Полгода, два дебила и немного вискаря

Ты шутишь что-то про ментов, про безответную любовь Боюсь, тебе твой юмор не поможет Ну, предложи аперитив, давай подольше посидим Расскажешь мне про худшие свидания А время близится к нулю, и почему я так смеюсь? Как ты сумел привлечь моё внимание? Мальчик, грёбаный обманщик Вечно что-то прячет от меня Свою сломала я голову Мальчик, сложная задача Слишком много значит для меня Похоже, вляпалась снова я

***

Спустя несколько дней пора бы уже и в гимназию наведаться. Натягиваю школьную форму, белую рубашку с чёрными брюками, и выхожу. Обычно мы с Даней встречаемся у сквера и идём вместе, но сегодня я одна. На ходу в голове крутится одна мысль: впервые увижу Кирилла после того самого инцидента. Честно, я морально абсолютно не готова. Перед входом в здание делаю глубокий вдох, за ним выдох. Показываю пропуск и двигаюсь к своему кабинету. В коридорах всё как обычно: шум, чьи-то голоса, учителя с чашками кофе. Даже это привычное ощущение нормальности слегка подбешивает. До урока ещё минут двадцать, так что встретить Макеева в классе из области фантастики. Он вечно опаздывает, и четверг это не исключение. Снова вдох, выдох. Захожу в кабинет, занимаю своё старое место на предпоследней парте. Хочу, чтобы Даня или хотя бы Марина пришли быстрее, чем этот ебучий Григоренко. С ним видеться не хочется, говорить — тем более. А он точно захочет поболтать. Урок начинается. Даня ещё не пришёл, Мариши тоже нет и, странным образом, мне от этого легче. Ирина Андреевна проводит перекличку, из которой узнаю, что Григоренко уехал на отдых, а Маринка заболела. День обещает быть сносным, осталось только дождаться Макеева. — Доброго утра, — раздаётся голос с порога. — Ирина Андреевна, моё почтение! — Макеев, проходи и садись, — отвечает учительница, не отрываясь от журнала. — Дарова, Лерка, — Даня плюхается рядом, потягивается и зевает. — Как ты? Жива-здорова? — Нормально. Вот пришла географию с тобой послушать, чтоб ты не скучал, — толкаю его в плечо. — Лучше скажи, что вчера произошло? От тебя перегаром за километр несёт. Как тебя вообще внутрь пустили? Он пожимает плечами и с самым невинным видом начинает рассказывать. Короче, ничего особенного. Только вот теперь префектура режет финансирование центра из-за наших «гениев». Даня с Никитой поспорили, кто кого перепьёт — победила, естественно, дружба. Бухали всей группой Б. Потом в состоянии полного нестояния попёрлись в центр, где наткнулись на префектуру, и Макеев абсолютно случайно запулил мяч прямо в голову одному из главных. Ну, финита ля комедия. — В общем, ты ничего важного не пропустила, — подводит итог друг. — Звучит, как обычная среда, — закатываю глаза. — Ленка хочет со мной поговорить. У вас всё норм? Не в курсе, о чём речь? — Неа, — отвечает Даня коротко и отворачивается. И я чётко понимаю: он явно что-то скрывает, но говорить не собирается. Четверг у нас самый короткий, всего шесть уроков. География пролетает незаметно, правда, не без замечаний в наших дневниках, классика. Потом математика, всемирка, русский и две физры. Я со своим освобождением сматываюсь на два урока раньше. Дома переодеваюсь, ем остатки вчерашнего болоньеза — похоже, живу на одних макаронах, но меня устраивает. Школьная форма мне не нравится, так что белую рубашку и брюки с радостью меняю на серые джинсы, бежевый свитшот и докер Никиты. Его шапка мне безумно нравится, надо будет узнать, где купил. В центр иду довольная, как слон. Четверги вообще ненавижу, но сегодня что-то подсказывает, что день будет неплохим. — О, Сеня, ты уже здорова? — окликнул у ворот Дрочер. — Если нет, иди домой. Не хочу заразиться… Ну, в смысле, тебе же хуже может стать. — Дарова, Дрочер, — смеюсь. — Всё нормально, не волнуйся. Я уже выздоровела. — Ну, смотри мне! - пригрозил Шуцкий, чем вызвал у меня смех. Теперь он щурится, разглядывая меня, а после замечает шапку. — Это что, Никитина шапка? Я немного зависаю. Вроде ничего такого, но внутри лёгкая паника. Ну и дура, чего вообще смущаюсь? Ответа Гена не дождался, поэтому пришлось слушать его шедевральные догадки. — Всё понятно! Вы трахаетесь и скрываете это! — воодушевленно заявляет Дрочер. — А я, как самый умный в группе, всё раскусил. Хочешь, чтобы я молчал? Придётся платить. — Геннадий, вы гений, — задыхаюсь от смеха. — Шерлок Холмс бы тебе завидовал. Но нет, мы не трахаемся. А шапку я просто одолжила, сейчас при тебе и верну. Он зависает, явно придумывая очередную «остроумную» реплику. Я хихикаю, но не могу удержаться, хочу срочно рассказать это Никите. Он точно заценит и поугарает. В курилке несколько человек. Из девочек никого, и Макеева пока нет. Зато Никита сидит на парапете, с сигаретой в зубах, как всегда. Мы здороваемся со всеми и я залажу к нему. — Спасибо за шапку, — говорю и протягиваю докер. — Скажешь, где купил? Он очень клёвый. — Да оставь себе, — лениво говорит Бойко, затягиваясь. — У меня ещё один есть. А тебе он реально идёт. Ты не знаешь, почему на нас Дрочер так таращится? — добавляет шёпотом. — Знаю, — ухмыляюсь, склоняясь к нему ближе, ловя заинтригованный взгляд Дрочера на себе. — Он решил, что мы трахаемся. Требует с меня взятку за молчание. — Ну ты, Дрочер, конечно, голова! — Никита чуть не давится от смеха. — Это элементарно! — гордо кричит Шуцкий. — Меняй сайт с порнухой, дружище, — фыркает Бойко и снова затягивается. — А то у тебя уже галюны начались. Миссия выполнена. Спрыгиваю с парапета и иду к только что подошедшим Жене и Яне. Хочу поговорить с Рудевич, но она лишь подмигивает и шепчет: «Потом. С глазу на глаз». Что-то назревает. Хохотали мы недолго. Как гром среди ясного неба влетел Ковалёв — злой, как собака на цепи. Орал так, будто мы ему тачку угнали и в пропасть сбросили. Нас бы точно закопали на месте, если бы не вмешалась Вероника Санна, отважная спасительница. С её подачи нас ждало увлекательное автобусное сафари на раздолбанной маршрутке, которая еле живая. Выбор, разумеется, нам никто не предоставил, так что грузимся внутрь и занимаем места. Мне чудом достаётся козырное местечко у окна, а рядом плюхается мой верный соратник Даниил Витальевич. Он в каком-то своём дзене, переписывается с кем-то и молчит. А я смотрю в окно так, будто вижу в нём Лувр, а не центр. — Ха-ха-ха, очень смешно! Где моя машина?! — врывается в салон взбешённый Ковалёв. Кажется, он сейчас кого-то прирежет и даже не вздрогнет. — Где Яна с Дрочером?! Не успели мы толком тронуться, как нас снова высаживают. Центр не перестаёт удивлять: сплошная игра "высадка-пересадка". На улице всё тот же ор Вадимыча, Герман валит вину на нас, и времени у нас есть всего до вечера, чтобы найти этих двоих пропавших чудиков. Белов, наш бауманец, он же главный хакер, ищет машину по ID. Спустя несколько минут выслеживает и оказывается, что она в 20 минутах езды. Казалось бы, вот оно спасение, но не тут-то было. Следующая остановка — бампер привезенный из Америки, то бишь новая истерика Ковалёва. — Да, весело тут у вас, — хихикаю, стоя с Платоновым в стороне. — А то. Каждый день, как в цирке, только без клоунов. Хотя... — ушастый бросает взгляд на тренера и ржёт. Следующие пятнадцать минут трясёт нас по ухабам под рассказы Эдика и ноющее бормотание Вадимыча, что горюет за своей "ласточкой". И вот новая высадка — теперь на заправке. Вероника Александровна уходит на разведку, узнавать, не засветились ли тут наши туристы. А я, по старой доброй традиции, собираюсь на перекур, пока не обнаруживаю, что пачка в кармане пуста. — Вадимыч, я за сигами сбегаю, — кидаю на ходу и направляюсь к магазину. — А ещё что? Может, ты тоже куда-то сбежать хочешь? Говори сразу, а то мне третья пропажа не нужна! — бурчит он, но, к моему удивлению, швыряет мне свою пачку. — Кури, сколько влезет. Только, ради бога, не потеряйся. — От души, Вадимыч, — благодарно киваю и иду к Жене, которая отчаянно пытается дозвониться до пропавших. — Чё, как успехи? — Никак, — вздыхает. — Телефоны отключены. Вдруг что-то случилось? Я мямлю что-то неубедительное, потому что утешать это точно не мой навык. Но тут возвращается Вероника Санна, размахивая каким-то чеком, как будто это грамота за спасение мира. — Похоже, они тут были, — усмехается она. — Ну, судя по списку покупок, у него спермотоксикоз, — хихикаю, шепча Никите. — Видимо, твой совет он понял своеобразно. — Кто ж знал, что он воспримет его буквально, — Никита наклоняется ко мне так близко, что его губы едва касаются моего уха. Я вздрагиваю и Бойко делает шаг назад. — Вадимыч, что делать будем? Эти двое с таким набором хоть куда рвануть могли. Тем временем Даня пиздел с Филом и, о чудо, без драки. Кажется, Макеев медленно, но верно социализируется. Прямо маленький праздник. А вот и новая зацепка — телефон Ковалёва выходит в сеть. Ура! Наша сборная "потерянные и бешеные" снова в деле. По адресу, который пробил Белов, выдвигаемся как партизаны. Солнце садится, за окном темнеет, и никакого тебе романтичного заката. Говорят, ехать полчаса. Ну окей. Забиваюсь на свободное место, втыкаю наушники и пусть весь мир подождёт. Оказалось, у нас, вообще-то, должна была быть тренировка и экскурсия по "Старту", но мы вместо этого путешествуем по ебеням, разыскивая Янку и Дрочера. Почему именно сегодня?! Когда автобус тормозит, я не двигаюсь. Пусть сами разбираются, а я отдохну с Фараоном в ушах. — Бля, ну хули они тут не остановились? — слышу голос Егора. Понимаю: продолжаем. Сил нет, глаза слипаются, но Фил уверяет, что почти приехали. И правда, поле. Ебучее поле. Выхожу, любопытно всё-таки глянуть на рожи героев вечера. Макеев замечает, что я еле хожу и подкидывает к себе на спину. В общем, доставили меня в эпицентр событий с комфортом, даже успела вздремнуть. — Это пиздец, — выдыхаю, увидев обугленный Мустанг. От тачки остался только бампер. Картинка следующая: Вадимыч, с глазами по пять рублей, орёт, гоняется за Дрочером. Яна орёт в истерике. Я засыпаю у Дани на спине. — Арсеньева, подъем! — слышу голос сквозь сон. — Ща, Артур Артурыч, ещё три минутки и на пробежку, — бормочу, не открывая глаз. — Лера, вставай! Ты не на сборах в "Орионе"! — ага, это Вадимыч. Сажусь, зеваю. — Проснулась. Всё, иду. — Медленно вылезаю из маршрутки. — Спокойной ночи, Вадимыч. — Иди уже, — отмахивается тот. — Без приключений, понялa? Киваю, поплелась домой. Плюхнулась на кровать, вырубилась. В два часа ночи меня будит гудок собственного телефона. Кому, сука, не спится? Первый звонок игнорю. Но человек настырный, так что звонит второй раз. На экране высветилось: “Ленка”. Протираю глаза. Не показалось. Беру трубку, зеваю. — Лен, ты с ума сошла? Что за срочность в два часа? — отвечаю сонно. — Лер, помнишь, я говорила, что нужно поговорить? — спрашивает Ленка. — Ну помню... — нахожу сиги, чиркаю зажигалкой. Предчувствие нехорошее. Надеваю тапочки и выбегаю на балкон. — Макеев звал меня в эскорт, — приехали. Я молчу. Перевариваю. Ветер холодный, сигарета горькая. — Я отказала, он к Янке полез. Та теперь на меня злится, думает, я её парня увести хочу. Договорились с ним: он от неё отстанет, если я на встречу сгоняю. Бля. Обещал ведь, что больше не будет. Напиздел. Опять. Вот же гандон. — Ты пошла? — Пошла, но сбежала в последний момент. Только теперь жопа: у него мои фотки, — признается Фокина. — Разрулим, — делаю глубокую затяжку и кашляю. — А теперь, я спать. — Спокойной ночи, — шепчет Ленка. Я выключаю телефон. Смотрю в ночь. Спать не могу. Ненавижу, сука, четверги. И никакой, блять, злости не хватает. Ещё не знаю, что именно сделаю с Макеевым, но это будет не завтра. Для начала надо переварить эту информацию и остыть. Уснуть во второй раз удалось с большим трудом, мысли гудели в голове, как старый холодильник. Всё, что рассказала Ленка, не укладывалось в голове. Злость, обида, тревога — всё в перемешку. Казалось, я только прикрыла глаза, а уже звенит будильник. Подъём был настоящей пыткой. Пятница встретила меня с гудящей головой, ватными ногами и ощущением, будто по мне прошлась маршрутка с утра пораньше. К счастью, был хотя бы один повод для радости. Маринка, наконец, выкарабкалась из своей простуды. Я вцепилась в неё, как банный лист в мокрую спину, и весь день ходила хвостом. Не потому что так уж соскучилась, а потому что Макеева хотелось видеть меньше всего. В глаза ему не смотрю, на сообщения не отвечаю. Он вроде как чувствует, что что-то не так, но пока не догадывается, в чём дело. А мне и не надо, чтобы догадывался — пусть походит в недоумении. В центре я так и не появилась. Официальная отмазка: плановый медосмотр. И это даже не враньё. Врач посмотрел мой рентген, сделал умное лицо и сказал, что с марта можно понемногу возвращаться к тренировкам. Я кивала, изображая радость, но внутри было ощущение, что возвращаюсь не только в спорт, а и в какой-то бесконечный цикл: тренировки, конфликты, разборки, усталость и снова тренировки. Но пока март не наступил, у меня была хотя бы одна пятница тишины — без центра, без Вадимыча, без Макеева и без драмы. Только сигареты, чай в термосе и чувство, будто над головой вот-вот лопнет хрупкий пузырь покоя. Из других событий: Янка с Ленкой помирились. Наконец-то суббота. У пацанов матч, а у нас с Ленкой миссия по зачистке — надо удалить её фотки. Настроение ниже плинтуса. Я не успокоилась, не остыла. Всё ещё хочется разорвать Даню как жабу. Собираю волосы в высокий хвост, крашу ресницы. Смотрю в зеркало, синяки под глазами выглядят ужасно, но маскировать их нет ни сил, ни желания. Натягиваю серые спортивки и огромную нежно-голубую футболку, беру рюкзак и выхожу. Сегодня не спешу, мы должны приехать к середине первого тайма. Папа согласился подбросить нас, и за это ему огромное спасибо. Ленка серьёзно настроена, но я чувствую себя паршиво — не могу понять, как мой лучший друг оказался таким... чужим. Сколько бы о нём ни говорили гадостей, мне всегда доводилось видеть в нём только лучшее. Потому и больно. Приезжаем. Пробегая мимо поля, бросаю взгляд на табло — 1:0, мы пока проигрываем. Да и плевать. Сейчас важнее другое. Мы бежим к раздевалкам. — Я, короче, узнала, какой у него шкафчик. — Решительно заявляет Фокина. — Супер, тогда быстро всё оформим и на трибуны, — шепчу и сажусь на скамейку. Лена идёт к серому шкафчику под номером 156, ковыряется с замком. Пару неудачных попыток и, наконец, он поддаётся. — Ищи гаджет в правом боковом кармане. — подсказываю ей. И тут начинают подкрадываться сомнения. Мы точно делаем правильно? С другой стороны, он начал. Кто он вообще, чтобы решать чужие судьбы? И кто я, чтобы мстить за это? Мерзко и от него, и от себя. Но мы уже начали. — Введи 2-2-8-0-0-0, — бросаю в сторону Лены. — Ага, ща, — она садится рядом, быстро листает, удаляет свои фотки. — Получилось! — Я не понял, вы чё тут делаете? — слышим голос Макеева. Взгляды встречаются. Он понял. Я знаю, он знает. Его ярость моментально гаснет, в глазах растерянность. — Дань, ты же обещал… — говорю тихо, как будто тону в этой тишине. — Блять, хочешь тусоваться с этими уголовниками — тусуйся. А я не хочу! Мне это не надо! — взрывается Макеев. — Лера, ты забыла, что у нас была нормальная жизнь! — Именно поэтому ты решил затащить Ленку в эскорт? Чтобы дядя Игорь тебя спас? — Это твоя новая подруга? Она бы туда всё равно попала. Так хоть к нормальным людям. Считай, помог. — Как благородно, Даня, — я почти шиплю. Меня трясёт. Он это видит. Я встаю, переграждаю ему путь к Лене. Он идёт на неё, хочет вырвать телефон. Я хватаю его за шиворот. Слово за слово — начинается ссора, летят взаимные упрёки. Он говорит, что я его не понимаю. А я кричу, что всегда защищала его перед всеми. Что он не такой, как думают. А он оказался именно таким. — Что, ударишь меня? — почти шепчет он. — Давай. Ударь. — Лера, не надо, — слышу голос Лены. — Какой же ты уёбок, — говорю. — Я тебя, блядь, всегда прикрывала. А ты… ты подставляешь людей. Как Кирилл. Я замахиваюсь, но не успеваю, Фил (как давно он тут?) оттаскивает меня. И уже через секунду он врезает Макееву. Всё заканчивается быстро: Даня забирает вещи и уходит. А мы идём к полю в тишине. По щекам текут слёзы. Больно. Он был мне другом столько лет. А в итоге — мудак, как и все. На трибунах девочкам ничего не говорим. Это останется между нами. Чтобы не думать, пытаюсь вникнуть в игру. После ухода Макеева пацаны играют лучше, Фил забивает два гола. Мы побеждаем. “Боги футбола” ещё покажут, на что способны. А Белов не только гениальный хакер, но и на поле играет как бог. Сколько ещё тайн он в себе хранит? После матча вайб шикарный: все ржут, курят сиги от Ковалева, обсуждают игру. Я лежу на коленях у Лены, она гладит меня по волосам. Хорошо. Вот бы так навсегда. — Вадимыч, вы круче Гвардиолы, — говорит Женя. — Он с такими деревяшками давно бы откинулся. — Да, Ковалёв, — подключаюсь я. — Главное, береги Белова. Хочется остаться здесь. Здесь спокойно. Но когда Лена берёт меня за руку, а Фил смотрит кому-то за спину — я понимаю, Макеев вернулся. Рушит мой хрупкий замок. — Короче… вас из турнира дисквалифицировали, — тихо говорит он и затягивается сигаретой. Что, блять? Я первая подрываюсь. Подхожу. Стою перед ним. Что дальше? Он всё испортил. Себе. Нам. Мне. — Макеев, как же ты меня заебал! — смотрю на бутылку в его руке. — Вечно всё портишь. Он молчит. И этим бесит сильнее слов. Я сжимаю кулаки, начинаю колотить его в грудь. Он стоит, виновато смотрит. Ковалёв оттаскивает меня, всех распускают по домам. День удался. Позже мне приходят сообщения от него. Много. Все с извинениями. Но я не готова прощать. Он облажался не только передо мной, перед всей нашей командой. А я? Я уже привыкла, что люди не сдерживают своих обещаний.