Полгода, два дебила и немного вискаря

Said he likes crazy girls But he hates when I act crazy It takes two to toxic You've been getting to me lately Said he likes crazy girls But he hates when I act crazy It takes two to toxic You've been getting to me lately Just 'cause I'm fucked up, it doesn't mean I don't feel If you scream at me a little louder Let me know it's real You're my enemy and my remedy But if you're not gonna bleed for me, go You're my enemy and my remedy But if you're not gonna bleed for me, go

***

– Ты-таки навела справки. – Освежила память. – Так и скажи, что гуглила Макара Назаренко, – толкает меня в плечо и заливается смехом. – Я никому не расскажу. – А вот и не правда, – показываю ему язык. – У меня другие источники информации. Кстати, ты же не местный, верно? – С чего такие выводы? – парень поморщился. – Источник информации нашептал? Но так-то да. Мне показалось, что вопрос его как-то задел или разозлил. По крайней мере его первая реакция на банальный вопрос кричала об этом. Но уже через несколько секунд лицо парня снова стало невозмутимым и тот тяжело вздохнул. – Как давно ты переехал и откуда? – после поспешно добавляю. – Если не секрет, конечно, а то мне казалось, что после предыдущего вопроса ты меня укусишь. – Что? – карие глаза округлились. – Я не собираюсь тебя кусать. Просто разговоры о моём родном городе, скажем так, не вызывают у меня позитивные эмоции. Меня вот что интересует ты как это узнала? Ах да, для справки, переехал я года 4 назад из Сочи. – Прости.. – виновато отвожу взгляд, хотя по факту это не так. – Опытный глаз, не больше. Заметно, что школа футбола другая. И авторский почерк проглядывается. Был у меня один южанин, что переехал из Сочи всего год назад. Это благодаря его стараниям я сейчас сижу в центре. Вспоминая Кирилла выражение моего лица непроизвольно меняется на недовольную гримасу. – Да ладно, ты же не знала, – он пожимает плечами. – Судя по твоему лицу, у тебя тоже не самый приятный опыт с Сочи. Что же произошло? – Не думаю, наше общение вышло на тот уровень, чтобы я поведала тебе эту историю. – Не обязательно рассказывать сию секунды, – ну вот вернулся известный мне Макар. – Расскажешь как нибудь потом, если будет желание и будешь готова. Тогда я и поведаю тебе свою тайну покрытую мраком. – Договор. Теперь мы снова сидим молча. Почему то тишина между нами меня не напрягает, наоборот кажется какой-то правильной. Будь на его месте Маринка, я бы тут же забила тревогу и стала болтать о какой-то хуйне, лишь бы мы не молчали. С ним тишину не надо заполнять, как и с Даней. Хотя тяжело поверить в то, что у нас с Макеевым затыкаются рты. Возможно это так, пока я не знаю Назаренка достаточно хорошо. Сегодня мне уже довелось вывести его из колеи банальным вопросом, а что потом? Сколько ещё тем его триггерит? И вообще, Ленка не права. Не смотрит он на меня, как кот на сметану, либо я слепая. Надо узнать мнение всевидящего Даниила. Вероятно, моя сплетница уже на полпути домой. Если, конечно, его не задержал кто-нибудь из парней с предложением выпить или очередной гениальной идеей. Либо он сейчас пишет завещание на случай, если Вадимыч всё-таки решит придушить его ночью за историю с электриком. – Ладно, Маккуин, мне пора, – поднимаюсь со скамейки и тушу сигарету. – Давай. А то тебя уже, наверное, дома заждались, – предположил парень. – Надо успеть к ужину. – Не угадал, я живу одна. Но у меня режим и всё такое… – господи, зачем я вообще это сказала? – Давай пока. – Режим? Сон в девять? – Макар вопросительно выгнул бровь. – Ладно, мисс здоровый режим, ещё увидимся. Вернувшись домой, первым делом я закинула в стирку рубашку Никиты. Завтра обязательно верну её Бойко, что бы он там ни говорил. Пока искала её в шкафу, взгляд зацепился за бежевый докер, который тоже когда-то принадлежал рыжему. Вот его возвращать совершенно не хотелось. С одной стороны, вещь чужая. С другой, это вообще-то подарок. Хотя вряд ли я буду носить его в ближайшее время, но это уже детали. А в хозяйстве всё пригодится. Фыркнув собственным мыслям, я сунула рубашку в стиральную машинку и захлопнула дверцу. Разобравшись со стиркой я решила, что пора бы и поужинать. Холодильник, как всегда пустует, так что по хорошему надо выбраться в магазин. Но я только переоделась в домашнее и на улицу не охота идти, ничего нового. По закону моей ленивой жизни, была оформлена доставка роллов, а покупки отложены на неизвестный срок. Мама всегда говорила, что когда я съеду, то начну готовить. Кажется, впервые эта женщина ошиблась. Ужин доставили подозрительно быстро. Настолько быстро, что я даже не успела пожалеть о потраченных деньгах. Расправившись с роллами и посмотрев какую-то бессмысленную хуйню в телефоне, я всё-таки завалилась спать.

***

Сон начался вполне безобидно. Я стояла посреди футбольного поля. Всё как обычно: ворота, разметка, трибуны. Вот только вместо игроков по полю носились герои из «Тачек». – Да вы издеваетесь, – пробормотала я себе под нос, пока Молния Маккуин пронёсся мимо меня на бешеной скорости, чуть не снеся с ног. – КЧАУ! – заорал он так громко, что у меня заложило уши. – Не ори, идиотина! – Это ты идиотина, – неожиданно ответила машина голосом Макара. – Назаренко? – нет, меня не смутил его новый облик. Во сне всё казалось нормальным. Меня больше смутило его присутствие. – А кто ещё? Ты думаешь, Маккуина каждому доверят? – Господи... – Не богохульствуй на стадионе, – откуда-то сбоку появился Даня на гироскутере и в форме рефери. – Игра продолжается! – свистнул он. – Арсеньева, хватит разговаривать с транспортными средствами! – Ты вообще почему судья? – А ты почему капитан? Где твоя команда? – он тыкает пальцем в мою капитанскую повязку. – У меня авторитет, а у тебя? – Какой авторитет? Авторитет занозы в моей заднице? – фыркаю я, пока товарищ ездит кругами вокруг меня. Пока мы спорили, мимо пролетел ещё один автомобиль. Рыжий, очень рыжий, слишком рыжий. Настолько рыжий, что даже объяснять ничего не надо было. Удивительное зрелище, однако. Никитос-машинка. Я в бреду? У меня жар? – Бойко? – на всякий случай уточнила я. – А кто ещё? – автомобиль недовольно загудел. – И вообще, верни рубашку. – Даже во сне вы мне покоя не даёте, – закатываю глаза, а после тычу ему в лобовое стекло средний палец. – Ничего тебе не верну, фигули на рагули! – Докер тоже верни. – А вот хуй тебе. Даня подъезжает и в очередной раз свистит мне прямо на ухо, попутно вытаскивая жёлтую карточку из кармана. – За использование ненормативной лексики назначается штрафной. Но внезапно стадион исчез. Я моргнула и обнаружила себя на трибуне. Поле осталось где-то далеко внизу. Рядом сидел Макар, абсолютно нормальный, не машина. Для уверенности я даже пальцем в него ткнула. – Ну наконец-то, – вздохнула я. – Хоть кто-то здесь человек. – Не спеши с выводами, – мотает головой брюнет. – Что это вообще было? – Понятия не имею. Это твой сон. – Тогда почему ты здесь? – я не устаю спрашивать. – Потому что ты меня сюда притащила, – а после тихо добавляет. – Всех нас. – Неправда. – Правда. Я хотела возмутиться, но почему-то промолчала. Взгляд упал на поле, где продолжали ссориться уже Бойко-мобиль и Данила на гироскутере. Макеев разбрасывал свои карточки, а Никитос от злости начинал сигналить. – Ты же понимаешь, что это бред? – Конечно, – кивнул Макар. – И этот бред придумал твой мозг, золотая девочка. – Это ничего не значит? Он не ответил сразу. Вместо этого посмотрел куда-то вперёд, на поле, где не уставали спорить Никитос и Даня. – Это тебе решать. Я бы задала ему ещё несколько вопросов, но мы вынужденно закрыли рты. На поле появился новый персонаж – Вадимыч на моноколесе и в банной шапке, явно не удовлетворённый развитием событий. – А НУ КТО ИЗ ВАС, ДЕГЕНЕРАТОВ, ПРЕВРАТИЛ НИКИТОСА В МАШИНУ?! – именно этот крик и заставил меня проснуться в четыре утра.

***

Первым делом я дотронулась до лба, дабы удостовериться, что это не температура. Хотя подобная ахинея мне не снилась даже при ангине. Не знаю, что именно заставило мой мозг придумать такое, но теперь об этом обязаны узнать и остальные участники сна. Посреди ночи, явно где-то между первым и последним сном, Макеев получил следующее сообщение: «Дань, как думаешь, у Вадимыча есть моноколесо? Гироскутер ты продал, это я помню.» После этого я снова провалилась в сон, искренне надеясь больше не встретить там прошлых героев. В девять утра меня разбудил телефонный звонок, так что, слава богу, новый сон я не запомнила от слова совсем. Моё спокойствие тревожил Даня. Видимо, ночное сообщение его, мягко говоря, озадачило. – Арсеньева, какое, блять, моноколесо? – сонный друг смотрел на меня через экран с таким видом, будто это я позвонила ему среди ночи и предложила ограбить банк. – И тебе доброе утро, – показываю этому недовольному тюленю язык. – Сейчас я тебе всё объясню. Мне сон приснился, я из-за него проснулась среди ночи, и мне надо было кому-то выговориться. – По-твоему, спросить, есть ли у Ковалёва моноколесо, – это выговориться? Я в семь утра увидел сообщение про Вадимыча и моноколесо и решил, что либо ты словила температуру сорок, либо меня наконец прокляли. – Да погоди ты. Пока занимаюсь утренней рутиной, рассказываю любимому болвану, что и куда. Не знаю как он разбирал, что я рассказываю, пока я чистила зубы, видимо, опыт. В остальном его лишь смущало, что я слишком быстро передвигаюсь по квартире и его глаза после пробуждения пока к этому не готовы. В самом сне его не удивил Макар-Маккуин, даже Бойко-мобиль обошёл внимание товарища. Его интересовали совершенно другие вещи. – Но почему я на гироскутере? – не унимался тот. – Я его давным давно продал! – Блять, ну ты странный. Мне откуда знать? – лишь развожу руками. – Думаешь у Вадимыча есть моноколесо? Моему подсознанию похуй. Что придумало, то придумало. – Говорила тебе Ника, что у тебя богатое воображение, – хихикает Даня. – Ладно, мне в школу пора, в отличии от некоторых. Покеда, золотая девочка. – Давай, теряйся. Сборы параллельно с разговором шли туго, так что к Ковалёву я всё-таки немного опаздывала. Надеюсь, обещанный завтрак за это не отнимут. В спешке бросаю в сумку всё необходимое, на всякий случай ещё раз пробегаюсь взглядом по квартире и вылетаю из дома. Подъезжая к полю, сразу замечаю Вадимыча. Судя по выражению лица, настроение у него сегодня где-то между «убью» и «лучше сами закопайтесь». Кажется, без завтрака я всё-таки останусь. – Какие люди, – прищурился тренер, когда я подошла ближе. – Думал, ты после вчерашних подвигов уже не явишься. – Сорян, Вадимыч. – И? – Что «и»? – Обычно после «сорян» идут обещания исправиться. – Не дождёшься. Ты от меня так легко не отделаешься. – Тогда приступай к работе, – мужчина театрально закатывает глаза. Хитрая ухмылка означала только одно – сегодня пощады можно не ждать. Гонять меня будут до победного. Начали, как обычно, с разогрева. Лёгкий бег, приставной шаг, спиной вперёд, высокие колени. Всё это уже не вызывало никаких проблем. А вот ускорения до сих пор давались через раз. Стоило прибавить скорость, как колено тут же напоминало о себе. Уже не так сильно, как раньше, но достаточно, чтобы я каждый раз мысленно материлась. Затем пошла мобилизация: круговые движения стопой, раскрытие и закрытие бедра, а потом любимый пунктик Ковалёва – динамический стретчинг. Иногда мне кажется, что этот человек получает искреннее удовольствие, наблюдая, как я пытаюсь завязаться в узел. Когда я решила, что почувствовала уже каждую мышцу в своём теле, Вадимыч молча протянул мне мини-резинку. – Это ещё зачем? – Чтобы ты почувствовала те мышцы, про существование которых пока даже не подозреваешь. Обожаю его чувство юмора. После резинки пошли прыжки, упражнения на баланс и ещё пара способов превратить мои ноги в желе. Но стоило тренеру разложить на газоне лесенку, как настроение сразу поползло вверх. Вот это уже по-моему. Минут пятнадцать я честно наслаждалась любимой частью тренировки и старательно растягивала каждое упражнение как можно дольше, пока Вадимыч не начал подозрительно щуриться. Видимо, понял, что энтузиазм у меня резко проснулся не просто так. Следующей шла не менее приятная часть – работа с мячом. Отрабатывать передачи и приём мне нравилось особенно сильно, ведь именно в такие моменты тренировка наконец начинала напоминать настоящий футбол, а не бесконечную реабилитацию. Хотя, безусловно, каждое упражнение было по-своему важным. Без них вернуться на поле такой, какой я была раньше, попросту не получилось бы. Полчаса пролетели незаметно. Под конец мы уже откровенно дурачились. Ковалёв всё менее охотно отдавал мне мяч, заставляя каждый раз его отбирать. Зато моё лицо тут же скривилось, когда тренер начал расставлять вдоль газона конусы. Снова координация. К моему удивлению, и «восьмёрка», и «змейка» дались без особых проблем. Ещё немного поработав над передачами и ударами, Вадимыч наконец объявил конец тренировки. – Заслужила свой завтрак, – сказал он, пока я растягивала квадрицепс. – Да что ты? – фыркнула я, а потом как бы между прочим спросила. – Слушай, у тебя есть моноколесо? – Моно-что? – Моноколесо, – повторяю я. Пока мы ехали на обещанный завтрак, я всё-таки посвятила Вадимыча в подробности своего гениального сна. Заодно пришлось объяснить, что такое моноколесо. К счастью, с гироскутером он был знаком и даже признался, что однажды умудрился на нём прокатиться. Сам рассказ его, кажется, совершенно не удивил. – Богатое у тебя всё-таки воображение, – лишь усмехнулся тренер. – То есть тебя вообще не смутило, что Бойко был машиной? – Меня после работы с вами уже мало что смущает. Пока я уплетала заслуженный омлет, Ковалёв рассказывал, что ждёт меня на следующих тренировках. Разобрал технику, указал, какие элементы после травмы всё ещё проседают, а что, наоборот, получается почти как раньше. По его прогнозам, в общий строй я должна вернуться довольно быстро. После завтрака Вадимыч закинул меня домой, где мне удалось урвать ещё пару часов сна. Не знаю, что в школе думают по поводу моего отсутствия, но это уже проблема завтрашней Леры. Пусть она и разбирается, а пока самое время отправляться в центр. Ребят я нашла на стадионе. Там наш любимый Антошка уже организовал сбор средств по случаю «Не дать Таймазу нас прикончить». Как выяснилось, гениальные идеи всегда имеют неприятное свойство оборачиваться последствиями. Дрочеру пришлось продать плейстейшн, Платонову нарядиться Петром Первым и зарабатывать на фотографиях, а вот Фил скидываться категорически отказался. – Это вся моя наличка, – пожимаю плечами, вручая Ковалёву чисто символическую сумму. – Завтра ещё принесу. Перед тем как разойтись, Вадимыч сообщил, что сегодня вечером пацанам предстоит матч против «ЗИЛа». Всё серьёзно: прямая трансляция, букмекеры, ставки – полный набор. Кажется, именно этих слов Белову и не хватало для рождения очередного плана-капкана. – Не кипишуйте, по Таймазу всё нормально будет, можем спокойно тусить, – уверенно заявил брюнет, когда Макс засомневался насчёт вечеринки, которую Дрочер собрался устроить у себя дома. – Наш матч реально есть у букмекеров. – Ставочка? – хитро прищурился Макеев. – Она самая, – расплылся в довольной улыбке Белов. – Ну что, идём договариваться? Сеня, ты с нами? – Не, Белов, сегодня без меня. Пожелав пацанам удачи, я отправилась на поиски Ленки. Торчать в компании Жени и Янки мне совершенно не хотелось. Рыжая со мной почти не общается, а у Хомяковой в последнее время окончательно заела пластинка по поводу Дрочера. Сегодняшний хит – придумать что-нибудь такое, чтобы никто не пришёл к Генке на вечеринку. Блондинку я обнаружила возле актового зала. Тот как раз пустовал, так что Фокина, видимо, пришла туда в поисках спокойствия. Я, недолго думая, решила составить ей компанию. – То есть они хотят убедить Таймаза поставить на них? – Лена вопросительно выгнула бровь, устраиваясь поудобнее. – Амбиций им, конечно, не занимать. – Если не уговорят, то нам пизда, и возвращать долг придётся самостоятельно, – подвожу итог своему рассказу. – А про сборы в Сочи можно будет забыть. Не видать их пацанам как собственных ушей без зеркала. – М-да... – подруга неодобрительно цокнула языком. – Надо бы посмотреть, как эти инвалиды собираются побеждать. До конца дня мы с Ленкой шатались по центру, появляясь то в одном месте, то в другом, и периодически выбирались в курилку. Пацаны куда-то пропали, разбираются с Таймазом, а маячить перед Ковалёвым без них совершенно не хотелось. Ещё меньше хотелось отвечать на вопросы, где носит этих идиотов. В итоге на трешу они всё-таки явились. Еле успели. Об этом мне успел отчитаться Макеев в сообщениях, а вот рассказать, чем закончились переговоры с Таймазом, почему-то забыл. Из-за предстоящего матча никому особо не было дела до того, где шляется оставшаяся часть группы «Б», не имеющая отношения к «Богам футбола». Так что спустя ещё несколько часов бессмысленных скитаний по центру мы наконец разошлись по домам. На каждый матч «Богов» я прихожу в их джерси, со своей фамилией и игровым номером. Такой у меня своеобразный ритуал. Хочется, чтобы пацаны видели: их поддерживают не только на словах. Сегодняшний вечер исключением не стал. Сменив серый худак на синюю футболку, я отправилась на поле «ЗИЛа». Трибуны были забиты под завязку. Ленку, которая успела занять нам лучшие места, я заметила далеко не сразу. Казалось, посмотреть на матч собрался весь город. Да что там город, каждый уважающий себя ученик нашего центра решил посетить данное мероприятие. В этом я окончательно убедилась, когда с соседней трибуны мне помахал Макар, сидевший в компании группы «А». Но первым делом я, как и всегда, спустилась к пацанам. – Ну что? Добазарились с Таймазом? – Да нахуй мы сходили. И Сочи наши, и девчонки, – Фил со злости пнул скамейку. – Пидор отказался ставить на нас. Сказал, что ставит на «ЗИЛ», а мы должны проебать. – Ага. В два мяча, – фыркнул Никита. – Нам уже Вадимыч мотивационную речь толкнул, а то мы совсем как амёбы ходили. – Ну да, откуда ему знать, что вы уже собрались проигрывать, – тяжело вздыхаю. – Пиздец, конечно. Ладно, удачи вам. Напоследок хлопаю Макеева по плечу и ухожу обратно к трибунам. Проебать матч на глазах у всего центра уже само по себе кошмар. Тогда Шура точно найдёт повод прикрыть нашу команду, которую и без того терпеть не может. Хуже этого только то, что Таймаз нас на мясо пустит, если не будет как он хочет. Пока я пересказывала Фокиной итоги сделки, а та, в свою очередь, делилась подробностями встречи с Кристиной в туалете, пацаны времени зря не теряли. Видимо, решили, что самый эффективный способ проиграть – избавиться от Макеева. Сделав вид, будто Даня что-то учудил с ногой, они отправили его на скамейку запасных, а Вадимычу пришлось выпустить на поле Дрочера. Тем временем уже начался первый тайм. Прозвучал свисток. Мяч у нас. Фил отдаёт передачу Никите. Казалось, всё идёт как обычно, пока вратарь «ЗИЛа» внезапно не схватился за живот, а судья не остановил игру. Что эти дебилы опять придумали? Даже пяти минут спокойно поиграть не могут. Вратаря быстро заменили. Каким-то чудом мяч оказался у Дрочера, и тот, позабыв обо всём на свете, аккуратненько привёз «Богам» первый гол. Правда, радовались этому только Вадимыч и Эдик, который, как обычно, ошивался где-то рядом. Не прошло и пяти минут, как пацаны уже успели вставить Генке пизды за такую самодеятельность, а тот в качестве извинений красиво оформил автогол. Ну конечно, никому не хотелось потом сдохнуть от руки Таймаза. Так и закончился первый тайм. Во время перерыва я уже собралась спуститься к парням, но дорогу мне перегородил Ковалёв. – Лерка, а ну стой, – окликнул тренер. – Что эти дебилы придумали? – Мне-то откуда знать? – вопросительно поднимаю бровь. – Я весь день с Ленкой была. – Да? И Макеев тебе прям ни слова не сказал? – подозрительно прищурился он. – Говорю же, я ни о чём не знаю, – в этот момент краем глаза замечаю приближающегося Дрочера. – О, Генка! Слушай, тебя Вадимыч искал. Поговорить хочет. – Арсеньева! – Ну всё, не буду вам мешать! – пользуясь моментом, быстро сматываюсь. До пацанов я так и не добралась, зато Ковалёв, кажется, всё-таки пронюхал про договорняк. Свисток. Второй тайм. Макеев снова вышел на поле, и игра резко изменилась. Парни стали бегать куда активнее и жёстче. Видимо, тренер успел вправить им мозги. Белов бил штрафной, но промазал. А спустя пару секунд на соседней трибуне появился Таймаз. Шоу официально началось. Вскоре Макеев забил второй гол, и главный любитель ставок по соседству выдал такую тираду, что слышала, наверное, половина стадиона. Казалось, победа уже у нас в кармане. Но ровно в этот момент погас свет. Поле мгновенно утонуло во тьме, матч остановили, а спустя какое-то время и вовсе отменили. Несмотря на счёт 2:1, результат засчитывать не стали. Сочи накрылись медным тазом. – Чё, прям всё настолько плохо? – спрашиваю я, подходя к парням уже после того, как Вадимыч закончил разнос. – Прям хуёво, Лер, – ответил Даня, прикуривая сигарету. – Тогда идём извиняться, – предложил Платонов. – Не-а, – сразу отрезал Фил. – Пусть сначала бухнет. – Слушай, – Даня повернулся ко мне. – Одолжишь Никите тейп? Похоже, связку потянул. Перевожу взгляд на рыжего. Тот стоял, почти полностью опираясь на Макеева, и выглядел так, будто нога держится исключительно на честном слове. Под конец матча кто-то из игроков «ЗИЛа» вместо мяча влетел ему прямо в голеностоп, после чего Никита крайне неудачно приземлился. Судья ограничился жёлтой карточкой, а этот идиот продолжил играть. – Твой дружок сам спросить не в состоянии? – хмурюсь. – Арсеньева... – устало протянул Даня. – Сейчас? – возмущаюсь я. – Вы думаете, я тейпы в карманах круглосуточно таскаю? – Да понятно. Никто не говорит про сегодня. Завтра принесёшь? – Принесу, – бурчу и ещё раз смотрю на ногу Никиты. – А пока найди дома обезболивающую или противовоспалительную мазь и хорошенько разотри место ушиба. И лёд приложи, если есть. – Спасибо, – впервые за весь разговор тихо сказал Никитос.