воды, вылитой прямиком из вазы. Что-то там пробормотав матом, безрогий олень спрятал свою морду, попутно ещё и облизываясь от пролитой на лицо водицы. Ещё одна попытка на этот раз увенчалась успехом, когда Валентин со всего маху вдарил по его спине всë той же деревянной ножкой от стула. Сама же ножка разлетелась в щепки, как и сам столик, провалившийся от веса обвалившегося клиента. Эйвор очнулся и, несмотря на плачевное состояние, уж было собрался накинуться на нахала, посмевшего потревожить его, но вовремя остановился, когда понял, кто перед ним сейчас ссыкливо закрывался руками. – Эйви, погоди! Это же я… э–э–э, Валентин! – Эйви!? Э, что… Валли? – Ну так… дыа. А кто же ещё? – О–ох, мать твою… да кто угодно, но только не ты! - как-то страдачельски завопил бродяга, ладонью прикрыв лоб. – А что? Разве ты не рад меня видеть?Ах, да! Ладно-ладно… признаю, что последняя наша с тобою афера не удалась. Тебя упекли за решетку, а значит, автоматически выперли с тогдашней работы. Правда… когда это было вообще? Лет десять назад? Двенадцать? А я вот и не помню, а знаешь, почему? Потому что это уже и неважно, ведь это давно позади. Как говорят местные? Если я не помню, значит этого и не было. К тому же я пришёл к тебе не просто так, а..        Эта трëпка могла продолжаться довольно-таки долго, если бы не один нюанс. Эйвор прекрасно знал, когда Валентин открывает рот, или не дай бог начинает объясняться, то его уже вряд ли что-либо заткнет, а потому, как только баран начал непрерывным потоком срать в уши - Эйвор тут же развернулся и направился к выходу, позабыв свой именной рюкзак. Валентин это заметил и, взяв за одно сумку, тут же отрезал тому путь к выходу, просто встав перед дверью. – Эй-эй-эй, ты куда намылился то!? – А сам ты как думаешь? – Ты это что… кидаешь меня, опять? – О–о–о, а ты не так глуп, каким я тебя помню. Молодец, растешь над собой. А теперь двигай, или я тебе двину! – Ты не посмеешь. Слышишь меня? Дело ну очень серьёзное, и ты не имеешь права так поступать со мной! Ты даже представить себе не можешь, в какой жопе я оказался на этот раз!       После этих слов, Эйвор вполсилы дал поддых Валентину, тем самым освободив себе путь и наконец заткнув этого надоедливого болтуна, а после добавил: “Больно подумать, что ты когда-то из неё вылезал”. Хоть Анпету и был добр по своей натуре, но как бы ни было жалко старого друга, он не желал в очередной раз попадать из-за него в передрягу. Не хотел рисковать, особенно сейчас, будучи на мели. Хотя в последние дни он то и дело пытался наложить на себя руки, но не как жалкий червь, а скорее как бесхребетный трус, что не может нажать на курок пистолета. Потому он так старательно пытался реализовать свою затею чрезмерной выпивкой и провоцированием драк в заведениях, до которых у местной полиции не было ни времени, ни желания разбираться за просто так. В тот момент, когда рука клыкастого оленя слегка приоткрыла скрипучую дверь с выбитыми стёклами, тот замер, поскольку его уши уловили то, чего от Валентина он ожидать ну уж никак не мог. ”Гри-фо-ны”- глухо и со свистом промолвил мелюзга, пока жадно глотал воздух уже сидя ровно на жопе. Эйвор с присущим ему интересом наклонился к мелюзге, задав вопрос: “Так у тебя, значит, проблема с грифонами?“. Получив утвердительный ответ в виде кивка, то он протянул ему руку помощи. Выходя из бара и прихватив с собой сумку с последними пожитками, оба неспешно отправились на прогулку по частично разрушенному городу из-за хода очередного комендантского часа, по пути рассказывая, что происходило с ними за последние несколько лет, а заодно Эйвор и объяснился перед Валли, почему он так стремился уйти достойно в мир иной…       В ходе довольно-таки продолжительной гулянки бывших партнёров по сомнительному бизнесу, а теперь, похоже, уже и бывалых друзей, кучерявый, возможно, впервые перепугался за то, как может сложиться чья-то чужая жизнь по причине его выходок. С самого начала откровений и до самого конца истории, касаемой о наступившей чёрной полосе, Валли смог прочувствовать всю свою ответственность и вину, что он по нелепой случайности возложил не только на себя, но и на друга. – Бли–и–и–ин, ну низя же так, Эйвор. А вдруг выйдет иначе? – Знаю, что нельзя. – И что… тебя уже не отговорить? – Не, не думаю. – Да что ты такое несёшь?! Ладно ты не слушаешь меня, и не без причины, но прислушайся к своему внутреннему голосу. Я понимаю тебе тяжело, но.. – Нихрена ты не понимаешь, шкет! Тебя вовсе не должно это касаться. – Ну хотя бы скажи, что тебе так крышу-то снесло? Кидаешься на всех подряд без причины, как бешеный пёс. Я ж переживаю за тебя, как за себя родного. – Да ла–а–а–дно, тебе оказывается есть дело до меня?! – В смысле есть? Мы ведь всегда были рядом подле друг друга в трудные деньки. Не, ну правда! Мы оба не желаем друг другу зла и ты оправдано держишь на меня обиду за все те оказанные мною неудобства, но… – Ох, ну что опять? – О! Я знаю! Выскажись! – Высказаться? Тебе?! С какой это стати? – Говорят, что порой оставаться один на один со своей проблемой слишком пагубное дело. Все веселятся, радуются, готовятся к праздникам, работают, отдыхают, а такие как ты сидят дома так, словно выпали из коллектива… – Ага… как же. Вот прям щас все веселятся. В комендантский час. И именно в этот момент Эйвор надел капюшон и указал другу в переулок, как там задерживали одного из проныр гвардейцы, чтобы тот предоставил свои документы, а сами они прошли мимо. – Да блин! Я ж говорю не только про Кониград. Да, разруха везде, но где-то больше, а где-то меньше. А ты чего напялил капюшон? – Я скрываюсь не без причины. – А тот бар… так ты скрываешься? Хотел выпустить пар? Так тебе не драки надо учинять, а девку завести. – Валентин Гафт разбрасывается остротами? Видимо общество гвардейца пошло тебе на пользу. Кстати… я и подумать не мог, что ты на поводу у Грейсфулов. Был нянькой для той девчонки, Цветочной Феи? Из-за неё тебя вышвырнули в итоге? – Эм… Ну, как тебе сказать? – ...Как только дело стало пахнуть жаренным, то ты очканул и сбежал. Я ведь прав? Это вполне в твоём стиле. – А вот и нет! Конечно, меня могли убить за такой косяк, но мне сыграло на руку, что нечто подобное уже задумывалось. – В смысле, Тщеславный ублюдок знал о твоём прошлом? – Ты дашь договорить или как?! В общем… Та соплячка хоть и росла в роскоши, но к моему удивлению она испытывала отвращение к ней. Постоянно возилась в своём саду, отчего мне часами приходилось стирать её одежду. – А-а-а-ах, так вот чем ты занимался все эти годы! Был сиделкой. Недоумком, что никак не мог угнаться за соплячкой! Скажи мне вот что – ты и вправду такой никчёмный? – Завались! Не то клыки обломаю! – Вот только давай без пустых обещаний. Лучше сразу к сути, а то до центра идти осталось совсем ничего, а мы даже толком не обсудили твоë важное дело. – Это да. Ещё и комендантский час вот-вот начнётся. Итак, я всячески отнекивался, мол, это не моя вина и вообще у неё неправильное воспитание. Ой, знаю, что ты скажешь! Но нет. Конечно, последнее я не говорил, но знаешь что? Проканало! Сам Пётр, мать его, Грейсфул согласился со мной. Эрика и впрямь была в какой-то степени избалованна, но и на этом я не остановился. Я не забыл упомянуть о том, что до её исчезновения из бутика был слышен какой-то странный гул. Тут же к нашему разговору подключилась эта стрëмная двухметровая сова. – Совольник? – Кто-кто? – Стрëмная сова по имени Натаниэль. Мордочка сердечком, сипуха. – О, точно! А вы разве знакомы? – Этот мудак сделал из меня инвалида! Подсвечником бил так, что я напрочь потерял слух и теперь вынужден платить за слуховой аппарат, который взял в кредит, а ранее - он лично застрелил одного из гостей. – Жуть какая. Я-то думал, они против насилия… Носят вроде чистые одежды ослепительного белого цвета и без умолку толкуют о своём… Боге что ли, или как они его там у себя называют? – Абсолютом они его называют, но хватит о них. О себе лучше скажи. – Хм, ну так о чëм я? Ах… так вот... поскольку я был единственным на тот момент, кто больше всех проводил с ней время, за исключением её нудных учителей и в редкие моменты её двоюродного брата, Христиана, то именно я, как никто другой, знал, что ей нужны внимание и поддержка в столь трудной ситуации. Ко мне хоть и прислушались, но, к счастью или к худу, второго шанса не дали. Ну, хоть попрощаться с Эрикой нормально дали. – Она в порядке? – По виду-то и не скажешь, но бедняжка держится достойно. По крайней мере для своих-то семи лет. – Хех, кроха вся в мать…       На минуту возникло молчание. Эйвор вспоминал внешность той маленькой девочки, которая была дочкой его подруги от первого брака с Ярославом. Правда, Валентин вернул его в реальность, перебив ход мыслей и продолжив разговор. – Что-что? – Кхм, я говорю: что с неё взять? Неокрепший ум там… Все дела… – Ага, точно. Мы еще переписывались какое-то время, и на днях мне пришла весточка от нее, что ей немного лучше. Вроде Эрику сейчас на Восток к тёте отправили. – М, к Ольге? – Не знаю, да и не суть. Вот что я хочу тебе сказать - изгони из себя это чувство изоляции как злой дух! Всё наладится, ведь ты не одинок. У тебя есть я. Так скажи, что тебя гложет. Авось, и на душе станет легче. – Хмм, походит на правду. В таком случае, чтобы ничем тебя не обидеть, то с чего мне начать? – Ну, для начала постарайся в общем и целом ответить на такой вопрос: в чём же истинная причина такого рвения покончить с собой? Или же… Погоди, а что значит твоя фраза - “чтобы тебя не обидеть”?       Замученный взгляд Анпету сам за себя говорил, но при всём нежелании он решил ответить на поставленный вопрос. – Эх-х-х, рвение… Так это выглядит со стороны? Пойми меня правильно - никогда я не любил жить ради себя. Ради лучших друзей, что не бросят меня; ради семьи, что поддержит чем угодно, хоть одним добрым словом; ради любимых и дорогих, за которых захочется отдать собственную жизнь. Но не ради себя. Теперь из родни кроме полоумного старика, что умер неделю назад, и то не родного, больше у меня никого не осталось. А насчёт любви… всё-таки это тоже на мне сказалось, и даже сильнее, чем я мог себе представить. – Но ведь… у тебя же есть я. А как же я, Эйви? Что же, я недостоин быть тем, за кого ты бы отдал собственную жизнь? Учитывая всë то, через что нам довелось пройти вместе в Парейдолии. Это… нонсенс. Ты всегда говорил, что вместе! Вдвоём! Ты и я! Мы и лишь мы, вместе способны горы голыми руками свернуть. Ты сила, я мозг, а по середине прибыльное дело. Большего нам никогда и не нужно было.       Минута раздумий, и овен вновь попёр на глупость. – Не… Быть такого не может. Ты просто устал, но не от жизни. Да-да-да-да-да! Ты просто устал от меня и моих глупых выходок, вот и несешь весь этот бред. Точка! Дело раскрыто, а решение найдено. Отныне я Валентин Гафт, буду на порядок умней и менее раздражительней! Рог даю! Вух, как же я быстро решил нашу проблему. Судя по твоей удивленной морде тебе стало в разы лучше. А я молодец, да? – Нет, нет и нет! Тупорылый ты урод! – А? – Во-первых, ты не молодец, а во-вторых, ты снова нихрена не понял! Хочешь, чтобы я высказался!? Так вот, слушай сюда! Я устал не от такой жизни, а от этого мира! Каждый день, целый день я вижу, слышу и сталкиваюсь с одним и тем же: с нищетой, болезнями, распрями и разбитыми судьбами. Разница только в количестве выносимых из этого страданий, и я, черт тебя дери, не могу ничего с этим поделать! Пару месяцев назад в моём распоряжении было всё, но только лишившись всего я понял ценность былого и величие своей ошибки. Всё время, что у меня оставалось, было просрано из-за нелепой череды случайностей и разгульной жизни! Я желаю покончить с собой лишь потому что только так смогу закончить всё это. Это станет моим собственным наказанием и спасением за то, что я подвел всех тех, кто на меня рассчитывал. Клара в том числе. Но я не могу…! Не могу вставить пистолет себе в рот и нажать на курок, а потому я и убиваю себя понемногу выпивкой… И с-сучара, если бы ты не свёл меня в тот раз с Куртом, то ничего бы этого не было, и я бы жил вдали от всего этого на Рогатых землях!       В порыве неконтролируемого гнева Эйвор замахнулся что есть сил на Валентина, но промазал, попав по строительным лесам, что были позади того. Со злобным рыком, лишь одним ударом он оторвал кусок от стоящей опоры в виде толстой фанеры, что просто лежала непринужденно и одиноко, как ненужное звено целой системы. Опиралась фанера на полуразвалившуюся кирпичную стену так и недостроенного детского приюта для инвалидов и бездомных, коих было пруд пруди в этом малом городке. Со звуком треснувшей пополам древесины и обвалившейся стены старого здания Эйвор хоть и болезненно, но всё таки с каким-то странным для себя облегчением вздохнул, едва сдержав слёзы от почти нахлынувшего приступа истерики. Видя, как ему тяжко, Валентин попытался хоть как-то разрядить обстановку. Подобрав маленький камушек, он решил метнуть его в сторону витрин магазина, да вот только камешек едва ли пролетел дальше 8-ми из нужных 60-ти метров. На удивление шута, эта никчемная сцена не только рассмешила, но и воодушевила бойца на возможные свершения. – Итить… Ты… Ты даже мелкий камушек не способен метнуть!? – Проклятие, да ты вечно меня отвлекаешь, а щас чуть ли не прямо в спину дышишь! Мне просто… не хватило концентрации. – Брешешь, как дышишь! Если тебе и в правду чего не хватило, так это силенок. Смотри и учись, малявка!       Точно так же подобрав камушек, кабарга резким махом точно попал в витрину магазина, перепугав этим посетителей Запада, а после — вместе с бараном успешно свинтил с места преступления. Шалость удалась на славу, да вот только рогатый от этого явно был не в восторге. На шум тут же примчались гвардейцы, но пара успела сдриснуть, и сейчас пыталась отдышаться после отличной пробежки. – Какого хрена ты творишь?! Я ведь не всерьез собирался это сделать! – Да ладно тебе. Раз живём. Без меня ты и вправду ничто. Ни на что не способен, ни на что не горазд. Перейдем на твою проблему. Что ты задумал на этот раз, и что от меня требуется? Только прошу - говори вкратце и по существу.       Вместо внятного ответа Валентин начал пугливо увиливать и темнить, почём зря раздражая Эйвора, но оно и было понятно почему. – Э-хе-хе… кхэ… эм. Ну, ты же знаешь, что у меня с финансами всегда не ахти? И-и-и, блин. Как бы лучше тебе это преподнести – Валентин. Мне и без твоих выходок на душе погано, а если это вновь касается проклятых долгов, то это и тому подавно!       Собравшись с мыслями, Валли сделал глубокий вдох, протараторил и тут же вновь закрылся от возможного шквала ругани со стороны Эйви. – В общем… это дело касается бойцовского клуба, что открывается только в глухой ночи. В тайне находится здесь в Кониграде, и в ответе за него не один десяток грифонов. Они поручили мне найти толкового драчуна, что сможет обеспечить им выигрыш, а если он проиграет, то они лишат меня рук и бросят утопать в озеро, что на Юге. – Ты ввязался в дела бойцовского клуба, так ещё и с когтями!? Валли, мать твою! ТЫ ВООБЩЕ В СВОЁМ УМЕ??? – Кто же не любит лёгкую наживу и хоть на минуту представить себя на месте какого-нибудь там… не знаю, блин, графа или барона? – Но я-то мог себе это позволить, а хотя… это уже и не важно. – Не сомневаюсь, а я? Ты хоть знаешь, какая у меня мечта? Я мечтаю начать всё с чистого листа. Буквально всë! Обосноваться на окраине Флоренс-Вита и жить себе там в тишине и покое до конца дней. В лучшем случае завести семью. Настоящую семью. Для этого мне нужно отпустить прошлое и расквитаться с долгами на Востоке. Поэтому клуб и стал моим решением. – К делу! – Да что же ты такой нервный? Я ведь к этому и веду. – К делу. Сука. – Фу... сказал так, что аж Ольгу напомнил. Ну слухай. Я, значит, ловкий и проворный без дела не сидел… ну ты же знаешь, да? — похлопал по плечу друга тихо хихикнув, — Думал, сам справлюсь, даже нанимателя хорошего нашел. Ну, как хорошего… прибыльного! Выполнил парочку поручений на манер мальчика на побегушках, а за хорошо проделанную работу мне предложили такое деловое предложение, от которого отказаться было просто невозможно. Да вот только… когда мне открылись двери в клуб, то… короче, я зассал. Поскольку я не боец, то искал тех, кто будет драться за меня, а поскольку моя физподготовка оставляет желать лучшего, то я решил, что-о-о.. – Ты хочешь, чтобы я сразился вместо тебя? – В точку! – Нет, блять! В лунку! Почему ты не можешь сделать так, чтобы дело того стоило и итог оправдывал риск?! Чем руководствовался на сей раз? Головой или своей жопой? В этот раз твоя авантюра зашла далеко за грань! – Риск есть всегда, и потом ты единственный из моих знакомых, кто… Ну, воспитан улицами и имеет опыт в потасовках такого рода. – И почему я не удивлён? Ты вечно влезаешь во что-то серьёзное... – Ой, да подумаешь… Для тебя же это плевое дело. Правда, ведь? – Плевое дело? Выстегнуть грифона - это нифига не плевое дело! Грифоны хоть и туповатые существа, но в некоторых вещах они будут поумнее нас. Они по натуре алчны, хотя и не лишены чувства чести, достоинства и долга. – А-а-а! Совсем как жители Востока - Кирины. – Вот только физически они сильнее единорогов. Будь он один, то я бы возможно справился, но учитывая дикость уроженцев Запада и их нелюбовь, когда бьют подло – исподтишка... – Скорее всего тебе и не придётся разбираться с несколькими сразу. Ты выступишь сразу в финале против троих подряд. – Скорее всего? – Эм–м–м, а тут я точно не знаю. Прочие грифоны были доверенными, и их знал мой наниматель, но они не смогли дожить до финала. Все наши слегли по окончанию полуфинала в потасовке “группа на группу”. Мне только известно, что сегодня ночью развернется последний бой в одном из сталелитейных заводов, вот только какой из них, я не знаю. Говорили, что сообщение разошлют без десяти четыре. – Ага. В аккурат начала комендантского часа. Ты в курсе, что ты безнадёжен? Вначале сказал, что я буду в одно рыло стоять против троих подряд, а теперь против одного, что стоит троих? Ты часом не пьян? – А ты в курсе, что слишком остро реагировать бывает не всегда полезно? Тебя вот прям волнует кого пинать… Да, грифоны здоровые. Да, они сильные и опасные, но мы-то хитрее и уж тем более способнее этих куриц-переростков. Взгляни на это с другой стороны. Большой куш для нанимателя и меня, а заодно и ты взбодришься, и быть может, возьмёшь лакомый кусочек себе. Вспомнишь молодость, а того и гляди, тебе, старичку, может и понравится. – Эй, сдурел что ли!? Мне всего-то тридцать пять зим! Я может и убиваю себя выпивкой, но за формой и своим внешним видом я слежу с трепетом.       Неожиданно шут тормознулся на ровном месте. Боец тоже насторожился не на шутку, хотя знал, что пресловутая тормознутость, как и наивность, были визитной карточкой Гафтов. Эйвор схватил того за руку и лично лицезрел пришедшее сообщение на телефон от нанимателя, в котором говорилось: ”Снежная буря оказалась сильнее горестных слëз. Алая ветошь укажет на запрет в адрес Духовников, а не Послушников, но гореть она будет только ночью.” – Ветошь, а что это такое? – Ветошь? Серьёзно? Тебя больше ничего не смутило? - баран пожал плечами, - Тряпка. Проще говоря старая тряпка. Хм, значит красный цвет укажет на запрет, но какой? – С каких это пор грифоны говорят загадками? – Действительно. Я тоже начинаю верить, что это на них не похоже. – А на кого тогда? – На Совольников, а теперь помолчи. Я пытаюсь вспомнить. Место, куда нам надо, это сталелитейный завод, а подсказка скрыта в красной тряпке. – В смысле этой ветоши? – Я так и сказал. Так, грифоны были первыми, кто наладил промышленное производство в Эминенции к 1860-му году, чтобы массово клепать карабины и револьверы для ордена рыцарей Запада. – Ты ещё и учителем истории заделаться успел, пока мы не виделись? Фига ты индеец! – От прошлого трудно избавиться. — Ну хорошо. Тогда причём тут запрет, и чего нельзя нам делать? – Не нам. Послушникам. Младшей из иерархии касты сов. Для них первые всё равно что для нас – новорождённые дети. Итак, нам нужно туда, куда ходить запрещено детям, а куда им запрещено ходить, Валли? – Э–э–э, на заброшку? Типа там опасно и все дела. – Вот именно. В заброшенные места, что хранят опасности, часто заглядывают дети. Чтобы их уберечь, грифоны стали отмечать их тканью алого цвета. Алый цвет для грифона это всë равно что триггер для быка. В Кониграде сталелитейных заводов порядка девяти, но нам нужен только тот, что будет закрыт только ночью. – То есть заброшен! Вау, а это умно. А про осадки что там было сказано? – Хрен его знает, но думаю, что с высоты я точно увижу завод. – Лазать после дождя? Эйви, при всём уважении, но это самая тупая затея, которую я когда-либо слышал от тебя, а ты уж поверь – их было предостаточно. Претензия со стороны шута была вполне оправдана, ведь боец ему нужен был в целости и сохранности, а не в виде размазанного пятна на асфальте или, того гляди, ещё чего похуже. Эйвору же было как-то по барабану, что там говорил его рогатый друг, ведь он уже был в предвкушении. В предвкушении вспомнить, какого это - рисковать собственной жизнью тогда, когда один неверный шаг может привести к гибели, но ты выходишь лишь слегка намокшим из воды. Для Эйвора — дикаря пустынь и отпрыска Эриниума — такое было бесценно. Стоило овну дотронуться до кабарги в попытках вразумить его о глупости предстоящего поступка, как вдруг второй, с брезгливостью взглянув, всей своей скошенной мордой с искренним отвращением, и истинным непониманием в очередной раз говорил ему: ”Ссыкло! Смотри как надо!”              Взяв низкий старт для разгона, и без промедления ловким и проворным конкуром с помощью элементов силовой атлетики, Эйвор с неестественной лёгкостью залез на постройку здания по пожарной лестнице, а затем промчался по навесу лишь изредка подскальзываясь и теряя равновесие. Именно в последние моменты сердце шута то и дело подскакивало на ровном месте, но как оказалось, зря. Впервые за многие годы скорби хватило и пару мгновений, чтобы вдоволь налюбоваться “Городом новшеств” с высоты ста двадцати трёх метров, который несмотря на технологическое развитие в худшую сторону для экологии, всё также имел в своей атмосфере гармонию весеннего расцвета сил. Чувство потерянности улетучилось сразу же, ведь как только Эйви услышал голос Валли, то вернувшись в реальность он мигом осмотрелся. Где-то там… вдали, от городской суеты на окраинах, безрогий олень смог увидеть цель их будущего визита - заброшенный на какое-то время металлургический завод с алой тканью над ним. Отметив место назначения и прокричав его другу, то от второго не последовало ответа. С высоты Анпету понял, почему от Гафта не было ни слуху ни духу. Того огрел трубой по башке прокаженный, попутно ещё и ограбив. Кабарга всё тем же ловким конкуром отправился в погоню за ублюдком по крышам, в итоге поймав того прыжком сверху. В конце концов прибыв на место, те обнаружили лишь очередную подсказку, что заветный мордобой пройдёт не в Кониграде, а в Элизиуме на Западе - родине грифонов. На последние пожитки они взяли билеты на поезд в один конец.

Продолжение следует…