Кровью нарисую наш союз

      Утро окутало поместье Учиха золотистым туманом. Мадара стоял у резной беседки, наблюдая, как первые лучи солнца играют на поверхности пруда. В руках он сжимал свиток с донесениями, но мысли его были далеко. Тихий шелест шелка вывел его из раздумий.

Нана.

      Она появилась словно видение – в простом светло-голубом кимоно, её нежные русые волосы были собраны в небрежный узел, позволяя нескольким прядям обрамлять лицо. В отличие от военных собраний, сейчас в её движениях не было и следа той хищной грации – только спокойная, почти хрупкая женственность. — Доброе утро, Господин Учиха,— её голос, обычно такой уверенный, сейчас звучал мягко, как шепот ветра в бамбуковой роще. Мадара почувствовал, как сердце странно сжалось в груди. — Ты... рано встаешь,— произнес он неожиданно для себя, вместо привычной холодной формальности. Нана улыбнулась, и в этот момент солнце осветило её лицо. — Люблю это время. Когда весь мир еще спит, и можно услышать, как распускаются цветы. Она подошла к краю пруда, и Мадара невольно последовал за ней. В утреннем свете её профиль казался вырезанным из тончайшего фарфора. — Я не знала, что самураи интересуются поэзией рассвета,— заметила она, ловя его взгляд на себе. Мадара резко отвел глаза. — Я... просто проверял периметр. Ложь. И они оба это знали. Нана тихо рассмеялась, прикрыв рукавом рот – изящный жест благородной дамы. — Тогда я не буду мешать твоему... дозору. Но когда она повернулась уходить, Мадара неожиданно протянул руку – и тут же опустил её, будто обжегшись. — Нана. Она остановилась. — Вечером... в саду. Если хочешь. Будет церемония любования луной. Мгновение молчания. — Я приду, — просто ответила она, и в её глазах вспыхнуло что-то тёплое. Когда её фигура скрылась за поворотом, Мадара впервые за много лет прикоснулся к своему лицу – щёки горели. Что это было? Он, непобедимый воин, дрогнувший от простого взгляда женщины? Но когда он закрыл глаза, перед ним снова вставал её образ – не воительницы, а просто девушки, чья улыбка заставила забыть о войне. Это было... Опасно. Но почему-то он уже ждал вечера.

* * *

      Вечерний сад утопал в серебристом свете полной луны. Белые хризантемы, словно призраки, покачивались на ветру, а в воздухе витал сладкий аромат османтуса. Мадара стоял в тени старой сосны, его темные как уголь глаза пристально следили за садовой дорожкой. Рука непроизвольно сжимала рукоять меча – привычный жест, но сегодня в этом движении была странная неуверенность. Она появилась внезапно, как сон наяву. Нана шла медленно, в кимоно цвета лунного света, её волосы, были распущенные по плечам. В руках она несла маленькую флейту. —Ты пришел. Не вопрос. Констатация. Мадара не ответил. Он лишь шагнул из тени, позволяя лунному свету омыть его лицо. Нана подняла флейту к губам. И заиграла. Мелодия была подобна журчанию ручья – чистая, прозрачная, с едва уловимой грустью. Мадара замер, чувствуя, как что-то в его груди сжимается в ответ на эти звуки. Она играла о нем. О том, что видела в его глазах. О боли, скрытой за стальной броней. О том одиночестве, которое даже луна не могла развеять. Когда последняя нота растворилась в ночи, Мадара обнаружил, что стоит в шаге от нее. — Ты... Он не закончил. Нана подняла на него глаза – такие нежные, голубые, как ясное небо в солнечный день. — Я вижу тебя, Мадара Учиха. Не только воина. Но и человека. В его висках застучала кровь. Она слишком близко. Слишком глубоко смотрит. Он должен был отстраниться. Но вместо этого его рука сама потянулась к её волосам... И замерла в сантиметре. Нана не отпрянула. — Боишься? Его пальцы дрогнули. — Я ничего не боюсь. Ложь. Он боялся этого – этого странного тепла, этого безумия, этой нужды быть ближе. Резким движением Мадара отвернулся. — Уже поздно. Тебе следует вернуться. Голос звучал грубо, почти зло. Нана лишь улыбнулась – печально и понимающе. — До завтра, Господин Учиха. Когда её шаги затихли, Мадара ударил кулаком по стволу сосны. Что она с ним сделала? Но даже сейчас, стиснув зубы, он ловил в воздухе след её аромата – тонкого, как воспоминание. И знал – завтра снова будет ждать. Как безумец. Как влюбленный.