Полгода, два дебила и немного вискаря

Кодекс пацана я читала. Пацан сказал — пацан сделал. За базар надо отвечать. Так что на следующий день, вернувшись домой после школы, первым делом принимаюсь рыться в поисках тейпов. В последний раз пользовалась ими ещё до травмы, поэтому теперь приходится вспоминать, куда вообще их засунула. Первыми находятся розовые. Но издеваться над Никитосом я всё-таки не собираюсь. Начинаю искать фиолетовые, мои любимые. И, конечно же, именно они каким-то чудом оказываются в коробке с вещами Кирилла, которую мы с мамой собрали после моего срыва. Видимо, по ошибке туда и закинули. Перед выходом прихватываю ещё и пакет с рубашкой Бойко. Вчера я благополучно про неё забыла, хотя, если честно, подходящего момента всё равно не было. Остаётся только морально подготовиться к пиздюлям от Ковалёва. После вчерашнего представления они нам всем гарантированы. Некита я нахожу в курилке, где ж ему ещё быть. Рыжий мирно сидел на парапете, курил и лениво рассматривал клубы дыма. Здоровой ногой он бездумно болтал в воздухе, явно не зная, чем себя занять. — Здарова, больной. Как нога? — спрашиваю, подходя ближе. — О, Лера, — парень заметно оживился и тут же спрыгнул с парапета, но стоило приземлиться на больную ногу, как лицо его тут же скривилось. — Терпимо. — Бойко, полезай-ка обратно, — командую и одновременно протягиваю ему пакет с рубашкой. — Постирала. Погладишь уже сам. — Ну спасибо, — с явным трудом Никитос забирается обратно. — Чинить меня будешь? — Ага. Я же пообещала, — губы сами расплываются в ухмылке. — Но сначала давай посмотрим, что ты там натворил. Мазью хоть намазал? — Да. Нашёл дома какую-то хуйню, — рыжий тут же дёрнулся, когда я начала осторожно прощупывать место ушиба. — Ай, блять. — Не ной, — фыркаю. — По ощущениям ничего серьёзного. Неделя-две и снова будешь бегать как ненормальный. Достаю из рюкзака тейп. На глаз прикидываю, сколько понадобится, и отрезаю нужную длину. За годы футбола клеить их я научилась почти профессионально. Если понадобится и с закрытыми глазами справлюсь. Поэтому вся процедура занимает не больше пары минут. — Всё, готово, — разглаживаю последний участок тейпа. — Эта штука немного снимет нагрузку и должна уменьшить боль. Но не думай, что теперь можно снова геройствовать, — параллельно достаю из кармана сигареты. — Скоро будешь как новенький. — Чё, спасибо тогда. — Так, братанчики, хули вы тут прохлаждаетесь? — в наш «медпункт» заваливается Платонов. — Во-первых, Ковалёв уволился. Во-вторых, Таймаз уже придумал нам новую отработку. Так что поднимайте свои задницы и пиздуем делом заниматься. — Чё нахуй? — одновременно выдаём с Никитосом. — Я ебу? — Егор суёт нам телефон чуть ли не в лица, показывая сообщение. — Погнали, этот мудила уже геолокацию скинул. Несмотря на свеженький тейп, Бойко всё-таки остался в центре, а я поплелась за Платоновым. Выбора особо не было. Хочешь жить — исполняй желания Таймаза. По дороге к нам присоединились Женя, Макеев и Макс. Дрим тим, блять. Минут через пять мы уже стояли возле жёлтого фургончика с огромным пончиком на крыше. На сегодня это, видимо, наше новое рабочее место. Оказалось, нашему шефу не пришло в голову ничего лучше, чем заставить подростков на условке торговать наркотой. — Ну ебаный насрал... — бурчу себе под нос. — Жопа, — лаконично оценила ситуацию Женя, разглядывая фургон. — Бля, это реально попадос, — первым завёлся Макеев. — У каждого из нас привод. Нам торговать наркотой вообще противопоказано. — А я чё могу сделать? — таким же раздражённым тоном отвечает Платонов. — Таймаза нахуй послать? — А нельзя просто пончики продавать? — почти жалобно спрашивает Даня. — Позвони ему, уточни, — Егор суёт телефон Макееву. — Да расслабьтесь вы. Там один пакет всего. Быстро толкнём и всё. Клиенты у него старые, никто нас сдавать не станет. Будем и пончики печь, и дурь продавать. Мы молча переглянулись. Как будто у нас вообще был выбор. План «Б» после прошлого раза закончился договорняком, отключением света и угрозами Таймаза. Следующий такой план закончится либо колонией, либо кладбищем. Особенно если учесть, что нам с Макеевым до совершеннолетия рукой подать, то нам и до строгача недалеко. — Ёбушки-воробушки! — возле фургона появляется подозрительно довольный Дрочер. — Ни хрена себе! А чё это у вас тут такое? Чё за темка? — Темка такая, чтобы ты шёл дальше, куда шёл, — фыркаю я. — Желательно молча. — А чё я сделал-то? — Хочешь сказать, это не ты Ковалёву договорняк слил? — тут же заводится Платонов. — Теперь мы из-за тебя пончики жарить будем. — Офигеть, — глаза Генки загорелись ещё сильнее. — Я тоже хочу пончики печь. — Уберите его отсюда, — тяжело вздыхает Женя, возле которой тот уже успел пристроиться. — Он чуть что — сразу ментам звонит. Оказалось, кроме общего пиздеца с договорняком, на стадионе ещё и менты нарисовались. Вот только приехали они вовсе не из-за нашего гениального плана. Ковалёв сам их вызвал, сообщив, что капитан команды готовит какую-то акцию. Мол, петарды и прочую хрень мы притащили, чтобы сорвать матч. Пока на поле творился привычный дурдом, Дрочер с Женькой сидели в патрульной машине и дружно пытались выяснить, кто же из них двоих додумался вызвать полицию. — Дрочер, вали отсюда, — подвёл итог Платонов. Генка, на удивление, спорить не стал и послушно свалил. — Короче, давайте тогда дежурить здесь по два часа каждый, — предложил Макеев. — Кто завтра с утра? — Ну я могу, — отозвался Егор. — Не хочу, но могу. — Ну что ж, пожалуй, загляну к тебе завтра, — хмыкаю. — Проверю, как ты работаешь. На следующий день, свалив после третьего урока под предлогом физиотерапии, я отправилась посмотреть, что уже успел нахуевертить Егор. Ну и поржать с него заодно. Может, даже помочь. Хотя с учётом моих кулинарных способностей пользы от меня примерно столько же, сколько от козла молока. Встречает меня Платонов весь запыхавшийся. Морда в муке, одежда тоже. Местами ещё и в тесте. Сам носится по фургону как угорелый, явно не понимая, за что хвататься в первую очередь. Видимо, повар из него такой же, как из меня. Думаю, на звезду «Мишлен» мы уже можем претендовать. Главное — никому не давать пробовать. — Я смотрю, работа кипит, — усмехаюсь, забираясь в фургон. — Блять, ебучее тесто, — Егор оборачивается на меня. — О, помощница подоспела. Скажи мне, что с этой хуйнёй делать? — Нашёл у кого спрашивать. — Раз пришла, будь добра, помогай. На, хоть Женьке позвони, — он суёт мне телефон, и я тут же набираю Хомякову. — Жень, это... Как тесто месить? — Чего? — сонно протягивает Женя. — Да мы нихуя не понимаем, — Платонов буквально вырывает у меня телефон. — Сеня пришла, тоже ноль. Давай уже, спасай. — А вы чего мне звоните? — раздражённо бурчит Женя. — Думаете, если я толстая, то автоматически в пончиках разбираюсь? — Женёк, не начинай. Меня тут уже все кони жизнью обкончали, — параллельно рассказу этот придурок швыряет в меня горсть муки. — Платонов! — Короче, ничего не пеките, — наконец говорит Женя. — Через пару часов приеду. — То есть мы людям будем просто пакетики совать? Без пончиков? — не выдерживаю я, после чего в трубке раздались короткие гудки. — Заебись. — Хоть ты помолчи, — бурчит Егор, снова принимаясь мучить несчастное тесто. — Да, что-то у вас тесто совсем не получается, — окошке появляется довольная физиономия Дрочера. Видимо, всё это время он спокойно подслушивал наш разговор. — Та ну нахуй, правда, что ли? — закатывает глаза Платонов. — Я вообще-то мог бы помочь, — важно заявляет Генка. — Но вы же меня не пускаете. Мы с Егором переглядываемся. Других вариантов всё равно нет. Если задуматься, Дрочер действительно выглядел так, будто знает о пончиках значительно больше нас двоих вместе взятых. — Ладно, заходи. Стоило впустить Генку в фургон, как он без лишних слов закатал рукава и принялся возиться с тестом. Причём делал это с таким уверенным видом, будто последние лет десять только тем и занимался, что пончики жарил. Минут через пять Егору позвонила Варя, и тот, не особо раздумывая, умчался. Я ещё немного понаблюдала за тем, как Дрочер колдует над тестом, поняла, что без меня он как-нибудь справится, и тоже отправилась в закат. Но едва я переступила порог центра, как мне начал названивать Платонов. Выяснилось, что Дрочера за его короткую смену уже успели повязать. Он-то, блять, вообще не был в курсе, что мы торгуем пончиками с дурью. Добрых пять минут мы перепирались, выясняя, чья же это вина, что Генка остался без присмотра. После чего я поплелась обратно к фургону, куда уже спешил наш герой-спасатель Фил. — Бля, и чё нам делать? — нервно спрашиваю я. — Нас Таймаз убьёт и в братскую могилу отправит. — А я ебу, по-твоему? — устало отвечает Платонов, уже буквально распластавшись на полу фургона. — Щас чё-нибудь придумаем. Но вместе с Беловым план «Б», увы, не приехал. Просидев минут десять в фургоне и безуспешно обсосав весь этот пиздец со всех сторон, мы решили вернуться в центр. Всё равно воровать здесь уже нечего. Звонок Макеева заставил нас ускориться. Дружочек сообщил, что в центре объявился Вадимыч. Вот и наш счастливый билет. Может, даже последний. — Ну и где он? — тут же спросил Фил, когда мы встретились с остальными в курилке. — Да пацаны его видели. Щас проведут, — ответила Женя. Бывшего физрука мы нашли на втором этаже. Тот спокойно сидел на стуле возле окна с таким видом, будто вообще не имеет никакого отношения к происходящему. Хотя выглядел, конечно, потрёпанно. Чего он вообще сюда припёрся? Решил ещё раз спасти любимых проблемных подростков? — Антон Вадимович, помогите, у нас пиздец, — без предисловий выпалила Женька, плюхнувшись рядом. — У вас каждый день пиздец, — невозмутимо заметил Ковалёв. — Я, между прочим, именно поэтому и уволился. — Сегодня особенный пиздец, — возразила Хомякова. — Дрочера с наркотой приняли. — И он вообще про неё не знал, — тут же добавил Платонов. — И там прям много. Лет на пятнадцать точно, — закончил Никитос. Ковалёв несколько секунд молча смотрел на нас, а потом неожиданно усмехнулся. — Да уж. Правда особенный. — Антон Вадимович, ну помогите нам напоследок, — попросила Ленка. — А мы вам потом тоже поможем. — Или даже лучше, — тут же оживился Платонов. — Вообще помогать не будем. Никогда. — В кабинет Шуры пролезть сможете? — спросил тренер. Мы переглянулись. — Сможем, — первым кивнул Никита. — Мне характеристику надо написать. Текст я вам скину. Ну чё, тогда погнали сначала Дрочера вытаскивать, — Ковалёв тяжело поднялся со стула. — Заодно адвокату своему позвоню. Когда наша гоп-компания добралась до ментовки, нам оставалось только ждать и надеяться, что адвокат каким-то чудом вытащит Дрочера. Но сидеть сложа руки никто не собирался. Поэтому Фил с Платоновым довольно быстро вычислили, в каком кабинете держат Генку. Егор постучал тому в окно и прокричал, чтобы тот ничего не подписывал, иначе сядет по двести двадцать восьмой. Вскоре объявился и адвокат. Правда, новости у него были так себе. Оказалось, Дрочер на волю выходить не хочет. Нас боится. Нет, ну поругались мы, конечно. Но не до такой же степени. Ковалёв попросил его всё-таки что-нибудь придумать и пообещал за это хуёву тучу денег. Видимо, именно после этих слов адвокат решил, что работать всё-таки придётся. — Мы без него через неделю сядем, — завёлся Платонов. — Уйдёт этих тренировать, и пиздец нам. — Ещё и характеристику ему писать будем, — буркнул Фил, скучающе пиная какой-то камень. В этот момент у Егора зазвонил телефон. Парень взглянул на экран и тут же скривился. — Бля, Таймаз звонит. На, сам с ним разговаривай, — он буквально швырнул телефон Белову. — Ну нет, — простонала я. — Ты гонишь. — Алло, Таймаз. — Я про ментов уже слышал, — спокойно сообщил шеф. — Неспокойное место. Тащите всё ко мне. — Таймаз, мы… — но тот уже сбросил.— Ну ёбаный насрал, — тяжело выдохнул Фил. Думали мы недолго. Вернее, думали пацаны. Пришли к единственно возможному, по их мнению, решению — спиздить нашу наркоту у следака. Вещдоки обычно сдают только вечером, значит, пакет вполне мог до сих пор лежать где-нибудь в тумбочке. План, конечно, гениальный. Особенно если учесть, что половина из нас и так ходит на условке именно по двести двадцать восьмой. Внутрь отправились Женя и Фил. Первая к наркотикам отношения не имеет, а второму вообще похуй. Первые несколько минут всё действительно шло по плану, но это же мы. Я даже не хочу разбираться, какого хрена произошло дальше. Почему Дрочер вдруг носился голым по всему участку. Почему решил, что местные менты только и делают, что подбрасывают всем дурь. И каким образом всё это вообще оказалось связано между собой. Главное, что его всё-таки выпустили. Весь этот сыр-бор закончился ближе к вечеру. По домам никто расходиться не стал. Вместо этого мы решили проверить нашу точку. Генке же просто хотелось перекусить, у него там ещё пончики остались. По дороге он успел рассказать, что к нему приходил какой-то нарик, отпиздил его и спиздил телефон. Именно поэтому он и оказался в ментовке. — Я ничего не понимаю, — заявил Платонов, когда мы уже были на месте. — Если Дрочера взяли без наркотиков, то где наши наркотики? — Да, наверное, этот нарик вместе с телефоном и украл, — предположил Даня, прикуривая сигарету. — Пиздец, блять, — выругался Егор. Возле фургона уже стоял Вадимыч. — А кто характеристику писал? — спросил он. — Антон Вадимович Ковалёв — оч хороший мужик, оч повезёт тем, у кого он будет тренером. Потому что он не просто тренер! Когда он пришёл учить наших детей, у них типа как будущее появилось. Короче, какая-то надежда на то, что они как-то выгребут. Он вообще им всегда помогает, даже если они очень-очень сильно накосячили. Короче, ребята его не ценили и теперь сильно переживают. — Ну? Взяли? — тут же спросил Платонов. — Ну взяли, — Ковалёв выдержал небольшую паузу. — Да куда я от вас денусь? Вы завтра же сдохнете. — Так ты никуда не пошёл? — переспросила я, потому что просто не поверила своим ушам. Тренер ничего не ответил, лишь смерил нас своим фирменным взглядом. Неужели у нас ещё есть шанс выжить в центре? На радостях мы всей толпой полезли его обнимать. Действительно, без Вадимыча мы пропадём. Он же наш крёстный фей. — Это очень кстати, — мило протянул Платонов. — Потому что нам завтра надо вернуть Таймазу кило наркоты. — О-о-о, это без меня, — тут же отказался мужчина. — А у нас её, — Дрочер разбрасывает вокруг муку. — Нет. — Чё с ним? — спрашиваем хором. — Дрочер, ты сахар из какой баночки брал? — уточнил Платонов. — Ни в какой баночке не было сахара, — Генка задорно ткнул Егора пальцем в нос. — Был в пакетике. Рядом с баночкой. — О-о-о, походу, нашлась наша наркота, — довольно заявил Макеев. Обдолбанный Дрочер тут же начал петь и танцевать, окончательно добив нас. Сдержаться уже не смог никто, все заржали. Иногда мне кажется, что мы живём в какой-то комедии. Сложно поверить, что столько сюра вообще может происходить с одними и теми же людьми. Временами это даже весело, но чаще — какой-то пиздец. Бесконечные проблемы, планы от «Б» до «Я», которые постоянно идут по одному месту, какие-то темки, теперь ещё и Таймаз. После всех этих дебильных событий я бы с радостью поменялась группами и жила своей скучной жизнью. Но это была бы уже не я.