Между уроками.

Маша разбудила ее пораньше, решив позвать погулять, и похвастаться своими новыми джинсами и дисками с музыкой что привез ее отец из штатов.  План встречи остался тот же, они встретились у подъезда Крючковой, она вышла навстречу Маше, и сразу заметила ее крутые обновки.  -Блин, обалденные. - Осмотрела она подругу со всех сторон, а Нефедова вручила ей заграничные жвачки.  -Спасибо, Машка. - Поблагодарила та, и они направились в сторону площадки, вот только о вчерашнем вечере, она решила умолчать. Старший на скорую руку одевается и уже в первые минуты девятого часа покидает квартиру, не позавтракав. Быстрым шагом он идет к школе и успевает на вторую половину первого урока. Постучавшись в кабинет, парень заходит и учитель, пока что-то объясняя дает знак, что тот может пройти и сесть за свое место. Балунова даже не было, а на его месте сидел Щиголев. Тоже проспал что-ли? — А шура где? — Запыхавшись спрашивает у соседа по парте. — Не знаю, не видел его сегодня. — Пожимает плечами. Анфиса вошла в школу, сдала куртку в гардероб, ведь погода сегодня была по Питерски пасмурная, и обещала привычный дождь, и сразу направилась в класс.  Когда вошел Горшенев, она невольно бросила на него свой взгляд, ведь теперь знала маленький секрет, о том, что не такой он злой как ей раньше казалось, а может быть вполне добрым по отношению к окружающим.  Анфиса замечая что смотрит на него слишком долго, не привычно, отвела взгляд к Машке.  -Может придешь на ночевку? - Спрашивает кучерявая у подруги.  -Анфис, не могу, пока папа дома меня все равно не пустят. - С досадой ответила та.  Диалог дальше, она продолжать не стала, не обиделась конечно ведь все понимала, да и биологичка зашла, а разговаривать на ее уроках, было просто опасно для жизни. Весь урок Горшенев непрерывно болтал с соседом по парте. Когда Балунов отсутствовал, то на его место садился другой Сашка. Были бы парты трехместные, все проблемы бы исчезли, как казалось этой троице. Даже когда вошла учитель биологии, они это подметили, но все равно продолжали разговаривать, иногда даже получать подзатыльники друг от друга, а вместе с ними и замечания преподавателя, которая даже попросила дневники на стол, но все обломалось, когда парни сказали, что нет у них с собой дневников. На удивление, сегодняшний день, ни Саша, ни Миша Крючкову не трогали. Почему Горшенев портит традиции? Наверное, потому что та уже увидела его с другой стороны, со светлой, доброй и лучезарной, в общем полная противоположность тому, какой он есть в школе. И это как будто не позволяет ему больше наводить пакости, по крайней мере в ближайшее время, пока всё не забудется, как страшный сон. А Щиголев, наверное, потому, что он и так не был таким задирой, в отличие от друзей и как то более трепетно относился ко всем.  Получалось её как то задеть лишь тогда, когда парни бегали друг от друга, вокруг парт, по партам, рядом с партами, тем самым как то случайно задевая всех на своем пути, а все парты до уроков стояли в кабинете криво, как будто бы там слон прошелся. Учебный день заканчивается, Балунова в школе так и не было. Может заболел? или решил прогулять? Надо будет к нему как нибудь зайти сегодня, да узнать в чем же причина отсутствия. — Ты домой щас? — Спрашивает Михаил на выходе из школы, надеясь, что у Александра найдется свободные минут тридцать на недолгую прогулку.  — Не, сегодня желания нет. — Как всегда отказывается товарищ, но зато все по-честному, без лжи и лицемерия, что было ценно.  Михаил не обижается и те выходят с территории учебного заведения и тогда их пути расходятся. А Горшенев все же решает прогуляться по небольшому парку рядом, освежиться. Солнца сегодня не было видно, а почему и прямых лучей прям в лицо тоже не было, что не могло не радовать. Не любил он это. Прогулочным шагом брюнет проходится по тропинкам, думая о чем то своем, как тут в спину ему прилетает небольшой, но увесистый камень. Он оборачивается и видит за собой группу незнакомых парней, которыэ он видит первый раз и те, на вид, были постарше него.  — Че делаешь то?! — Хмурит брови младший, смотря на того, кто смеялся громче всех.  — Ой, случайно получилось. — С наигранным удивлением парень хватается за сердце.  Эта озабоченность выводит Михаила и оппоненту прилетает кулаком по лицу, со словами: — Случайно получилось. — Что очень сильно разозлило парня напротив и тот налетает на него, словно бешенная белка.  Остальные лишь стояли рядом и смотрели, как Горшенев приобретает побитый, болея за своего друга. С каждым ударом появлялось больше ссадин и красных, почти фиолетовых меток на лице, губы были разбиты, с них текла кровь, как и с носа. Почему то, кажется, что если бы он даже ничего не сказал, то все равно бы заполучил эту участь. А за что? Может, карма все же настигла или те перепутали, но больше можно склоняться к варианту, что это суровые улицы восьмидесятых, где каждый сам за себя. — Теперь будешь знать на кого свой паяльник разевать. — Вообще, фраза будто бы и ни к чему, но после неё группа ребят уходит, оставляя парня в таком виде, в котором есть.  Миша принимает позу сидя, сразу хватаясь за висок, чувствуя, как все в голове пульсирует. Он находит в себе силы встать, подойти к лавке и сесть на неё, чтобы не кошмарить так сильно прохожих. Кровь из носа так и шла, во рту был металлический, неприятный привкус. В планах сейчас было подождать, пока кровь хоть немного успокоится, прийти в себя и тогда идти домой. Сегодня уроки пролетели как то незаметно, наверное потому что Миша совсем не обращал на нее внимание. Но это не давало ей никаких надежд на продолжение этого затишья, ведь обычно потом следует жуткая буря.  После школы, девочки сразу разошлись, Анфиса ушла на танцы, сегодня как раз поставили дополнительное задание.  Там же, ее ждал сюрприз, Иван наотрез отказался вставать с ней в пару, чему она была конечно же рада.  Теперь на его замену пришел Артем, с которым Анфиса держала не более чему нейтральные отношения, и они очень хорошо сработались сегодня.  Занятие продлилось не так долго как обычно, всего лишь час, так что она возвращалась домой, пока было ещё более менее светло.  Небо продолжало хмурится, Анфиса накинула капюшон курточки на всякий случай, и выдвинулась в сторону дома, уже заранее ощущая радость от одиночества и прослушивания музыки.  Девчонка брела через аллею парка, заворачивая к дворам, что бы срезать путь, и казалось что ещё немного и дождь точно ливанет.  По пути встречались шумные компашки, которых она конечно же сторонилась и спешно направилась дальше, но совсем недалеко, по иронии судьбы, как ей показалось, сидела фигурная которую она точно ни с кем бы не спутала.  -Горшенев. - Словно сама себе, громко утвердила та. - Что случилось? - Тусклый фонарь слегка осветил лицо одноклассника, и ей открылись все его ссадины и кровяные подтеки.  Анфиса ужаснулась, конечно она и раньше видела как мальчишки дрались, но это было что то кошмарное, завтра у него точно появится фингал. Ей стало так жаль мальчишку, что по своему сердоболию она не могла бы бросить его просто так.  -Я просто спросила… - Она хотела бы уйти, но была слишком упертой, да и они ведь не такие чужие люди, а он снова иголки вытащил словно еж, и шипит.  -Пойдём ко мне зайдем, у меня все равно никого дома нет, ты хотя бы умоешься, как так домой пойдешь? Только Татьяну Ивановну расстроишь… Хлопнула бы себя прямо по лбу, от такого предложения, ну какая дурочка! Неужели прямо подумала что он согласится? Да ещё и к ней? Но она знала его маму ещё когда Анфиса была совсем крошкой, и она всегда с теплотой относилась ко всем детям, а расстраивать ее совсем не хотелось, чисто по человечески, ведь Миша как считала Фиса был и так трудным ребенком.  -Пошли, пошли, не съем же я тебя… Он сидит так еще полчаса, приводя себя в чувство и отвечая на вопросы прохожих: — Парень, что случилось, помочь тебе? — Спрашивал каждый не равнодушный человек, проходящий мимо, на что Миша отвечал отказом каждому, в ожидании, пока в голове и пульсировать перестанет и кровь остановится.  Сидеть с раздвинутыми ногами на лавке, опустив голову, чтобы кровь капала не на одежду, было не совсем комфортно, но удобно и безопасно для формы. Уже почти когда кровь останавливается, миша слышит над головой свою фамилию, а произносящий голос был его одноклассницы. Отлично, уже и в таком состоянии она его увидела. Вместо насмешки над собой он услышал заинтересованность в ситуации. Старший поднимает взгляд на Крючкову, словно ищет где-то подвох. На первый вопрос "что случилось?" вскидывает бровью, ну, разве не видно, что ли?.. Кажется, на лице все написано. Он выдавливает колкое: — В столб ударился. — Вытирает большим пальцем кровь под носом.  Еще большему удивлению пришлось приглашение к ней домой, пусть и только для того, чтобы стереть с себя все подтеки.  — В чем подвох? — Михаил поднимается с лавки, чтобы быть более менее на одном уровне с Крючковой, чтобы посмотреть ей в глаза и понять, что та задумывает и задумывает ли вообще.  Кого он сейчас пытается из себя строить то, даже в таком виде? Тем более та уже прознала, что и светлая сторона в нем тоже есть, а это многое значит. В голове дилемма. Отказаться от этого предложения и пойти домой, но опять же, не хочет, чтобы и Мама и Лёша видели его в таком неприятном виде или пойти, смыть с себя грязь и идти домой уже в более приличном виде, в прибавок еще, по возможности, выяснить отношения с крючковой или подкрепить их чем-то.  С сомнением, но он соглашается.  — Ну, веди. Анфиса мнется на месте, так и ожидая то, что от вот вот и просто откажется от такого глупого предложения с ее стороны. А когда тот подходит, то девушка машинально назад шатнулась, как всегда делала в школе.  -Никакого подвоха, я просто помочь хочу. - Говорит та, уже готовая к отказу, и если так оно и случится то молча уйдет домой, ну не потащит же она его силой к себе, глупости какие.  А потом, от удивления, ее брови невольно поднимаются чуть вверх, вот это номер, взял и согласился, она даже слегка улыбнулась, но быстро стерла эту улыбочку со своего лица.  -Тут не далеко. - И правда, пару пройденных домов, и те уже стоят у подъезда.  Кучерявая находит ключи в кармане и проходит вперед, слыша как Горшенев идет чуть сзади.  Поднявшись по ступенькам на третий этаж, девушка открывает дверь квартиры и пропускает его вперед.  Следом заходит, включая свет, и скидывает обувь, попутно вешая куртку на крючок.  -Проходи на кухню, сейчас я поищу аптечку. - Оповещает его Крючкова, и удаляется в спальню родителей, а вернувшись, держит небольшой ящик со всеми возможными медикаментами.  При свете, она прекрасно видит его лицо, хмурит брови от негодования этой картины, замечая что ему ещё и зуб откололи, и даже смеяться не хотелось, было искренне жаль парнишку.  -В ванной можешь умыться. - Она роется в аптечке, находит перекись, вату и зеленку, набор такой, каким мама ей коленки раньше обрабатывала, когда та падала с велосипеда.  Анфиса замечает что ему ещё и пиджак порвали, и скорее всего рубашку тоже.  -Не против, я зашью? - Совсем раздобрела, да и ситуация была такая, что язвить и ссорится она не хотела, не сегодня.  Анфиса берет бутылек с перекисью, и ватку, и подходит к юноше, совсем поравнявшись с ним, было даже неловко стоять так близко.  Девушка осторожно обрабатывает ссадины на щеках.  -Не дергайся, пожалуйста. - Сама того не понимая, она дует на ранку, а потом резко перестает, сегодня он точно подумает что она полная идиотка. Весь путь старший шел молча, иногда проверяя продолжается ли кровотечение. Под конец, когда ребята стали подходить к подъезду, кровь течь перестала, но нюанс заключался в том, что он все равно весь в ранах, все равно побитый и выглядит так, словно умывался этой же кровью. Михаил проходит в квартиру, по указанию Анфисы садится на кухне, не смотря на себя даже в зеркало, словно боится представить что там за мясо устроили те парни. Он спокойно и тихо ждал её, осматривая помещение, не веря, что сейчас, спустя столько лет ненависти друг к другу, кажется, все стало сглаживаться и друг у друга есть понятие взаимопомощи. Брюнет замечает силуэт девушки и аптечку с ней, на которой и задержалось его внимание, но не надолго. Хотел он было спросить, где может умыть свое лицо, как его мысли будто были прочитаны. Михаил кивает и скрывается в дверях ванной комнаты, а на глаза сразу попадается отражение, которое рассматривать не было желание. Наконец, он приобретает более чистый вид, который портили ссадины. Снова голос рядом.  — Что? — Переспрашивает, не понимая что она собралась зашивать, сразу пробегясь глазами по форме, замечая швы, которые разошлись на кителе. — А, это дома, сам как нибудь. — Отмахивается старший и расстояние между ними сокращается до невозможности близко, что он аж не знает куда смотреть, ибо куда не посмотришь везде была Крючкова, поэтому он смирился. — Не обещаю. — И тут же средство обработки льется на рану, которая сразу начинает щипать и заставляет Мишу шикнуть и, все таки, немного дернуться.  А ведь на очереди была еще и зеленка, доставляющая не менее приятную боль. Вообще, зачем он полез к этой группе? может быть, все и обошлось и если он не хотел самоутвердиться. А может обычные, наивные предположения. Почему то, обрабатывал не он сам, а Анфиса, это придавало чувство неловкости, скорее всего, которую чувствовали оба. После сегодняшнего вечера вражда вряд ли продолжится такой, какой она была. Совесть все таки присутствует и не позволит того. А пока он размышлял об этом всем тут и зеленка уже вошла в дело. Миша от неприятных ощущений жмурится, это помогало как то справиться с болью. Ссадин было не так и много, больше синяков потом появится, и девушка осторожно, боясь причинить ему ещё больший дискомфорт, обрабатывает раны, мажет их зеленкой, внимательно рассматривая его ранения, что бы не встретится не дай бог взглядом.  И только когда он жмурится, она позволяет себе пройтись по его лицу, глазами, примечая старые шрамы, его густые брови, и ресницы, и сейчас, не смотря на все эти ссадины, он кажется ей вполне симпатичным. Но она так же быстро отгоняет эти мысли, кажется она сходит с ума.  Так близко, она не была не то что к Горшеневу, а вообще к мужскому полу, не считая только разве что партнеров по танцам, но это же совсем другое.  Анфиса глядит на свою работу, делая шаг назад, и улыбается краешком губ.  -Ну вот, как новенький, только слегка зеленый. - Девчонка возвращается к аптечке, убирая все на место.  И когда все медикаменты были на своих местах, она замечает эту неловкую тишину.  Понимая, что даже если и не получит «спасибо» то обижаться не станет, понимая что на такое он может и не расщедрится.  -Может чай? - Анфиса смотрит на молодого человека, а затем поджигает конфорку, чиркнув спичками.  Ну кто в здравом уме, подумал бы, что Горшенев и Крючкова будут вместе в одном помещении, да ещё и совсем без каких-либо подколок в сторону друг друга. Да кому из класса расскажешь, никто точно в такие сказки не поверил бы.  -Почему ты меня задираешь, что я такого сделала? - Спрашивает та, решив что лучшего момента, для такого банального казалось бы вопроса, может больше и не быть.  Чайник противно свистит, она выключает газ, и оперевшись руками о столешницу, глядит на одноклассника, интересно же, чем она ему так насолила, что почти ежедневно расплачивается за это. Когда все было готово, Горшенев смотрит на себя в зеркало, видит пару зеленых пятен, перекрывающие ранки и больше ничего, что немного удивило. А ведь был такой шанс измазать его всего зеленкой в отместку, но так даже лучше. Теперь он может нормально рассмотреть свое покалеченное лицо, каждую ранку и каждую ссадину. — Чай? — Высовывает свою голову из дверей ванной комнаты, думая, что ему послышалось, но, нет, следом звук поджигаемой конфорки и тогда он направляется в кухню, садясь на прежнее место.  Как будто, что то его здесь держало и не давало просто так взять и уйти, либо из вежливости, которая начинает просыпаться по отношению к однокласснице, либо второго варианта нет. Если бы ему кто-то сказал полгода назад, что он будет сидеть на кухне Анфисы и распивать чай, то он бы не поверил, обосновав это тем, что, "Ты че? С ней? Да мы друг друга не перевариваем, находясь в одном кабинете, а тут ты мне говоришь, что мы чай вместе пить будем!" Вопрос девушки заставил ненадолго задуматься, для формирования своей мысли, чтобы изложить её так, как есть. Он опускает взгляд, смотря одну точку, так, что ли, было удобнее формулировать. — Изначально все было в шутку. — Имеет в виду те года, когда они перестали хорошо ладить и горшенев стал иногда подшучивать над Крючковой. — Потом так закрутилось, что ты стала отвечать на это и, вот, что из этого вылилось. — Снова переводит взгляд на собеседницу, ожидая любой реакции, он любую примет.  И, вот, скорее всего, она выбрала самый подходящий момент, чтобы задать этот вопрос, когда они наедине, в более мягкой обстановке, когда они уже помогли друг другу, а не самый пик их конфликта. — А ты почему вдруг помочь решила то? — Вскидывает бровью, не сводя с неё взгляд. Получив ответ, девушка поджимает губы.  Ведь и правда, все эти издевки исходили с обоих сторон, перестань она отвечать, может все бы и прекратилось, в любом случае, теперь Анфиса считала что все немного измениться, станет иначе… У них счет идет ровно один:один, он помог ей, и теперь она помогла ему.  -М… - Задумалась та, кучерявая тянется а верхней полке, берет от туда две небольшие чашки с цветочной росписью, и ставит на стол, одну перед одноклассником, вторую чуть ближе к самой себе.  -Чисто по человечески, понимаешь? Ты тоже меня выручил тогда.  Девчонка снимает чайник с плиты, наливая в чашки кипяток, ставит его обратно, берет маленький черный заварник, добавляя в кипяток сам заваренный чай, и кладет рядом ложки, с сахаром, он уж справится сам.   Себе же, сахар не кладет, давно уже не ест ничего сладкого, хоть отец часто приносит после работы шоколад.  Анфиска наклоняется к нижнему ящику, и достает свою заначку с шоколадом, раскладывая на стол, ну а что? Она гостеприимный человек, тем более сама его притащила.  -А ты в тот вечер, что делал на поле? Танцы смотрел? - Ну раз они здесь, вдвоем, то диалог развить было нужно, хотя бы просто до того момента, как он не допьет чай. - И почему Ваньку тормознул?  Анфиса потупила взгляд в чашку, ожидая пока вода хоть немного остынет.  С каждой новой ситуацией, где он показывал себя с другой, неизвестной для нее стороны, Фиса считала что не такой он и плохой парень, но иногда, все это ей казалось какой то шуткой, и расслабься она, точно что то случится, накроет волной издевок, сделает что то кошмарное, от чего у девчонки в конечно итоге просто остановится сердце. Получив реакцию, горшенев отводит взгляд в сторону, садясь за столом прямо. Михаил кивает, услышав ответ и теперь понимает, что не такая уж она заучка, какими бывают многие, благодаря которым и складывается такое впечатление. Когда перед ним была поставлена кружка, вместе с ложкой, он осматривает стол в поисках сахарницы, как нашел, так добавил две ложки. А Крючкова никак на одно место не сядет, старший наблюдает за её действиями, как та шарится по шкафам и достает плитку шоколада. Обстановка смягчалась, что не могло не радовать, можно снять с себя ту маску плохого одноклассника, но сильно не расслабляться, надо еще прощупать почву, для того, чтобы быть таким, какой он есть на самом деле. Парень делает пару глотков горячего, прежде чем взять дольку сладости. — Саша привел туда. — Пожимает плечами, спокойно говоря правду, но не раскрывая подробностей, что первому кто то нравится из их группы. — Потому что идти и смотреть, как к девушке пристает какой то парень и она против - не самое наслаждение, знаешь. — Миша хмурится, как только понимает, что это могло прозвучать странно. — И если ты думаешь, что я такой весь из себя задира, почему мне не все равно, то я знаю, что я могу сделать, а чего нет, а вот что сможет сделать неизвестный человек уже знает только он. Благородство значит в нем заиграло, но никто и не думал что он плохо воспитан.  Анфиса молча слушает ответ молодого человека, наконец и сама начинает чай пить, когда тот слегка остыл.  Только вот, одно для нее всё же остается загадкой, как теперь вести себя в школе? Начать обмениваться приветствиями? А если их вражда резко закончится то у всех возникнет куча вопросов, хотя почему это должно волновать ее?  -Ну, больше он ко мне не лезет. - Пытается она дополнить их диалог, а потом снова наступает тишина.  За столько лет, что они учатся в одном классе, наверное можно было бы найти множество тем для беседы, но пока, Анфиса просто не знает как подступиться, да и стоит ли? Может этот день закончится и все встанет на круги своя.  Когда тишина показалось оглушающей, они оба словно поняли что пора закругляться.  Кучерявая провожает его до двери, как то невежливо было бы сидеть пока так называемый гость уходит.  -Ну… До завтра. - Бросает та, на прощание, и раз все прошло не так плохо, можно и улыбнуться, что она и делает. Провожая взглядом одноклассника. Хорошо это или плохо, что Иван теперь занимается своими делами, а не пристает к девушкам, решать уже точно не Горшеневу. В напрягающе тихой обстановке, он допивает чай, больше не прикасаясь к шоколаду. Наступление тишины в компании малознакомого человека доставляло немало дискомфорта для старшего. Вот, вроде, хочется что то сказать, но как будто это покажется лишним или неуместным. Напряжение спадает после решения, что надо расходиться.  — До завтра. — Переступает через порог, смотря на девушку и на лице непроизвольно появляется улыбка. — И спасибо. — Были окончательные его слова и развернувшись направляется вниз, к выходу из подъезда.  На уле было уже достаточно темно и только фонари на дорогах и подъездах освещали ему путь. Теперь надо придумать, что сказать маме.  Ключ проворачивается в двери и та отпирается, перед ним, в тусклом свете от торшера предстала Татьяна Ивановна. — Миш,это что такое? — Подходит ближе, рассматривая лицо своего сына. — Кто тебя так? — Обеспокоенно спрашивает родительница , беря в ладони лицо сына. — Да там, так. — Отмахивается младший. — С парнями там подрались, не  поделили.  — Ну как так то, Миш? — Выпускает из своей хватки старшая. — Иди. — На выдохе говорит та.  Не первый раз он уже приходит в таком виде и каждый раз с одним и тем же поводом, "с парнями не поделили". Михаил ныряет в свою комнату, где еще отвечает на те же вопросы своего младшего брата. Старший берет из шкафа домашнюю одежду и отправляется в душ, дабы смыть с себя сегодняшний день и со спокойной душой лечь спать.