Золотой снитч

Чонгук смотрит в след уходящему слизеринцу и думает о том, что, кажется, никогда не видел людей красивее, чем этот юноша. У Юнги была очень светлая кожа, волосы цвета первого снега, светло-серые глаза, которые в зависимости от освещения могли либо темнеть, становясь практически черными, либо сверкать словно серебро под лучами солнца. Из-за глаз Чон невольно подумал о том, что его «репетитор» напоминает ему лисёнка. Чонгук соврет себе и всем вокруг, но он действительно был впечатлен тем, какая аура исходила от слизеринца, когда он указывал на ошибки в учебнике (кажется, он действительно гордился этим), и во время приготовления напитка Живой смерти. Казалось, что он не готовил, а просто порхал рядом со своим котлом, и нет, Чонгук определенно точно не пялился, он просто… хотел убедиться, что делает все правильно, именно так. – Что-то еще, мистер Чон? – Гораций касается плеча студента, совершенно не понимая, почему он все еще не покинул его кабинет. – Что? Ох, нет, простите профессор! До свидания, – Чонгук кланяется и, прижав к себе учебник, направляется к выходу. Он чувствует себя немного странно, у него горят щеки, а перед глазами все еще чужое лицо, закатывающее глаза и ставящее Брайана Смита на место. Не то, чтобы Чонгук испытывал неприязнь к своему соседу по комнате, просто иногда он был чрезмерно заносчивым, пытаясь кичиться тем, что его отец занимает весьма высокий пост в Министерстве. – Пароль, – на Чонгука с портрета смотрит Полная дама. К его удивлению, она спокойна и не делает ему весьма… двусмысленные комплименты, не хихикает и ведет себя почти нормально. – Пароль, – выдыхает юноша, все еще думая, что человек придумавший это либо гений, либо идиот. – Проходите, – «дверь» открывается, впуская его внутрь гостиной. Он здоровается с ребятами, которые о чем-то беседуют на диванах, улыбается, когда они хвалят его за очки, что Чонгук получил на зельеварении, а после направляется к лестнице, что вела в спальню. К его удивлению, Тэхён лежит на кровати и читает? – Все хорошо? – нет, не то, чтобы плохо, что Ким читает, просто в последний раз такую картину он видел перед сдачей СОВ. – Бельчонок сказал, что пойдет со мной на свидание, только если я получу отличную оценку по травологии, а ты ведь знаешь, что я её просто терпеть не могу, – он стонет, укладывая книгу себе на лицо. – У меня еще с первого курса не сложилось со всей этой магической растительностью. Все еще помню, как зубастая герань пыталась откусить мне палец! – Возможно, в этом году будет проще, я слышал, что профессор Долгопупс весьма интересно ведет свои занятия, – Чонгук присаживается на кровать, чуть хмурясь. – Ты ведь многих в нашей школе знаешь? – Типа того, а что? – Расскажи мне про Мин Юнги. – О, ну… – Тэхён даже убирает книжку с лица. – На самом деле информации о нем не так уж и много. Знаю лишь то, что у него есть Темная Метка, он происходит из семьи Лестрейджев, – Ким видит удивленный и задумчивый взгляд друга. – Да-да, тех самых. Но, если не ошибаюсь, он не придерживается их взглядов и прекрасно ладит как с маглорожденными, так и с полукровками. Увлекается зельями, однако не советую становится с ним в пару на ЗоТИ, он весьма сильный дуэлянт, наверное, на моей памяти, еще никому не удавалось его обезоружить или атаковать. Если бы я не видел, как Пак ухлестывает за Намджуном, подумал бы, что они с Юнги встречаются, но, по моим данным, они просто друзья. Юнги ни с кем, кроме Пака, близких отношений не имеет. А, ну… – Тэхён не уверен, стоит ли ему говорить. – Ну? – Чонгук все-таки настаивает, чтобы Ким закончил свою мысль. – Брайан его не очень любит, если говорить уж совсем мягко. – Тэхён. – То, что ты, мистер «мне не до кого нет дела, я просто хочу стать аврором», не замечал, как Юнги дразнят, не моя проблема. Но Брайан часто его задевает или достает, хотя я и не понимаю причины. Ну да, ребенок Пожирателей Смерти, но ему же было как и нам, когда началась Вторая Магическая, вряд ли его метка осознанное решение, – Ким пожимает плечами, а после усаживается на кровать. – За информацию надо платить, именно по этой причине мы прямо сейчас пойдем в теплицу, потому что мне надо глянуть на ядовитую тентакулу. Иначе ты лишишься и друга, и ценного информатора. – Я… – ладно, Тэхён прав. Чонгук и правда не интересовался тем, что происходит вокруг него, предпочитал проводить все время либо на тренировках, желая все-таки утереть нос Пак Чимину, и стать самым лучшим, или пропадал за учебниками, прекрасно понимая, что ему придется набрать наивысшие баллы на Ж.А.Б.А, чтобы пройти на аврора, он уже молчит о том, что там будет жесткий отбор и проверка их магических способностей. – Пойду лишь по причине того, что не хочу больше ни с кем заводить дружбу. – Я знал, что ты без ума от меня, – Тэхён смеется, а после, взмахнув палочкой, ждет, пока в его сумку залетит все необходимое. – Время покорять теплицу, а потом уже моего Бельчонка.

***

Юнги нервно смотрит на часы, видит, как стрелка близится к шести часам и понимает, что никуда не хочет идти. Чем он вообще думал, когда принимал предложение профессора Слизнорта? Почему он вообще согласился? Все, что слизеренец делал последнее время – избегал любого взаимодействия с красно-желтыми, не желал с ними не то, чтобы разговаривать, а даже находиться в одном классе. – Юнги, – Чимин хмурится, присаживается рядом с другом. – Что такое? – Я никуда не пойду, – резко отвечает Мин, сжимая бледными пальцами покрывало. Он чувствует, как паника медленно подступает, чувствует холодные пальцы, которые уже касаются его шеи, словно специально оттягивают момент перед тем, как сжаться крепкой хваткой. – Пойдешь, – парирует Пак. – Джей не плохой парень, я, пусть и косвенно, но знаком с ним. В целом даже не уверен, что ему есть дело до тебя и твоей родовой принадлежности. Чон либо тренируется на поле для квиддича, либо учится. У вас с ним много общего – два ботаника-заучки, которые предпочитают не взаимодействовать с людьми, но при этом многим вы очень нравитесь. – Не пойду. Я… мне страшно, – признается Юнги, пусть это и не вяжется с его образом холодного принца, бесстрастного аристократа. Сейчас ему не пред кем носить свои маску. Чимин лишь фыркает, берет лицо друга в свои ладони, смотрит на него серьезно, а Мину спрятаться хочется от этих пристальных антрацитовых глаз, потому что стыдно, только он ничего не может поделать с тем, как у него трясутся руки, а по телу бегает множество мурашек. Юнги слишком хорошо помнит чужие издевательства и колкие слова, слишком хорошо помнит, что носит на себе клеймо, из-за которого настрадался не только он, но и члены его семьи. Метка вновь начинает гореть и чесаться. – Ты, черт возьми, Юнги Август Лестрейдж Мин, один из лучших студентов Хогвартса. Ты не позволишь своему страху взять над собой верх, потому что они не должны знать, что ты боишься, ты меня понял? – Чимин утирает пальцами выступившие слезы. Пак знаешь своего друга слишком хорошо, знает, что он гораздо сильнее, чем может всем показаться и искренне не понимает, почему все еще не показал всем, что с ним надо считаться. Юнги был добрейшим человеком, которого знал Чимин, прекрасно ладил с магическими существами, чем не раз удивлял профессора Хагрида, был находчивым и весьма целеустремлённым (все зелья, которые Юнги когда-либо демонстрировал Горацию, были превосходного качества, а за всем этим стояла долгая и кропотливая работа, множество проб и ошибок), ему была присуща амбициозность и небольшая горделивость (однако лишь в том случае, когда он был уверен в себе, своих силах и правоте), он не был обделен хитростью, которая вперемешку с его природным очарованием творила невероятные вещи (да-да, он действительно был любимчиком многих преподавателей), только все это перекрывалось его неуверенностью в ненавистью к себе. Чимин знал, что магический потенциал Юнги гораздо больше, что ему нельзя ограничиваться только школьной программой, что он может больше. Нет, Чимин не имел ввиду темную магию, хотя, не будет врать себе, ему было бы интересно коснуться и этой части, в конце концов даже Великий Альбус Дамблдор не брезговал использовать чары из секции, куда студентам вход воспрещен. Чимин не понимал этого с начала, пока, будучи студентом второго курса, не увидел, как Брайан и его компания издевались над Юнги, говорили множество слов о его принадлежности к Лестрейджам и Пожирателям. Чимин до этого не сталкивался с жестокостью, однако, как показывает практика, даже среди благородных гриффиндорцев есть самые последние говнюки. Наверное, в Чимине тогда взыграл его (неизвестно откуда взявшийся) комплекс героя, поэтому он решил, что будет защищать Юнги (и пытаться вбить другу в голову, что ему надо перестать бояться и показать уже всем, что он из себя представляет). – Нет, Чимин, я... – Да, Юнги, ты. Прямо сейчас поднимаешь свою очаровательную задницу и, взяв конспекты, идешь в класс зельеварения, где показываешь гриффиндорцу, какой ты восхитительный зельевар. Юнги просто сдается, с Чимином невозможно спорить, потому что в его словах слишком много правды. Честно, Мин понимает это, понимает, что ему не надо бояться, что он должен им противостоять, что он может прекрасно это делать, но каждый раз, когда он оказывается один на один с Брайаном, то не в состоянии даже взять палочку в руки, ведь ему кажется, что если он атакует его, то просто подтвердить все слухи о себе и своей семье, просто превратится в своего отца и будет уже не в состоянии избавиться от этого клейма. – Давай-давай. Если вдруг Чон окажется уж совсем невыносимым, ты всегда можешь отказаться от предлагаемой помощи, – Чимин сжимает его плечи. – А я пойду подонимаю своего птенчика, держу пари, за каникулы он ужасно соскучился по мне, – он хихикает и поднимается с кровати. – Спасибо, Чимин, – Юнги призывает к себе свои конспекты при помощи «акцио» и встает. – Спасибо скажешь, когда я наконец-то увижу страх Брайана в глазах от твоей силы, а пока что не за что, – Пак осматривает себя в зеркало, поправляет мантию. – У Намджуна нет шансов против тебя, – слизеринец усмехается, глядя на друга, в глазах которого заметил небольшое волнение. – Да, я знаю, – он подмигивает. – Идём, крошка-совушка, время покорять вершины и чужие умы. – Идиот, – беззлобно говорит Мин и хрипло смеется, пока они вместе покидают гостиную из факультета. Идя по коридору в сторону класса зельеварения, он старается ни о чем не думать, не смотреть по сторонам. Чимин прав. Если ему будет слишком некомфортно или чужие намерения покажутся ему недоброжелательными, он просто уйдет. Он чувствует, как его ладони потеют, от чего ему приходится вытереть их об мантию. Юнги толкает дверь в класс и удивляется, когда замечает в нем Чонгука. – Ты уже здесь? – Мин надеется, что его голос звучит ровно, не выдает страх, подступивший к горлу. – Ты же просил не опаздывать, а я не хочу лишиться такого учителя, как ты, – гриффиндорец улыбается. – На самом деле я был в восторге от тебя на занятии. Ты делал все так легко и просто, словно не прилагал никаких усилий. – Спа… спасибо, – Юнги чувствует, как у него начинают гореть щеки. Только что ему сделали комплимент? В голосе не было ни насмешки, ни призрения, слова Чона, казалось, звучали совершенно искренне. – Тебе спасибо, что согласился помочь. Ты моя последняя надежда на успешную пересдачу СОВ и сдачу Ж.А.Б.А, – он усмехнулся и чуть подвинул свои вещи, пока Мин раскладывал свои пергаменты. – Пересдача СОВ? – В прошлом году были определенные обстоятельства, из-за которых я не мог посещать школу в полном объеме, поэтому на зельях получил «удовлетворительно», а для того, чтобы поступить на аврора, мне необходимо «превосходно» даже по СОВ, я уже молчу про Ж.А.Б.А.  – Понял, окей, тогда начнем с пятого курса, потом перейдем уже к шестому, – Юнги хвалит себя за то, как хорошо он держится, за то, что его голос не дрожит, а звучит вполне себе уверенно. Мин все еще боится, однако Чимин прав. Нельзя показывать свой страх. – У тебя получилось весьма неплохое зелье. – Я просто последовал твоим советам, если честно. Не понимаю, почему другие решили, что в учебнике правильнее, тебя бы профессор Слизнорт не нахваливал бы просто так. – Я ведь слизеринец, кто будет мне верить? – Юнги усмехается. Только Чонгук в этой усмешке замечает боль и обиду. – Я буду, потому что практика показывает, что лучшие зельевары заканчивали Слизерин. – А ещё все злые волшебники окончили его, – фыркает Мин. – Питер Петтигрю был гриффиндорцем, однако оказался не лучшим человеком. Это всё весьма стереотипно. Предпочитаю думать, что нас определяет не только Распределяющая шляпа, но и наши поступки, – Чон пожимает плечами. А Юнги чувствует себя удивительно легко. Нет, тревога не ушла, просто… Казалось, что ему не угрожает опасность, Чонгук не пытался его унизить или кто-то уличить в принадлежности к Пожирателям, он просто болтал с ним, в его голосе не было насмешки или враждебности. Это ощущалось странно. – Тогда начнем с умиротворяющего бальзама, его часто используют во время СОВ, – Юнги раскрывает один из пергаментов. – При его приготовлении есть три самые большие ошибки. Вы часто измельчаете лунный камень недостаточно мелко, он должен напоминать пыль и переливаться, если вы наведете на него палочку с Люмусом. Зелье важно варить именно семь минут, не дольше и не меньше, именно на медленном огне, чтобы оно не кипело, потому что в таком случае легко разрушается лунный камень, а сироп чемерицы, который часто забываете добавлять, просто затвердевает, если температура становится слишком высокой. – Откуда ты столько тонкостей знаешь? – Чонгук делает себе пометки. – Прежде чем, я научился его готовить достаточно хорошо, то сжег парочку котлов и перевел очень много ингредиентов, – Мин указывает пером на рецепт, намекая, чтобы Чонгук и его переписал. – Также у меня были прекрасные учителя, которые открыли одну важную тайну зельеварения. Оно ничем не отличается от ЗоТИ, здесь тоже важно уметь чувствовать отвар и понимать, что не всегда в книгах написана правда. Для всего нужна практика. Чонгук лишь кивает. Время пролетает незаметно для обоих. Чонгук слушает внимательно, восхищается тем, что они с Юнги одногодки, но знает он гораздо больше, рассказывает обо всем с огнем в глазах. Однако, когда дело доходит до практики, гриффиндоцу кажется, что никого более дотошного и придирчивого он никогда не видел. Юнги делает ему замечания буквально к каждому действию, указывает на, казалось бы, совсем незначительные недочеты. – Я ведь говорил, что варить надо именно семь минут, а не семь минут и десять секунд, а еще оно у тебя почему-то кипит, хотя я говорил, к чему это приведет, Чон, – Юнги закатывает глаза. – Давай, лей сироп, чтобы увидеть, свою ошибку. Чонгук повинуется и замечает, как две капли жидкого сиропа застывают в воде, падают на самое дно, никак не растворяются. – Я ведь говорил тебе, – слизеринец цокает, а после поднимается со своего места. – Смотри и учись. В следующий четверг ты мне покажешь хорошо приготовленный бальзам, в противном случае я не планирую больше тебе помогать. Не хочу тратить время на олухов. – Тебе говорили, что ты невыносимый перфекционист? – Сочту за комплимент. Юнги выдыхает, а после, под пристальный взгляд карих глаз, которые напоминали ему оленёнка Бемби из маггловского мультика, начинает готовить умиротворяющий бальзам. Чонгук наблюдает, думает о том, как же легко у Юнги это получается, он действительно будто чувствует, что делает. Чонгук видит, как красиво переливается порошок под чужой палочкой, которая ему тоже кажется красивой. Он не уверен, из чего сделана её сердцевина, однако древесина очень сильно напоминает вишневое дерево, прямо как у мамы. Юнги помешивает зелье, на котором не видно пузырьков, а после вливает сироп чемерицы, который просто растворяется. – Ты явно родился с котлом в руках, – Чонгук усмехается, смотрит, как глаза слизеринца опять закатываются. – Нет, с головой на плечах, – язвит Мин, заканчивая с приготовлением зелья. Он вливает его в красиво ограненный бутылёк, плотно закупоривая. – Держи, помогает справляться с сильным стрессом. Под него хорошо засыпать, если в голове много мыслей. Только не пей все. Двух капель в теплое какао будет достаточно. – Благодарю, – Чонгук принимает подарок, осматривает жидкость, что переливается перламутром. – Спасибо. В следующий четверг я обязательно приготовлю его таким же. – Посмотрим, – хмыкает Мин и, взмахнув палочкой, очищает котёл и расставляет все по своим местам. – Ну, я пошёл. – Юнги! – Чонгук хватает его за мантию, видит, как чужие губы сжимаются в тонкую линию, а пальцы лишь сильнее сжимают палочку в руке. – Прости. Я просто хотел спросить. Завтра у нас ЗоТИ, не хочешь стать моим партнером по дуэли? – Держи свою палочку завтра крепче. – Спасибо еще раз. Юнги буквально вылетает из класса, чувствуя, как испуганно колотится его сердце.

***

У Чимина довольно хорошее и весьма игривое настроение. Он направляется в библиотеку наверняка зная, что его очаровательный птенчик уже давно там, скорее всего во всю пыхтит над своими учебниками. Пак заходит тихо, не желая привлекать к себе внимание или тревожить весящие там портреты, ведь те обязательно начнут возмущаться и говорить о его невежестве. Он пробегается глазами по помещению, а после замечает знакомую светлую макушку. – Ну привет, птичка, – Пак ухмыляется, кладя ладони на широкие плечи когтевранца. – Скучал по мне? – Пак, – в голосе Намджуна проскальзывают нотки раздражения и смирения. – Не скучал. – Я чувствую, что ты мне лжешь, – слизеринец усмехается, присаживаясь рядом. – Я вот очень по тебе скучал, Джун-и. – Ты пришел сюда, чтобы мне мешать? – Нет конечно, я лишь хотел понаблюдать за тем, как ты учишься, – Чимин складывает руки перед собой и укладывает на них голову. – Идиот, – фыркает Ким, утыкаясь в учебник. Чимин же действительно за ним наблюдает. Сначала ему казалось, что ему просто нравится дразнить Кима, видеть смущение на его лице или слышать, как он совсем очаровательно фыркает и ругается, как самый настоящий магл. Чимин знал, что Намджун маглорожденный и его это совсем не отталкивало, скорее, наоборот, ужасно притягивало. Будучи чистокровным волшебником, ему совершенно были не понятны многие вещи, которые «не маги» использовали в обычной жизни. Только благодаря Юнги (что весьма удивительно, если брать во внимание то, что мальчик вырос в среде полной ненависти к маглам) узнал о комиксах, где пусть и не двигались картинки, но читать было все равно интересно, узнал про такую вещи как телефон и плеер, услышал огромное количество очень классной музыки. – Я тебе действительно настолько неприятен? – вдруг нарушает тишину Чимин, немного хмурясь. На самом деле иногда его одолевали такие мысли. Что если Намджун просто смирился с его приставучестью? Что если просто сдался и решил, что Пак от него отстанет, если он перестанет сопротивляться? – Наоборот, – спокойно отвечает Намджун, все еще не отрывая глаз от учебника, страницу которого читает уже раз в восьмой, ведь не может сосредоточиться из-за взгляда слизеринца, что направлен на него. – Тогда почему всё время отталкиваешь меня? – Чимин даже поднимает голову, смотрит с подозрением, думает о том, что над ним явно сейчас шутят. – Сколько раз ты звал меня на свидание? – на лице Намджуна появляется легкая улыбка, от чего Чимин не может не засмотреться на очаровательные ямочки. – Эм… – Пак хмурится, понимая, что за все это время действительно ни разу не звал когтевранца на свидание. – Не хочешь сходить со мной на выходных в Хогсмид? – Хочу. – Вот так просто? – Чимин не верит, что это может быть действительно так просто. – Тебе можно было просто меня спросить, а не делать весьма странные комплименты, хотя они мне и нравятся, есть в них изюминка, – Ким хрипло усмехается и кивает. – Ты ведь далеко не глупый, Чимин, но иногда такой идиот. – Знаешь, если бы не нормы приличия и мое врожденное джентльменство, я бы прямо сейчас прижал тебя к этому шкафчику и поцеловал, – пухлые губы расплываются в довольной улыбке, и Чимин видит, как чужой кадык дергается. – Но сначала я свожу тебя на свидание, мой милый птенчик. – А если я буду против? – Намджун сжимает учебник в руках, совершенно не справляясь с волнением. – Ты уже согласился, Джун-и, – Чимин усмехается. – Я ведь ловец, птенчик, и если я поймал свой золотой снитч, то уже никогда не отпущу.

***

– Юнги. – Чимин. – Ладно, давай, ты первый, как прошло ваше занятие с Чоном? – Пак усаживается на кровати, складывая ноги по-турецки и готовится к чужой тираде. – Ну… хорошо? Я не знаю? То есть… Мне было безумно страшно, пару раз у меня чуть не началась паническая атака, особенно в момент, когда он резко схватил меня за мантию, но если, в общем и целом, то хорошо? Он даже ни разу не спросил о моей метке или семье, казалось, ему и правда интересны только зелья? – Мин сжимает бледными пальцами ткань своей мантии, не зная, что еще сказать о сегодняшнем дне. – Я просто показал ему, как готовить умиротворяющий бальзам, рассказал про самые частые ошибки. А еще сказал, что если через неделю он не принесет мне его рабочую версию, то больше не буду заниматься с ним… – Я рад, что ты не изменяешь своим принципам, – Чимин хихикает, от чего его глаза практически полностью закрываются. – Я же говорил, что Чон не говнюк, но, если что, лишь намекни мне, и я сброшу его с метлы. – А еще, кажется, он будет моим напарником на дуэли. – Оу, ты решил его добить до конца? Уверен, что ты его пару раз назвал идиотом, из-за того, что он не выполнил все твои указания. Забыл добавить сироп или варил зелье дольше семи минут? – Он сам попросил, а я просто не отказал… – Юнги закатывает глаза от чужого комментария. – Довел до кипения и варил на десять секунд больше. – Какой кошмар, – Чимин театрально прикрывает рот, а после получает подушку в лицо. – Ладно-ладно, это действительно важно. – Будешь готовиться сам к зачету у Слизнорта, Чимин-и, – усмехается Юнги, глядя, как в мгновение глаза друга округляются. – Нет, ты не посмеешь сделать этого, Мин Юнги, потому что в противном случае… Я… Я не знаю, что сделаю, но ты будешь страдать, – Пак фыркает, но замечает на чужих губах легкую улыбку. – Как там твой птенчик? – Ну… мы идем на свидание? – слизеринец прикрывает глаза, глупо улыбаясь своим мыслям. – Знаешь, иногда я с тобой согласен, что я идиот. Оказывается, пригласить его на свидание было гораздо проще, чем я мог себе представить. – Я ведь говорил, что он уже тобой очарован, а ты просто болван, – Юнги действительно рад за друга. Пусть иногда его и утомляло постоянный треп Чимина о том, какой же «его птенчик» очаровательный и красивый, какие его ямочки прелестные и как же Паку хочется попробовать на чужие губы, хочется слушать его низкий голос… Юнги правда рад. Он уверен, что Чимин станет гораздо более невыносимым и вообще не будет затыкаться, но ему действительно нравится видеть своего друга счастливым. Возможно, однажды он тоже испытает такого рода счастье. – Знаю, – Пак поднимается с кровати и становится напротив Мина. Он треплет белоснежные волосы, которые из красивой укладки превращаются в гнездо и смеется. – Спасибо тебе, крошка-совушка. А сейчас нам пора на ужин. – В следующий раз, когда ты будешь моим партнером на ЗоТИ, Пак Чимин, и я не позволю тебе даже успеть поднять свою палочку, – Юнги поправляет свои растрепанные волосы и тихо ругается. – У-у-у, боюсь, очень боюсь, – Пак громко смеется, слушая чужие уже весьма громкие ругательства.

***

Чонгук устало валится на кровать, даже не стягивая свою мантию. Он определенно устал, однако испытывает приятное внутренне удовлетворение. Возможно, в присутствии Юнги ему гораздо более волнительно, чем ему хотелось бы. Есть в ауре этого слизеринца что-то такое, что заставляет сердце Чона колотиться, а ладошки нервно потеть. Он невольно погружается в воспоминания, думает о бледных пальцах, держащих палочку, которая явно отражает своего хозяина: красивая, но в правильных руках определенно сильная и даже опасная. Гриффиндорец вспоминает чужую мелкую улыбку и закатанные глаза, когда он в очередной раз совершал ошибку. От Юнги не веяло чем-то тёмным, скорее, наоборот, чем-то теплым, напоминающим имбирный пряник и горячее какао. – О ком мечтаешь? – Тэхён появляется слишком внезапно, от чего Чон невольно дергается. Он даже не услышал, как его друг вошел внутрь спальни. – Думаю о занятии завтра. На сколько Юнги сильный дуэлянт? – Чонгук чуть приподнимается на локтях, чтобы лучше видеть Кима. – Оу, приятель, ты попал, – Тэхён усаживается на свою кровать. – Никто не хочет становится к нему в пару не потому, что он бывший Пожиратель и бла-бла-бла, а потому что он невероятно силён. Мне приходилось быть с ним в паре в прошлом году и… было больно. Я даже не успел открыть рот, как осознал, что отлетаю. Он не только хорошо нападает, но и прекрасно защищается. Так что… Могу тебе завтра только посочувствовать. – Если он так хорош, почему позволяет себя… донимать? Юнги, по твоим словам, далеко не слабый, да и я могу сказать, что есть в нём что-то, что заставляет напрягаться и чувствовать себя неуверенно рядом с ним. Что-то пугающее, но не зловещее, – Чонгук пока не сталкивался с Юнги на дуэли, но знает, что Ким не будет преувеличивать. – Не знаю, если честно. Как по мне, он бы давно уже мог заткнуть Брайана и его шайку, заставить себя бояться, но видимо есть что-то, чего он боится, – гриффиндорец лишь пожимает плечами. – Как он тебе вообще? – Он очень хорош. Ты знал, что сироп чемерицы в кипящей воде кристаллизуется? Вот и я не знал. Он действительно прекрасно владеет, по крайней мере, школьной программой, однако вместе с этим до безумия дотошный, он придирался буквально ко всему, что я делаю. Нет, это очень хорошо, потому что «превосходно» по СОВ мне нужно также, как и гиппогрифу его клюв, но знаешь, весьма непривычно получать каждый раз чужое фырканье и закатанные глаза, когда ты, вроде как, считал себя одним из лучших, – Чонгук смеется, ведь за все года действительно был Золотым мальчиком Гриффиндора. – Наш Принц Зелий спустил тебя с небес на землю, – Тэхён хлопает себя по бедрам. – Ладно, пошли есть, иначе я умру и тебе придется прятать мой труп в Запретном лесу. – О нет, я не пойду туда больше никогда. Мне хватило наказания на третьем курсе. Больше я в это пропащее место не сунусь, не хватало еще наткнуться на акромантула. – Тогда идем кушать. Я слышал, что сегодня будет тыквенный суп с гренками и булочки с корицей.

***

Класс ЗоТИ, как и всегда, был довольно светлым, парты были отодвинуты, что означало, что профессор Аддерли планировал устроить дуэли между учениками. Он, как ветеран второй магической войны, предпочитал учить студентов на практике. Пусть Волдеморт и был мертв, но рана, которую он оставил на всем магическом мире не зажила, кажется, она даже не успела покрыться корочкой. Волшебники все ещё боялись повторения, ведь знали, что даже если Том Реддл мертв, его идеи живы в его последователях, которых, к большому сожалению мирного населения, не удалось всех выловить и упечь в Азкабан. Профессор всегда говорил, что будет необычно рад, если эти навыки и умения им не пригодятся, но авроры существовали всегда, пусть и носили разные наименования. Зло никогда не дремлет, ведь без него не может существовать добра. Юнги чувствует себя некомфортно, пусть и любит защиту от темных искусств. Мин солжет, если скажет, что ему не нравился прилив адреналина, когда он, крепко сжимая в руках палочку, отбивался от заклинаний противника, параллельно думая, как его обезоружить или обезвредить. Наверное, только здесь он мог раскрывать свой потенциал и силу, показывать то, чему его учили и чему он научился сам. Мин чувствует на себе пристальный взгляд Брайана и лишь сильнее жмется к Чимину. Некомфортно. Небезопасно. – Знаешь, в следующий раз, тебе надо вызвать этого придурка на дуэль, наконец-то показать ему его место, – Пак смотрит на гриффиндорца и не может сдержать своего презрения. Как вообще их великая Распределяющая шляпа допустила мысль о том, что этот человек достоин учиться в Хогвартсе? Хотя, как показывает практика, этой магической вещичке свойственно ошибаться. – Можно я все-таки сделаю с ним что-нибудь? Не знаю, превращу в мышь? Заставлю есть слизней? – Он все еще не пережил свой позор на втором курсе, – Юнги усмехается, погружаясь в этот момент. Брайан тогда посчитал себя чуть ли не самим Гарри Поттером, желающим очистить этот мир от мерзких Пожирателей смерти, и вызвал Мина на дуэль. К большому стыду Смита, он и двух минут не смог продержаться, упал ничком, после чужого «Петрификус Тоталус». Наверное, именно это его так сильно обидело, наверное, именно поэтому Юнги стал причиной для насмешек, ведь за пределами класса не мог дать ему отпор, Брайан это знал и пользовался. – Не стоит, Чимин, учиться осталось не так много, скоро все закончится, и я даже не буду думать про это. – Все еще верю в то, что однажды ты перестанешь бояться причинить вред, особенно такому придурку, как он. Брайан заслуживает наказания, – Чимин хмыкает, а после замолкает, когда в класс входит Кристиан Аддерли. Стоит признать, что этот мужчина определенно восхищал. Выглядел он, как и всегда, превосходно. Его каштановые волосы были аккуратно уложены, открывая вид на высокий лоб, накачанная грудь и широкие плечи были обтянуты черной рубашкой, верхние пуговицы которой были расстёгнуты, прямые брюки, что были на пару тонов темнее верха, лишь подчеркивали чужие длинные ноги и мощные бедра, а звук от лоферов ударялся о стены кабинета. Образ дополняли очки. – Рад приветствовать вас, мои прекрасные львы и змейки, надеюсь, вы хорошо провели каникулы, потому что этот год обещает быть сложным, – на пухлых губах расцветает улыбка. – Думаю, по размерам учебника вы осознали всю патовость ситуации. И, к моему большому сожалению, нам действительно придется освоить его весь за этот год. Не только потому, что это прихоть нашего любимого Министерства, но и потому что в этом году вам придется изучить непростительные заклятия, основы борьбы с дементорами и инферналами. – Думаю, Мин прекрасно владеет всеми тремя непросительными заклятиями, – раздается голос Брайана, от чего Юнги невольно вжимает голову в плечи, сжимая на предплечье метку. – Боюсь, вам стоит брать с него пример и тоже знать теорию, мистер Смит, в противном случае хорошая оценка за этот семестр вам не светит, – Кристиан складывает руки на груди. – Юнги, в отличие от тебя, умеет вызывать телесный Патронус, Смит, а ты, дай сил ему, Мерлин, едва сможешь удержать палочку в руках, – Чимин злобно смотрит на гриффиндорца, укладывая на плечо Мина свою ладонь. – Ваш обмен любезностями весьма очарователен, но, попрошу, займитесь этим либо после моих занятий, либо во время дуэли. – О, профессор, я с огромным удовольствием, – глаза Чимина сверкает совсем не по-доброму, а на губах появляется ухмылка.  – Только если Брайан не струсит. – Вызов принят, – рычит парень. – Первая пара уже есть, как замечательно, – Аддерли улыбается. – Я хочу посмотреть на ваши умения с прошлых семестров, поэтому делимся на пары. Юнги виновато смотрит на Чимина, однако тот лишь улыбается. Сегодня он явно повеселится. – Привет, – Чонгук появляется слишком внезапно, что заставляет Юнги вздрогнуть, однако он быстро берет себя в руки. – Привет, – голос звучит спокойно, будто не Юнги две минуты назад дрожал под руками Пака, выслушивая очередные упреки в свой адрес. – Не боишься? – Если признаться честно, то боюсь. Но учиться надо у сильнейших, поэтому, я с радостью брошу тебе вызов, даже если это и будет означать поражение, – Джей улыбается, глядя, как, всего лишь на мгновение, на вишневых губах появляется улыбка. – Но я не планирую сдаваться без боя. – А я пленных не беру, Чон, – Юнги снимает свою мантию, чтобы она не сковывала его движения. Чонгук лишь кивает. Он поражается тому, как быстро слизеринец способен собираться с мыслями. Да, возможно, Джей все время, что они находились в классе, посматривал на него и заметил, как поникли чужие плечи, стоило Брайану открыть свой рот. Однако, кажется, от этой былой неуверенности и следа не осталось, потому что Юнги смотрел на него с вызовом и озорством? Подростки освобождают место, а Кристиан возводить небольшой магический барьер, чтобы в кого-нибудь не отлетело чужое заклинание. – Есть желающие? – он обводят взглядом толпу студентов, которая тут же затихает. Всегда тревожно начинать, потому что никому не хочется оказаться первым проигравшим. – Может вы, мистер Мин? – Без разницы, – Юнги пожимает плечами и, вытянув палочку из кармана, направляется внутрь барьера. – Чего стоишь? Или передумал? – Что? – Чонгук быстро берет палочки в руки, следуя за слизеринцем. – Не передумал. Юнги лишь хмыкает. Юноши подходят друг к другу и кланяются, а после расходятся по разным сторонам «арены». – Буду вашим секундатом, – профессор усмехается. – Можете начать. – Остолбеней! – выкрикивает Чонгук, однако Мин запросто отбивает его заклятие. – Эверте Статум! – Протего! – парирует Юнги, отбивая еще один луч. Студенты замирают, внимательно наблюдают за дуэлью сильнейших на своем факультете. Кажется, что никто не планирует уступать друг другу. Юнги по большей части защищается, позволяя гриффендорцу использовать на нем всем арсенал своих атакующих заклятий. Он внимательно следит и изучает его, думает о том, что в этот раз ему и правда интересно. – Ос.. – Петрифкус Тоталус! – из вишневой палочки вырывается голубое свечение и, пораженный Чонгук, падает на пол. Юнги опускает палочку и подходит к своему поверженному противнику. – Фините Инкантатем. – Браво, мистер Мин, как всегда превосходно! – студенты начинают улюлюкать. – Спасибо, – Юнги протягивает руку гриффиндорцу. – Ты был неплох. – Думаю, мне придется заглянуть к мадам Помфри, – Чонгук улыбается, принимая руку. – Ты и правда восхитителен, как о тебе говорят. Мин ничего не отвечает на чужие слова, подходит к довольному Чимину, закатывая глаза, явно показывая, что разговаривать прямо сейчас не настроен. Юнги чувствует, как по телу растекается приятное удовлетворение. Ему действительно нравилось ощущать себя лучшим, ему нравилось побеждать. Слизеринец, как и все дети Лестрейджев и Малфоев, был выращен в лучших традициях аристократов и каждому ребенку вбивалось одно просто правило: быть лучше всех. Юнги помнит, как его дядя ругал Драко, который оказывался на втором месте в рейтиге школы, помнил, как кузен мог часами сидеть за учебниками несмотря на то, что у него были каникулы. Это имело свои плюсы – Драко был действительно сильным волшебником, уже в пятнадцать владел окклюменцией, которую не всегда могли осилить взрослые. «– Знаешь, тяжело не научиться, когда прибывание нашей тетушки напоминает Круциатус, – на бледных губах появляется улыбка, а сердце ребенка бешено колотится из-за подступающего к горлу страха. – В будущем я научу тебя окклюменции, но тебе никогда не будет больно, обещаю». Юнги улыбается своим воспоминаниям, думает о том, что кузен и правда сдержал свое слово. Ему не было больно, когда он учился, это скорее напоминало детскую игру в догонялки, где Августу приходилось уклоняться от чар Драко, подсовывать ему какие-то совсем неважные воспоминания. – Какого проиграть этому отродью, Чон? – Брайан смеется, укладывая руку на плечо Чонгука. – Проиграть сильному сопернику никогда не стыдно, Смит, – Джей сбрасывает чужую руку. – Ещё раз назовешь его отродьем, на дуэль вызову тебя уже я, а не Чимин. – Мистер Пак, мистер Смит, ваша очередь, – Кристиан вовремя перебивает гриффиндорца, который хотел обрушится на Чонгука и использовать весь свой нелицеприятный лексикон. – Тридцать секунд, Смит, я тебя уложу за тридцать секунд, – Чимин не может скрыть своей улыбки. Он кланяется своему противнику и отходит на безопасное расстояние. Пак прекрасное знает Брайна и то, как он предпочитает вести дуэль. Гриффиндорец предпочитает напирать, играть лишь в атаке, беда в том, что соперники у него всегда слабее, а Чимин уже давно точит на него зуб. – Петри… – Инкарцеро! – из кончика палочки Чимина вылетает веревка, которые тут же оборачивается вокруг тела гриффиндорца. Он победно улыбается, подходит к тому ближе и наклоняется. – Слишком долго взмахиваешь палочкой. Надеюсь, проиграть подстилке Пожирателя, для тебя еще хуже, Смит. Только помни – я не Юнги, я тебе и яд могу подлить в тыквенный сок. Пак хлопает связанного Брайана по щеке и улыбается. – Это было быстро и эффекто, мистер Пак, поздравляю, – Кристиан взмахивает палочкой, помогая студенту освободиться от веревки. Остаток занятия проходит спокойно, если не считать взгляда Брайана, который прожигает Мина насквозь, заставляя чувствовать себя уязвимо и небезопасно. Юнги понимает, что победа Чимина обойдется ему боком. И ему страшно.