Между уроками.

Тот самый день. Туда пришла Анфиса и девушки других музыкантов, чтобы поддержать. Волнение оно было, ведь это был первый раз, когда он будет стоять на сцене и с нее смотреть на толпу людей, а не на сцену на музыканта. Непривычно, волнительно. Но вот, всей группой выходят на сцену, кто за барабаны, кто за гитары, а кто за вокал. Сказать, что ему нравилось отдавать свою энергию толпе и получать от них в два раза больше - ничего не сказать. Это было что-то невероятное. Даже с учетом того, что их текста никто не знает, все равно люди старались подпевать и беситься. Все прошло на ура и буквально в этот же день они получают свои первые деньги. Всего ничего, зато какая радость. Выступали парни по несколько раз в неделю, а Михаил старался откладывать деньги, что, кстати, получалось, ведь ему минимум надо покупать продукты в дом маме, что ничего не стоило. Такими темпами Горшенев к августу накопил чуть больше, чем требовалось за месяц, но коммунальные счета и продукты не появляются из ниоткуда. А когда договор с арендодателем был заключен и плата за первый месяц была отдана - радости не было предела, на следующий день устроили небольшой праздник, позвав близких. Так и проходили концерты далее. Парень заводил все больше и больше знакомств, большинство из них шло в хорошее русло. Зачастую он наблюдал за тем, как либо его знакомые, либо неизвестные личности внутривенно употребляют наркотики, кто то говорит, что хороший допинг, адреналин, а другие, что это ад и вообще за это дело лучше никогда не браться, ибо это конечная станция. В тот вечер, перед очередным концертом он сидит у себя в коморке, рядом были те, кто уже ловил приход и те, кто еще собирается, ну и еще кто то, как Михаил, сидели с бутылкой пива и разговаривали между собой. — Слышь, а это че? — Подсаживается он к парню, погоняло которого было "Рубль". Тот всегда был достаточно весел, не пропускал ни единого концерта и Миша всегда задавался вопросом откуда в нем столько сил. — Амфетамин. — Вскидывает бровью парень, распечатывая дозу. Тоже что ли хочет? — Это из за него энергии у тебя столько? — Напрямую спрашивает тот, ведь, вроде уже сродниться успели, так что не видит проблемы спросить об этом. — Да. Попробовал там у кого то, ну, и вот, теперь так. — Даже как то слишком спокойно продолжает вести диалог парнишка. — Могу попробовать? Интересно всегда было узнать, что за оно. — Тут собеседник отводит от него взгляд и некоторое время молчит. — Серьезно? Вот так вот? Ты у нас тут единственный, можно сказать, адекватный, во всей этой тусовке, и ты хочешь вот так вот? — На полном серьезе спрашивает тот, ведь неупотребляющих было лишь единицы. — Я хочу попробовать, это сугубо мое решение и дело, тем более мне хочется понять вас всех. Я смотрю на тебя, от тебя энергией прет, что аж самому хочется. — Хмурит брови. Находясь столько времени в полной трезвости было сложно не смотреть на наркоманов, которые буквально повсюду, куда не посмотришь. А Миша, которому сейчас еще и алкоголь в голову дает сложно не попросить. — Как знаешь, Мих... — После этой фразы тот проделывает некие махинации, а смотря на это Михаил думал уже передумать и правильно бы сделал, но он молча и смиренно ждал своей дозы, ибо смотреть на других в трезвости правда сложно. — Ты, то есть, уверен? — Рубль дает последний шанс отказаться, уже заправляя жидкостью шприц. Миша подзавис, думая над этим. — Точно. — И только потом идет полный поток мыслей, когда ремень, что служил жгутом, затянулся на его предплечье и игла стала проникать в кожу. А что будет, если после первого раза пойдет зависимость? А что будет, когда Анфиса узнает? А узнает ли? Как дальше сложатся их отношения? Что она о нем подумает? А если это зайдет слишком далеко? Все вопросы в миг покидают его голову, когда вещество уже распространялось по организму. Было приятное ощущение эйфории, удовольствие нахлынуло на парня и весь негатив мгновенно ушел. Жгут снимается с его руки и переходит на руку рублю. Так проходит минут сорок и эти нереально приятные ощущения уходят, а в комнате появляется один из панков. — Мих, у тебя там концерт уже, ты че тут? — Вопрос он игнорирует и выходит из помещения на сцену на своих ватных ногах. Неужели он правда это сделал? А как от ломки то будет? Амфетамин ведь это не простой эйфоретик, от которого можно отделаться простой апатией и нелегкой депрессией. Почему то, сейчас думать об этом не хотелось. Звучат первые ноты их песни, а за ними и вокал с барабанами. Все проходит отлично, в парне никогда не было столько энергии сколько сейчас, он раздавал её толпе неформалов и получал ответную. Сложно было просто стоять на одном месте, поэтому он делал все, что только можно, бегал, прыгал, прыгал в толпу и обратно. Столько новых ощущений... И ровно столько же будет негативных, когда действие наркотика закончится. Совместное проживание оказалось даже лучше чем она думала, считала раньше что быт может все испортить, но разве у них может дать бытовуха? Как оказалось пока что нет. Ей было в радость всегда готовить ему, да и любила она это дело, даже пару раз звонила Татьяне Ивановне, что бы узнать, что ему нравится больше всего, а потом наблюдать с каким удовольствием он ест ее стряпню, и как горят его глаза. Конечно они сняли совсем маленькую квартирку, там практически ничего и не было, но она с такой радостью обставляла ее, было так приятно осознавать что это теперь их личное место, где они всегда могут побыть наедине. А слушать его игру на гитаре, по вечерам, было ее самым любимым делом. Да и работать ей нравилось, заниматься тем, что любишь, это же одно удовольствие. В ее работе, не было ничего такого, обычные танцы, контингент конечно был разный, неадекватных мужчин хватало, но охрана работала хорошо, Мише конечно она не говорила о таких вещах, лишний раз трепать нервы, совсем не было желания. Да и подружилась она с классными ребятами, девчонки которые с ней работали, тоже были ничего, можно было поговорить даже после работы. С учебой проблем не было, на удивление успевала все, а вот летом работала чуть больше, но это Анфису не особо расстраивало, зато были деньги, она отдавала последнее что бы Миша мог записаться на студии, копить конечно приходилось, но она по немногу откладывала, хотела помочь ему в будущем, а пока, аудитория набиралась на их концертах. На первом выступлении, она стояла так близко к сцене, а сердце замирало стоило Мише начать петь, это было что то невероятное. Сколько бы девушка не посещала концертов, на этом, было столько драйва и энергии, сил после него совсем не осталось. Анфиса конечно старалась не пропускать ни одного их выступления, но иногда это совершенно не выходило, работать тоже было нужно. Очередной вечер после работы, она пришла чуть раньше, глянув на время, Миша должен скоро вернуться. Пока ужин грела, даже не услышала как дверь открылась, выглянула в коридор, и вся в улыбке воссияла. — Привет, как все прошло? - Спрашивает та, обвивает его шею руками, целует в щеку. — Обещаю, на следующее точно приду. Анфиса делает шаг назад, пока он куртку снимает, смотрит на него, но улыбка постепенно меркнет. Она берет его за запястье, чуть тянет на себя, брови хмурит. — Это что такое? - Синяк сразу бросился ей в глаза, она ведь знала его от и то, и это точно было не от драки, она ведь не совсем дурочка, он даже когда один стакан пива выпивал, она уже по голосу слышала, что то не так, а тут, все совсем иначе. Задерживаться после концерта он не стал, ибо не наблюдал в зале Анфису, значит, она будет ждать его дома. Когда та отсутствовала на концертах из за работы, он не отчаивался и не держал обиды на нее, ведь понимал, что и у неё тоже есть работа, а деньги на проживание нужны. Добираясь до дома было чувство того, что и на улицах и в метро все смотрели на него, может так оно и было, из за его резких движений и особого взгляда, но он старался это контролировать. Так с горем пополам он добрался и до дома, осталось скрыть свою активность и странное поведение от Крючковой, не хочется, чтобы она поняла или знала, чем он занимается , пока та не видит. Открывая дверь в квартиру сразу стал чувствоваться приятный запах с кухни, до которого сейчас и дела особого не было, вся голова забита мыслями о том, что надо утаить. Миша обнимает Анфису за талию, когда та сама это делает. — Хорошо все прошло, даже очень. — Улыбается тот, разглядывая черты лица девушки, внутри себя надеясь, что со зрачками все в норме. Снимая куртку, он видит на локтевом сгибе небольшое покраснение, которое к тому же еще покрывает синяк. Не успел он его спрятать, как тут же девушка тянет его руку на себя. — Ничего. — Отмахивается старший и одергивает руку назад. — Что приготовила? — Пытается перевести тему, зная, что это может не обвенчаться успехом. Казалось бы, столько лет отношений и чего скрывать? Но это было что-то наравне с ужасным и в какой то степени постыдным, что он позволил себе уколоть наркотик. Если бы он так руку не одернул, может она и смягчилась бы, но теперь было точно ясно, ему есть что скрывать. Конечно, найди она какой нибудь засос на шее, то сразу бы влепила пощечину, но здесь, нужно было разобраться, что к чему, и ложь, она точно не потерпит. — Картошку. - Бегло отвечает Анфиса, сверлит его взглядом, полным разочарования, конечно думать о самом страшном она не хотела, но другие мысли просто не лезли в ее голову, ведь прекрасно знала в каком злачном месте играет их группа, и какой народ туда захаживал. — Миша, что это? - Не отстает Крючкова, чувствует как сердце быстро бьется от урагана мыслей в ее голове, что кажется сведут ее с ума. — Не думала что мы пойдём до вранья, я думала ты ничего не скрываешь от меня. Она говорила это с такой обидой, будто он сделал что-то по истине кошмарное, а может так оно и было. Анфиса берет с тумбы пачку сигарет, уходит на кухню, а там и на балкон выходит. Руки предательски дрожали, со второго раза она наконец чиркнула спичкой, и подкурила сигарету. Ну как же так? Казалось только недавно она считала его переодически посиделки с алкоголем катастрофой, а теперь… Она даже не знала, как реагировать на все это, было просто тошно от одного лишь вида. Да любой адекватный и не адекватный человек уже догадался что к чему. Получив ответ от Анфисы, это не внушило ему уверенности в том, что сойти с темы можно будет, но надежды были такими наивными. — Где я тебе соврал то? — Хмурит брови парень, смотря ей в спину. Никогда такого не было. — Добавляет тот и подходит к зеркалу у них в прихожей, рассмотреть себя, свое состояние и оценить возможности. Но смотря в зеркало, так и хочется ударить себя за то, что сделал, так еще и пытался скрыть от девушки. Немного помедлил, рассматривая следы от иглы, такое уж не спихнёшь на то, что могло показаться. Миша идет на кухню, видит Крючкову на балконе и заходит к ней. В нос ударяет едкий запах табака, отчего захотелось тоже прикурить. Он поджигает кончик сигареты, затем начинает говорить. — Хотел узнать каково это. Энергии хотел. — Делает глубокий вдох табачного дыма. Напрямую так с порога заявить, что "вот, дорогая, наркоту колю в тайне" было никак, язык не поворачивается. — Попросил местного амфетаминщика, там. — Замялся он на этой фразе. — Ну и короче, вот. Слыша как балконная дверь открывается, она даже не шелохнулась, смотреть на него, совершенно не было желания. — Тебе мало энергии? - Все так же не смотря на него, спрашивает Анфиса. В голосе больше не было ни тепла, ни ласки, одно лишь разочарование и печаль из за сложившейся ситуации. — Местного амфетаминщика? Миша, ты себя слышишь? - Развернувшись она так на него посмотрела, будто совершенно на чужого ей человека, розовые очки дали первую трещину. — Ты говоришь так, словно это воды попить, будто это что то такое простое. - Фыркнула девушка, потушив сигарету о пепельницу. Анфиса сложила руки на груди, такое недовольное лицо а последний раз, у нее было в школе, когда он ее доставал. — А дальше что будет? Вместе сколемся и прямо здесь помрем? А что, идея отличная, возьмемся за руки и все, будет конец прямо как в кино! Наверное, это был первый раз, когда она повысила на него голос, но точно знала, что если так будет продолжаться, то точно не в последний. — Как Сид и Нэнси, да? Для Миши, сейчас, в таком состоянии не было в его словах ничего особенного, чего нашла в них Анфиса. Чувство вины присутствовало, но было не такое сильное, как могло бы быть в трезвом состоянии. — Да с чего ты взяла то, что я поддамся этой херне? — Повышает ответно голос парень, сводя брови к переносице. Он даже не замечает того, ведь за последнее время это вошло в привычку, отец стал чаще появляться дома и часто появлялись скандалы, в которых Михаил интуитивно уже повышал голос на старшего, когда это делал тот. Так и тут получилось. — Я наркоман, что ли, по твоему? — Не сбавляет тон старший, смотря в глаза девушки, в которых читалась одна лишь злоба, именно та, которую он не видел со школы. — Причем тут Сид и Нэнси то? Ты сразу на плохое смотришь, не видя того варианта, что это может быть первый и последний раз. — Все это время старший активно жестикулировал, в потоке чего выкинул только что начатую сигарету в окно. Было странно слышать, что Анфиса еще и себя под это русло берет. С чего она вообще взяла, что все это может затянуться настолько и что он возьмет ее с собой? Может, он будет использовать это чисто для концертов, чтобы они получались драйвово... Но это все лишь глупые предположения Горшенева, зависимости от таких наркотиков, как амфетамин, не избежать. — С чего я взяла? - Переспрашивает девушка. - Да с того, что ты как ребенок прятать руку начал, от меня, Миша, от меня! От своей девушки! От повышения тона, Анфиса вздрагивает, он ведь никогда не кричал на нее, никогда себе не позволял такого, напротив, если кто то хоть раз слово ей поперек сказать пытался, Миша всегда за нее вступался, а теперь, стоит и сам на нее кричит. Но ведь, не давать в обиду, не значит что он не мог обидеть ее сам. — Я такого не говорила, ты чего мои слова утрируешь. - Анфиса поджала губы, конечно от такого хотелось расплакаться, но она изо всех сил держалась, а ведь плакала последний раз из за него в школе, и больше таких серьезных ссор по ее мнению, не возникало. — Потому что Миша, это не алкоголь, от этого так просто не уйти. Она ведь прекрасно видела всех тех кто находится в клубе, да даже если ты не приходишь сам за наркотиками, они могли быть где угодно, поэтому Анфиса даже не пила там на баре. Даже если бы он просто обкуренный пришел, все равно состоялся бы такой же разговор. Она всегда поддерживала все его безумные идеи, но не это, это уже выходило за рамки, и ей становилось просто противно. — Вот именно, может быть, может быть, ты уже допускаешь что это все возможно повторится! — Прятать руки я могу сколько угодно и от этого я не стану больше торчать. — Хочется просто уйти от этого скандала, скандалить с Анфисой прям не его, он чувствует за это какую то вину, пусть и конкретно сейчас слабо. Амфетамин тот наркотик, который дает беспричинную агрессию, которую трудно контролировать. — Я? Утрирую? Ты мне щас что говоришь? Как сид и нэнси будем, вместе сколемся, мои что ли слова? — Повышает голос на последних словах еще больше и видя, как начинают блестеть ее слова, сразу меняется в лице, понимая, что только что впервые за все эти года отношений вообще посмел на нее накричать. Пробубнев себе что то под нос, он выходит с балкона, не закрывая за собой двери и идет к выходу, спешно накидывая на себя куртку. — Как остынешь, так и поговорим, это бесполезно. — Говорит ей Горшенев и покидает квартиру. Наверное, зря он так поступил, можно было мирно обговорить и сейчас, но он был переполнен агрессией, боялся нагрубить, наговорить лишнего и получить такое же в ответ. Да и остыть тут надо не только ей, но и ему, миша и ушел то поэтому. На улице он повторно закуривает сигарету и идет к метро, которое скоро закрывалось, он был почти единственным в вагоне пассажиром. А агрессия не унималась, с каждой минутой только прибавлялось. В голове куча вариантов того, что бы произошло, будь он помягче или наоборот, агрессивнее. В любом случае уже ничего не исправишь. Горшенев выходит на нужной станции, быстро доходит до клуба, где его негатив сразу подмечают находившиеся там. Не обращая ни на кого внимания, он идет к бару, заказывая простую бутылку пива. — Мих, ты че? — Подходит сзади Балунов, аккуратно одергивая друга за плечо, видит же, что тот не в самом лучшем настроении. — Ниче, с Анфисой поругался. — Далее он рассказал вообще с чего все началось, Саша, конечно, сам был ошарашен той новостью, что его товарищ попробовал наркотики, так еще и сразу внутривенно, но ничего не поменять, он не стал сейчас, в такой трудный момент отчитывать Мишу за это. Провели они за баром практически всю ночь, разговор перешел постепенно на свободные темы. К концу, Балунов уходит спать в отдельную комнату, а Горшенёв остается за баром, распивать алкоголь дальше, думая о своем поступке.