Враг, что протянул руку

Ноябрь, Вашингтон.

В столице было десять утра. Для Москвы это было уже глубокое вечернее время, а здесь город только набирал обороты. По улицам и авеню тянулись вереницы машин. Где-то вдали были слышны сирены: то пожарные спешили, то полиция кого-то преследовала. Вашингтон жил своим привычным хаосом: шумным, ярким, без пауз. Синоптики обещали, что снег придёт только в конце декабря, а пока осень держалась. Утренняя прохлада слегка щипала кожу, но в целом было тепло, вполне можно было гулять без пальто. На территории Белого дома всё было иначе. Там царил строгий порядок: охранники проходили по периметру, проверяли каждую деталь, будто готовились к приезду важных гостей. Хотя гости были здесь всегда и главная среди них жила в этих стенах. Америка медленно шла по коридорам, не спеша направляясь к себе в кабинет. Белые волосы были распущены. На ней серая футболка с броской надписью America number one, белая юбка до колен и чулки. На вид расслабленная, почти домашняя, но каждый шаг говорил о том, кто здесь хозяйка. Её сотрудники уже несколько раз пытались достучаться, напоминали о встречах, переговорах, предупреждали о плотном графике. Она отмахивалась, кивая: да-да, я в курсе. На самом деле голова трещала. Она проснулась позже обычного, и теперь каждое слово казалось назойливым. Америка слушала вполуха, стараясь просто избавиться от их назойливости, чтобы хоть пару минут побыть в тишине. С трудом добравшись до кабинета, Америка толкнула дверь и уже была готова расслабиться в долгожданной тишине, как раздался знакомый голос: — Ну надо же, явилась. А я уж подумал, ты где-то в коридорах потерялась. Она резко обернулась и застыла. На диване в углу, развалившись среди подушек, с книгой в руках, лежал Канада. Увидев её, он лениво отложил книгу на журнальный столик и скрестил руки на груди. — Ты что тут делаешь? — недоумевала Америка. — И почему мне никто не сказал, что ты придёшь? Канада наклонил голову, оценивая её вид: распущенные волосы, футболка с дерзкой надписью, юбка, чулки. На лице мелькнула едва заметная улыбка, полная самодовольства. — Ну, во-первых, я просто пришёл в гости, — протянул он, потягиваясь так, что лёгкий скрип костей был слышен. — Свою работу сделал заранее, остальное перекинул на заместителя. Не думаю, что за пару дней без меня рухнет весь мир. А во-вторых… сюрприз! — он развёл руки. — Ты сама просила, чтобы тебя не тревожили по пустякам. А для меня это почти второй дом. Могу зайти без предупреждения. Америка закатила глаза. Голова раскалывалась, и на секунду ей всерьёз захотелось схватить ближайшую папку и запустить в брата, просто чтобы заткнуть его. Она не стала отвечать, лишь коротко фыркнула и вернулась к столу. Опустилась в кресло, откинулась назад, зажмурилась и с силой потерла виски. — Слушай, у меня завал. Неделя — полный ад. Стол ломится от бумаг, а ты лезешь со своими шуточками. Голова трещит. Так что, если хочешь сидеть — сиди, только не мешай, — выдохнула она, не открывая глаз. Канада хмыкнул, поднялся и лениво заглянул через её плечо в хаос на столе: — Расслабься, я же не мешаю. Но и помогать разгребать этот апокалипсис не собираюсь. Твои бумажки — твоя головная боль. — Вот именно, что боль, — пробурчала она, отмахиваясь, и махнула рукой в сторону дивана. — Так что марш обратно. Хочу хотя бы спокойно позавтракать. Он фыркнул, театрально вскинул руки в знак капитуляции и снова завалился на диван. Только теперь лёг боком, устроившись поудобнее и, не скрывая ухмылки, следил за каждым её движением, будто нарочно выводя её из себя. Америка взяла телефон и коротко набрала секретаря: — Доброе утро. Принесите мне завтрак в кабинет. Услышав сухое «понял», она отложила трубку и глубоко выдохнула, будто вместе с этим выдохом пыталась согнать усталость. Она повернулась к окну: солнечные полосы резали пространство, ложились на стол, освещая бардак из бумаг. Вода в стеклянной кружке мерцала бликами, и это раздражающе напоминало ей о том, что порядок в её жизни существует только в теории. Проведя пальцем по краю стола, Америка будто невзначай бросила: — Слушай, как у тебя там с заводами? Ты же вроде с Германией договаривался, что их автозаводы у тебя откроются? Канада, уткнувшийся в телефон, отозвался не сразу. Поднял взгляд, лениво потянулся и только тогда ответил: — Если ничего не путаю с графиком, стройку перенесли. Запуск в конце января. Сейчас всё равно зима, праздники, да и условия никакие — только силы зря тратить. Так что пока пауза. Он убрал телефон в карман и чуть прищурился, уже явно переключившись на разговор: — А у тебя как? Я слышал, ты решила тот суперкомпьютер в Техасе пристроить. Это что, снова решила устроить гонку с Китаем? Америка только открыла рот, чтобы ответить брату, как в дверь постучали. — Входите, — бросила она, не оборачиваясь. Дверь мягко скрипнула и тут же распахнулась. На пороге появился секретарь с подносом. В нос ударил запах свежей яичницы и горячего хлеба. Он шагнул к столу почти неслышно и поставил поднос так осторожно, будто боялся разбудить спящего. — Как вы и просили, ваш завтрак, мисс, — произнёс он, коротко кивнул и исчез за дверью. На подносе лежали два румяных тоста, яичница с золотистой корочкой и чашка кофе, от которой ещё поднимался тонкий пар. Америка придвинула еду к себе, взяла вилку и, скосив взгляд на Канаду, заметила: — Слушай, а ты не против потом прогуляться? Чуть-чуть развеемся. Я постараюсь быстро разобраться с бумагами. А то у нас работа уже давно заменила всё. Канада улыбнулся, словно только этого и ждал: — Конечно, сестричка. Пойдём. А ты ешь, а то у тебя уже одни кости да кожа. Как ты вообще жениха потом найдёшь? Америка в этот момент сделала глоток кофе и чуть не поперхнулась. Вытаращив глаза, уставилась на брата: — Ты это серьёзно сказал? Хочешь, чтобы я прямо сейчас в тебя чем-нибудь запустила? Может, мозги на место встанут! И вообще, следи за своей жизнью, холостяк несчастный. Канада расхохотался так громко, что диван под ним едва не скрипнул. — Ладно, ладно, молчу. Но кто сказал, что я один? — он наклонился вперёд, упёршись локтями в колени, и хитро улыбнулся. Америка издала низкий свист: — Вот это поворот. Неужели мой непутёвый братишка кого-то нашёл? Даже интересно, кто эта бедняжка, которой досталась такая головная боль. Канада поднялся, шагнул к ней и лёгким щелчком стукнул её в лоб: — Ешь давай. Чем быстрее расправишься, тем раньше выйдем. У меня тоже дела, так что времени мало. Он направился к двери. Америка, что-то ворчливо бурча ему вслед, всё же взялась за вилку. Запах кофе и свежего хлеба хотя бы на время притупил головную боль и заглушил тяжесть от кипы бумаг на столе. Америка набросилась на еду так, будто не ела несколько дней. Аппетит боролся с головной болью и, к её удивлению, побеждал. Горячий кофе и яичница понемногу вернули ей силы, и она даже не заметила, как быстро доела всё до последней крошки. Отодвинув поднос в сторону, она с тяжёлым вздохом посмотрела на гору бумаг, лежавших на столе. Глаза сами собой скользнули к верхней папке. Подписать нужное, отклонить лишнее, оставить спорное на доработку — её личный бесконечный круг ада. Она взяла первый отчёт и бегло пробежалась по строчкам. Торговля валютой, динамика курсов, сравнение с евро, юанем, рублём, фунтом. Везде доллар выглядел уверенно, а инвесторы, как радость, скупали его в долгосрочное хранение, что только укрепляло ее валюту. Америка довольно усмехнулась. — Отлично. Если всё так и пойдёт, укрепим позиции. А если ещё и многие компании выйдут на мировой рынок, так вообще будем контролировать всё, — пробормотала она, представив, как её компании запускают проекты, способные взорвать рынок. Она перелистнула ещё несколько папок, быстро отбирая то, что можно подписать сразу, и то, что придётся вернуть на доработку. В одной из стопок лежал отчёт по энергетике — она задержала на нём взгляд. — Энергия, нефть… Без этого мои планы будут лишь планами, — пробормотала она, пробегая глазами заголовки. Через пару минут нужный документ наконец выскочил из стопки бумаг. Америка скользнула по строкам, всматриваясь в цифры и сроки. — Ага, вот он… — произнесла, почти шёпотом. — Конец февраля — запуск ещё двух АЭС. По мощности должно хватить. Неплохо. Она перевернула страницы и упёрлась взглядом в раздел по нефти. Строки читались как приговор: запасы тают, часть ушла в резервы, потери — примерно двадцать пять процентов. Америка быстро прикинула в уме баланс поступлений и расходов и нахмурилась. — Ладно, — пробормотала она вслух. — Первая партия от Эмиратов закроет ближайшую дыру, вторая восстановит остатки. Надеюсь, они не подведут. Иначе хуже будет им самим. Она шумно выдохнула, завязав волосы в тугой хвост и с силой придвинула к себе оставшиеся папки. Хватит откладывать. Если сейчас не влезть в этот хаос с головой, он её просто поглотит. Бумаги шуршали под ее пальцами, подписи ложились чётко и быстро. Кофе уже давно остыл, солнце за окном успело сместиться, и даже шум Вашингтона будто притих. В комнате стоял запах бумаги и дерева. Америка утонула в цифрах и таблицах, почти не чувствуя ни времени, ни ноющей боли в висках. — Ну что, отстрелялась? — знакомый голос прорезал тишину, заставив её оторваться от бумаг. Америка моргнула и подняла глаза. В дверях, облокотившись о косяк и скрестив руки на груди, стоял Канада. — Я уж думал, ты до завтра тут врастёшь, — усмехнулся он. — Ты давно здесь? — она нахмурилась, прищурив глаза. Канада пожал плечами и мягко прошёл по ковру ближе: — Минут пять. Часы уже обед показывают, между прочим. А ты сидела так, будто в параллельный мир ушла. Не выспалась? Америка скосила взгляд на часы. Стрелки показывали два часа дня. Документы лежали ровными стопками, всё подписанное аккуратно разделено. Она даже не заметила, как управилась. — Чёрт, — пробормотала она, потирая виски. — Хотела побыстрее закончить, а в итоге зарылась с головой. Ладно, хватит. Пойдём прогуляемся, а то спина уже деревянная. Она поднялась, потянулась всем телом, хрустнув суставами, и глубоко вдохнула спертый воздух кабинета. Даже мягкое кресло теперь казалось ей тисками. — Ты так и пойдёшь? — Канада окинул её взглядом. — На улице не жарко. Америка ухмыльнулась, проходя мимо него к двери: — Там всего плюс десять, я не замёрзну. А вот ты, укутывающийся в худи и джинсу, похоже, прогноз не смотрел. Она подошла к двери, потянув за ручку, открыла ее и вышла в коридор Коридор Белого дома встретил их мягким светом из высоких окон, приглушёнными шагами охраны и запахом полированного дерева. Канада шагнул следом и огляделся, но сестра уже уверенно шла к повороту. «Она вообще умеет ждать?» — мелькнуло у него в голове. Он ускорился, догоняя её. Быстро нагнав сестру, Канада положил ладонь ей на плечо и покачал головой: — Слушай, Аме, ты вообще умеешь ждать? Сама предложила прогуляться, а ушла, будто я тут телепортироваться должен. Америка, не останавливаясь, вытащила телефон, мельком глянула на экран и отозвалась с ухмылкой: — Ну, ты всегда в беге был быстрее меня. И это при том, что спортом особо не занимаешься. Так что не ной, догнать меня тебе вообще не сложно. Канада вздохнул, но промолчал, не найдя, чем парировать. Через пару минут они вышли из Белого дома. Фасад сиял в холодном ноябрьском солнце, а неподалёку тянулся парк, в котором жёлтые листья ещё держались на ветвях. Воздух был свежим, с запахом сырой земли. — Пешком или на машине? — спросил Канада, оглядываясь на парковку. Америка глубоко вдохнула. — Пешком. Я уже устала от этой коробки на колёсах. Он лишь кивнул и, слегка приобняв её за плечо, повёл в сторону парка. Двигаясь по оживлённой улице, они слышали шум моторов, лай собак и редкий смех прохожих. Америка вдруг вспомнила его слова и решила поддеть брата: — Слушай, Канада, ты ведь там что-то про вторую половинку заикался. Ну, так с кем ты встречаешься? Мне же надо знать, кому соболезнования заранее высылать. Канада сжал её плечо сильнее, отчего она неожиданно пискнула и отскочила в сторону: — Эй! Руки при себе держи, а то искать себе заместителя будешь, пока в гипсе валяться станешь, — фыркнула она, отряхнув плечо. Он усмехнулся, но руки всё же убрал, засунув их в карманы. — Да нет у меня никого, — протянул он. — Просто решил проверить твою реакцию. А ты отреагировала так, будто слышишь это уже в сотый раз. Америка приподняла бровь, подозрительно глядя на него: — Тьфу ты, Канада… За такие шуточки реально могу прибить. Он засмеялся, довольный её ответом. — Ну а что? Ты ведь никогда серьёзно не думаешь о романтике. Вот и захотел проверить, как поведёшь себя. Америка закатила глаза. Эти подколки были для него нормой, и, к её раздражению, чаще всего она на них велась. Но признавать это вслух, конечно, не собиралась. Они шли по улице почти молча. Городской шум отступал, оставляя редкие взрывы — визг шин, гудок такси, где-то вдалеке голос продавца. Под ногами хрустели мокрые от вчерашнего дождя листья, прилипшие к асфальту. Америка шла, не отрывая взгляда от тротуара — волосы время от времени вырывались из хвоста и цеплялись за лицо, но она не отбрасывала их рукой, глубоко погружённая в мысли. Канада заметил это сразу: она шла как на автопилоте — плечи опущены, взгляд рассеянный. Когда он пытался заговорить, она вздрагивала, будто её рвали из транса, и отвечала едва слышно: «Пропустила», — пытаясь скрыть, что вовсе не слышала. — Эй, Аме, — наконец не выдержал он. — Ты чего такая? Что-то случилось? Она остановилась, глубоко вдохнула воздух и сцепила пальцы за спиной, словно держала себя в руках. — Ничего особенного, — прохрипела она, пытаясь улыбнуться. — Просто в голове каша. Работа съедает. Порой хочется исчезнуть на пару дней и ни о чем не думать. Канада усмехнулся скептически. Он знал её: если ей надоедало работать, она могла просто все бросить на других и пойти отдыхать, а выпытать из нее что-то личное было нечто из ряда невозможного У светофора их на миг оторвала от мыслей резкая картина: мимо, с воем сирен, пронеслись две пожарные в сопровождении полиции. Красно-синие вспышки отразились в лужах и на их лицах, оставив в глазах холодную искру. — У тебя хоть раз бывает спокойный день? — спросил Канада, глядя на удаляющиеся машины. Америка шагнула на зелёный и бросила через плечо: — Если и случались такие дни, я их давно не помню. Канада тяжело выдохнул, глядя вслед её спине. В голове вдруг всплыли воспоминания — как несколько лет назад он застал её, спящую на столе, среди стопок бумаг и пустых чашек. Тогда секретарь хмурился и говорил, что она почти не ест. Через пару дней вызвали скорую: переработка на пару с истощением, две недели в больнице под капельницей. — Эй! — отрывисто окликнула его Америка, возвращая в реальность. Америка резко дернула его за плечо и прищурилась: — Ты где там витаешь? Мы уже у парка, а ты как в облаках. Он моргнул и огляделся: прямо перед ними тянулись кованые ворота парка и аромат влажной земли, от которого в носу защипало. Америка стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на брата. — Ох, прости, похоже, это у нас семейное, — почесав затылок сказал Канада. — Пойдём прогуляемся. Ветер шевелил верхушки деревьев, гнал по аллее охапки золотых и багряных листьев. Америка шагала чуть впереди, руки за спиной, плечи напряжены. Канада догонял её неторопливо, будто ждал, что она первой заговорит. — Помнишь, — вдруг сказал он, — как в первый год после того, как нам пришлось самим рулить, ты сутками пропадала в своём кабинете? Америка усмехнулась, но не остановилась. — Ты ещё спрашиваешь? Я тогда даже спала за столом. Всё валилось разом: отчёты, встречи, эти бесконечные звонки… У меня же руки тряслись от кофеина, а всё равно сидела до утра. Канада хмыкнул: — А у меня, наоборот, было пусто. Никто толком не воспринимал всерьёз. Помню, как сидел один на совещании и думал: зачем я вообще здесь? Америка повернула к нему голову. — Тебе хотя бы давали время. У меня всё навалилось, как лавина. Не раз бывало, что я смотрела на бумаги и хотела просто… исчезнуть. Она резко остановилась возле скамейки. Села, скрестила руки и, уставившись в землю, добавила тише: — Я тогда думала, что не вывезу. Что сломаюсь. Канада присел рядом, локтями упираясь на колени. — А я думал, что никогда не смогу доказать, что чего-то стою. Все вокруг только и твердили, что я вечно в твоей тени. Америка чуть усмехнулась и бросила на него взгляд: — Ну… ты правда всегда был тише меня. — Быть тише не значит быть слабее, — спокойно ответил он. — Просто я другой. Она хотела что-то возразить, но в этот момент в тишине парка резко зазвонил его телефон. Канада посмотрел на экран и нахмурился. — Мне пора, — сказал он, поднимаясь. — Дела не ждут. Америка тоже встала, поправив юбку и, чуть отведя взгляд, произнесла: — Ну, иди. Не хочу тебя задерживать. Он кивнул, словно хотел что-то добавить, но передумал. Развернулся и пошёл к выходу из парка. Его шаги быстро растворились в шуме улицы за оградой. Америка осталась стоять одна у скамейки. Ветер снова поднял листья, закружил их вихрем вокруг её ног. Она смотрела им вслед, пока всё не стихло, и только тогда медленно пошла дальше по аллее.

Продолжение следует...