Между уроками.

И тур двигался отлично, Миша же первым делом позвонил Анфисе, как и обещал. Сказал, что все отлично, доехали и уверял, что нет ни одной дамы. Каждый раз с переездами Миша звонил девушке, докладывал, что да как, но та про стрип-клуб так и не рассказывала и про это горшенев ничего не знал. Тур продлился всего полторы недели, что показалось мало. Безусловно, он хорошо проводил время, но все равно, Анфисы и её тем разговора таки не хватало в этой компашке друзей. И концерты проходили очень даже хорошо, каждый из них ощущался по разному, но публика была что то нечто. Горшенев был несомненно рад, когда увидел ее после этого промежутка времени. Столько поцелуев, столько объятий. Ничего не подозревавший Миша после нежностей с девушкой пошел раскладывать свои вещи по местам, попутно задавая вопросы девушке и отвечая на встречные. — Ни с кем не обжимался, не парься. — Усмехается тот. И правда, не позволил себе даже приобнять другую, зная, как облопошит себя и анфису. — А у тебя чего нового? ты мало рассказывала как то. От его фразы, холод бежит по коже, стало даже как то противно и не приятно, она ведь совсем ничего ему не говорила, да и вообще взяла и устроилась на работу о которой рае не и думать было тошно. -А я и не переживаю… - Тихо говорит девушка, спокойно, смотрит на него, улыбается сквозь все свои мысли пагубные. -Ничего, Мишка, все так же, скучала очень. Анфиса обнимает молодого человека, целует его в губы, смотрит своими янтарными глазами, что блестят от лампы, и правда, так соскучилась, не может теперь насмотреться. Хорошо хоть догадалась надеть кофту с рукавами, но не может же она повторить вновь эту ошибку, ну уж нет, переломается значит на сухую, будет терпеть этот кошмар снова, а терпеть придется прямо этой ночью, она ведь и так терпит уже целые сутки, а острое желание испытывать начала только ночью. От того, как жар пронизывает девичье тело, Анфиса из последних сил встает и открывает окно на распашку, снимает шорты, оставаясь в белье и футболке, хотя и ее скоро снимет, было кошмарно жарко, сил совсем не осталось. Кучерявая ложится на постель, и долго смотрит в потолок, стараясь Мишу не задеть, а было очень тяжко, все кости так и ломало, кажется ещё хуже чем в первый раз, неужели так происходит после долгого перерыва от героина, и если это действительно так, то она сегодня переживет настоящий ад, если вообще переживет. Все это, казалось просто нереальным. Анфиса ложится на бок, отворачиваясь от Миши, и поджимает ноги к себе, голова кругом шла, а тошнота противно подступает в горлу. Горшенёв просыпается посреди ночи, от холода, что внезапно окутал всю комнату в один момент. Долго он ежился, в попытках уснуть вновь, но решил не выпендриваться и закрыть эту несчастную форточку. Перед сном, вроде как, все было закрыто и комната была в уютном тепле, ну, может, духота стала побеждать, но в таком случае даже теплое одеяло мало исполняло свою функцию. В лунном свете, когда Горшенев возвращается на кровать, скрещивая руки на груди, дабы сохранить тепло тела, подмечает, что девушке, видимо, прекрасно спится в такую декабрьскую, отвратительнт морозную погоду, судя по тому, как она стянула с себя все одеяло. Парень ложится на сое место, поворачиваясь к Крючковой. Обнимая её, сразу чувствуется высокая температура тела и это не оттого, что Мише долго было холодно, а правда, очень горячо было, для человека. — Спишь? — Приподнимается на локте. — Все хорошо? Ты как будто горишь. — После сказанной фразы его настигает дежавю, когда была до чертиков похожая ситуация, но с обратной стороны. Тогда, на даче, когда было плохо от ломки уже Мише, но тот старался это скрыть. И тоже Анфиса говорила, что он горит, а ему было все жарко и неугомонно. — Ты мне точно все рассказала? — Вскидывает бровью, пусть в темноте этого и не видно. Что то состояние его девушки держало под вопросом его уверенность, что все хорошо. Фиса отрицательно мотает головой, чувствуя как повышается температура ее тела, и все его вопросы она слышала словно эхом, что от стен отскакивало. -Нет… Мне плохо. - Хрипло отвечает кучерява. А самой так плохо становится. Ведь Анфиса сама на него наезжала, сама просила говорить всегда правду, а теперь так нагло врет ему. -Я сорвалась, Миш. - Еле выдавливает из себя девушка, дрожит вся, тяжело дыша, а сердце медленно стучит, словно мотор скоро возьмет и остановится. -Мишенька, пожалуйста, позвони кому нибудь… Помоги а. - Как же она просит, находит в себе силы, что бы в его глаза взглянуть, а сама бледная словно снег, губы синие, глаза на мокром месте, сейчас возьмет и зарыдает от боли. Он ведь тоже не дурак, и было бы просто так глупо обманывать Горшенева, ведь он все равно понял бы, в чем суть проблемы, а отнекиваться, было бы совершенно бессмысленно. Анфиса смотрит на него виновато, ну что скрывать, ее и так ломает жутко, всю крутит. -На новой работе, я не могла по другому… - А в глазах страх бегает, она чувствует такое отвращение к самой себе, хоть он делал вещи хуже, а она всего лишь танцует, даже не прикасается к ним, а они не трогают ее. -На новой… Я в стриптиз ушла, Миш. Ну всё, кажется мир рухнул окончательно, хотя сейчас было так плохо, что убей он ее, или влепи затрещину, это не сделает ей больнее, чем сейчас. — Что? — В голосе не было ни злости, ни отчаяния, просто вопрос, который вырвался сам собой, когда парень еще и сообразить толком не успевает. Она еще и на ломках, а он, как никто другой знает, каково это, когда тебя ломит, как это больно и как же хочется эту чертову дозу. Как же хотелось ей сейчас выговор сделать, отчитать, что столько нервов было убито, столько обещаний дано, что больше никто не притронется к наркотикам, а сколько надежд. Все, похоже зря. — Кому я позвоню? — Сводит брови к переносице. — Лучше скажи мне, где, когда и с кем? — А вот интересный вопрос и миша не уверен насколько процентов хочет знать на него ответ. Не стала бы Анфиса названивать тамтамовским? Да и тем более номеров то она вроде как не знает, кто продает. И Антона, того парня из бара после записи альбома, тоже толком не знает, да и Горшенева то на него не сразу вывели, тогда он подумал, что не было никакого антона и все это привиделось, а героин достался другим путем. — На какой новой работе? — Теперь непонятков стало ещё больше. Михаил бы не был так зол, расскажи она все сразу, но ситуация обернулась по другому, так ещё и с хмурым. После ответа Горшенев ещё молчит где то с минуту, обдумывая только что сказанное. — Че за стриптиз? Почему меня не предупреждала, Анфис? — Он принимает положение сидя, уже не смотрит на девушку, но слышит, как ей плохо. — Потом поговорим. — Тот поднимается с кровати и включает мягкий свет торшера и подходит к телефонной трубке, неспешно набирает чей то номер. Денег после тура было предостаточно, поэтому берет заказ на две дозы. Это они уже проходили: либо вместе, либо никак, либо же, по раздельности. И он выбирает первый вариант, ибо и жить не сможет без Анфисы, а смотреть как она ломается и как ей плохо - еще хуже, а чтобы она утопала в наркотиках одна, а Горшенев бы смотрел за этим, то так не идет, это будет плохо по отношению к девушке. Лучшим решением в данной ситуации было б помочь ей, не в том плане, избавить от ломки, купив очередную дозу, а правда помочь, направить в лечебницу, но и там не по наслышке знает как плохо. — К утру привезут, не раньше. — Приносит ей стакан прохладной воды с кухни, присаживается на край кровати, протягивая напиток. А в голосе не было никаких эмоций, ни положительных, ни отрицательных и вообще, никаких показателей на то, что это его как то задело, а задело сильно. К утру… Казалось что придется ждать целую вечность, точно не меньше. Девчонка свернулась калачиком, пытаясь хоть как то лечь удобнее, что бы не было так больно. -Мишка… - Анфиса приподнимается, меняя положение, берет стакан воды и жадно выпивает его. Жаль он не бездонный. - Миш, я уволюсь, честное слово, знаешь сколько заплатили… Ну прости что не сказала, там ведь ничего не было. Ей даже казалось, что она буквы путала в словах, так медленно говорила, безумно тяжело, пытаясь перебороть это дерьмо, что сейчас так ее ломает. И время тянулось, чертовски долго, Анфиса не могла найти себе места, в глазах все плыло, а воды она кажется пила так много, что теперь от нее просто тошнит. Крючкова считает каждую минуту, пока наконец телефон Горшенева не зазвонил. -Мишенька, ну, скоро? - Она нервно сжимает руками простынь, сминая ее, разжимая и вновь сжимая руку на ткани. Теперь она считала минуты, провожая его взглядом, и казалось что теперь он просто возненавидит ее. Даст дозу и прогонит прямо утром, и все это закончится. Анфиса боялась даже подумать о таком сходе событий. — Да похеру мне, сколько заплатили, че мне эти деньги? — Уже тон сменяется на резкий. Деньги ему никогда не были так важны, даже не знает точную сумму с концертов, проведенные в туре. Тот всегда отсчитывал нужную сумму, от уже присутствующих деньгах и если не хватало, то не хватало, в крайнем случае занимал. А у девушки способ заработка не такой, чтоб позволить себе радоваться этому. Это в первую очередь было здоровье, потом уже все остальное, и деньги, и их взаимоотношения. Тот не отходил от Анфисы все то время, пока не поступил звонок. Курьер ждет у подъезда, как обычно. — Скоро. — Натягивая на себя штаны подтверждает тот и накинув куртку, быстро исчезает за входной дверью. Выплатив нужную сумму, забирает дозы. Ну вот, опять они возвращаются ко всей истории с наркотиками, хотя уже успели всем наобещать, что больше никогда и ни за что. Но, кажется, они не брали в счет тот факт, что у кого то из, может возникнуть подобная ситуация. Все происходило в спехе, Горшенев пришел также быстро, как и ушел. Тогда, тот садится возле Крючковой и в полутьме пытается разглядеть вену, даже с учетом затянутого на предплечье ремня, было почти не видно, но все таки, вкалывает, куда нужно, даже не с первого раза. Видимо, опыт утрачен, как бы странно то не звучало. Через мгновения ломка отпускает девушку и как она расслабляется, парень еще несколько раз все обдумав, вводит наркотик и себе. Если мучиться, то вместе. Как же ее отпустило, практически сразу, когда он разогнал по вене этот желанный наркотик, и она ощутила это неимоверное расслабление и кайф, что обволакивал ее тело. Одурманенными глазами, Анфиса смотрит на него, то что он делает и с собой, и хочет конечно возразить, хочет остановить, но сил даже одно слово сказать, просто не нашла в себе. Лишь на утро в себя пришла, еле глаза смогла открыть, так тяжело было, и противно одновременно. Анфиска лежит рядом с Горшеневым, смотрит на него, и такую вину чувствует, как она вообще могла так поступить? Так обманывать его? Да ещё и в конечном итоге взять и сорваться! А осознание от того, что до нового года осталась неделя, и они уже согласились приехать к родителям Миши на этот праздник, просто убивало ее, душило изнутри. -Миш, ты как? - Девушка смотрит на него, все ещё виноватым взглядом. - Ты зачем тоже сорвался? Фиса сидя на кровати, выводила пальчиком узоры на его коже, рассматривая место укола. Казалось что она столько всего наворотила, и теперь это всё придется разгрести. Такого приятного чувства он не испытывал руже черт знает сколько. В последнее время, когда тот принимал героин, еще до лечебницы, он перестал испытывать такое наслаждение от полученной дозы, но сейчас все будто заиграло яркими красками, эффект почти тот же, что и в первый раз. Но стоит ли оно того? Не замечает, как быстро проходит какой то отрезок времени и он засыпает, а просыпается на утро, от голоса и прикосновений Крючковой. Разлепляет глаза с горем пополам и изначально не понял, о чем спрашивает Анфиса, поэтому пришлось вяло переспросить. — Голова болит. — А оттого, что тот спал без одеяла в полухолодном помещении, что ещё плохо прогревалось из за продувающих окон, было морозно. — Потому что либо вместе, либо никак, обсуждали же. — Садится на край дивана, смотря на след инъекции. — И у меня к тебе встречный вопрос. Зачем? — Переводит он требующий объяснений взгляд на девушку. — Что за работа? Почему я не знаю? Ну всё, то чего она так боялась, настигло ее так быстро, и сердце в этот момент, просто ушло в пятки. Девушка отводит взгляд, усаживаясь так, что поджимает к себе ноги, обхватывая их руками, и чувствует как от нервов ладони немного потеют. -Я не могла иначе, если он купил время, то он и распоряжается им, Миша… Он поставил меня перед выбором, и я лучше уколюсь героином. - Девчонка поднимает на него свой виноватый взгляд. - Но ничего не было, я просто согласилась ширнуться и всё, я только две смены отработала. Пыталась объясниться кучерявая, уже искусав все губы, так, что чувствует металический привкус, на языке. -Миш, я уйду, честное слово, сегодня же поеду и уволюсь. - Она даже боялась представить его реакцию, а если уйдет? А если бросит ее из за этого? Но не стал же бы он употреблять вместе с ней, если хотел бы бросить ее утром. Умолять его будет, на коленях просить остаться, но точно не вынесет если он уйдут и оставит ее одну. -Я тебе говорю честно, Миша, меня даже никто не трогал, я дальше белья то и не раздевалась… Я бы никому не позволила прикоснуться к себе. Тяжелый вздох, и голова идет кругом, хочется просто скрыться под землю прямо сейчас, провалиться и всё тут, что бы не чувствовать такую вину перед ним. Конечно, она могла бы предъявить ему все его косяки, но не сейчас, в этот момент, это было бы просто глупо… Горшенев сводит брови к переносице, совсем не понимая, почему она пошла именно на такой путь. — Нет, ты могла отказаться и вернуть ему деньги, а не давать ему распоряжение. Особенно, когда ставит перед выбором, трахнуть или уколоть герычем. — Тон сменяется на более грубый и поверить даже сложно, что она не отказалась от такого клиента, ради какой то кучки денег. Всем последующим словам верилось то мало, тем более, когда она даже не рассказала о своей новой работе. — В стриптиз идут либо те, кто трахаться хочет, либо кому денег мало. — Старший поднимается с кровати и смотрит теперь на Анфису сверху вниз. — Или героина захотелось? Че ж раньше то не сказала? Или быть может секса мало, решила выход найти, пока я в отъезде? — Злобы не хватало, но тот пытался сдерживать себя. Был бы он предупреждал или как то осведомлен об этой новости, то может все обошлось и без такого конфликта, а если Крючкова решила умолчать об этом, то есть, что скрывать. — Сегодня увольняешься оттуда. — Завершает свою речь подтверждающей её слова фразой. -Не могла…Понимаешь? Не могла. - Голос ее дрогнул, он ведь совсем ничего не понимал. - Там все решает директор, я ведь просто танцую… Конечно, она крупно сомневалась в том, что он вообще поверит ей, но она ведь давала ему шанс, так почему ты он не дал ей тоже? От последующих фраз, стало ужасно не приятно, ведь она просто танцует! Она пошла не в проститутки, как Горшенев вообще мог такое подумать? Как в его голову вообще пришли такие дурные мысли? -Миша, что ты такое говоришь?! - Возмущенно спрашивает та. - Ты знаешь, мне никто не нужен кроме тебя, меня никто не трогал, я клянусь! - В голосе ее звучало истинное раскаяние, Фиса тянется к нему, покрывая поцелуями все, от кончиков пальцев его рук, плавно переходя дорожкой поцелуев на его щеки. -Уволюсь, уволюсь, я обещаю… Мишенька, я же тебя люблю, я принадлежу только тебе… - Как кошечка ластясь к нему, целуя и почти мурлыкая, липла Анфиса. - Только тебе все можно, ну прости меня… Шепчет девчонка, продолжая ластиться к нему, горячо оставляя поцелуи на его шее.