Враг, что протянул руку

Декабрь, Вашингтон.

Город снова тянулся в ночь. Рабочий день закончился, и улицы вмиг захлебнулись потоком машин десятки километров красных фар растянулись по проспектам. Люди на наземных переходах замирали на секунду, разглядывая эту картину — розовое зимнее небо и сияющий внизу поток. Ради таких мгновений порой и стоит жить, хоть обычно их никто и не ценит. Эта страна всегда была магнитом для чужаков. Сюда ехали в надежде урвать шанс на лучшую жизнь, найти нормальную работу, купить свой дом. Но далеко не каждому это удавалось: нужно было впахивать, жертвовать временем, здоровьем, а иногда и мечтами. Постепенно люди начинали понимать простую вещь — Запад на самом деле не так уж отличается от других стран. Да, экономика сильная, влияние огромное, но плата за это высока: налоги душат, правила строгие, государство требует слишком многого. Местным было нормально, а вот приезжие ворчали и не всегда выдерживали. Тем временем в резиденции Америки царил самый что ни на есть хаос, в нем практически не бывает момента спокойствия, каждый день всплывают дела или проблемы, которые требуют оперативного решения, и учитывая, что в Белом доме немало людей, то и работы, соответственно, не меньше. В это же время хозяйка Белого дома Америка думала не о налогах и чужих жалобах. Всё, чего она хотела, — вернуться домой, упасть лицом в подушку и хотя бы немного поспать. Но ее желаниям не суждено сбыться — нервы ей трепал Эмираты. Вернее, даже не он сам, а новость, которую он рассказал ей. Пару дней назад у компании GulfTech Systems рухнула система. Компания объявила о масштабной кибератаке, но суть была одна — весь мир встал. Их операционка управляла почти всем оборудованием, которое добывало и перерабатывало нефть. Теперь при запуске выскакивала ошибка, насосы остановились, перерабатывающие комплексы стояли, и никто не мог ничего сделать. Всё завязло, словно огромная машина, которой выключили питание. Некоторым повезло: отдельные страны пользовались своим софтом. Да, он был менее удобным и отставал по возможностям, но зато работал. И именно эти страны продолжали качать нефть, пока остальные бились в панике. Америка тут же принялась проверять, кто остался на ногах. В списке оказались Китай, Бразилия, Катар, Венесуэла, Норвегия и, что хуже всего, Россия. На него Америка даже смотреть не хотела — слишком много старых счётов. Она сидела за столом, уткнувшись в пачку отчётов. Телефон то и дело вибрировал, но это были не те звонки, которых она ждала. Она сама обзванивала потенциальных поставщиков, надеясь ухватить хоть часть их объёмов. Но прекрасно понимала: она не единственная, кто набрал эти номера. Мир бросился на обрывки нефти, как стая голодных волков, и шанс урвать кусок становился всё меньше. Она ещё не успела до конца прочесть очередную страницу документа, как в кабинете зазвонил телефон. Америка резко повернулась и, не глядя на экран, нажала «принять», приложив телефон к уху. — Слушаю, — ответила ровно, но в голосе проскользнула та самая настороженность, которую она сама заметила и не очень любила. — Привет, Америка, это Бразилия, — раздался усталый мужской голос. — Ты звонила утром насчёт нефти, решил перезвонить, как только появилось время. Буду краток: помочь не смогу. У меня в очереди ещё человек пять, подрядчики уже выжали запасы под ноль. Мы сами еле вытягиваем. Сожалею, но ничем не помогу. Америка молча слушала, она не сразу нашла, что ответить, Бразилия и сам рассчитывал на Эмиратов, так что его отказ не удивлял, но резал по сути дела. — Поняла, — выдохнула она, наконец, сухо. — Ладно. Отдыхай тогда. Она повесила трубку и откинулась на спинку кресла, провела ладонью по лицу. Волосы спутались, она поправляла их неосознанно. В голове вертелись варианты, но каждый из них требовал ресурсы, которых сейчас не было. Едва она попыталась вернуться к документам, как в дверь постучали. Один стук. Второй. Она посмотрела на дверь и сказала без особого желания: — Входите. Дверь открылась, и в кабинет вошёл её секретарь. Усталый, ровный человек, который знал расписание её дней лучше, чем кто бы то ни было. — Что случилось? — сухо спросила она, всматриваясь в его лицо. Обычно он не заходил в это время — и уж точно не с таким видом. Он не стал тянуть: — Америка, извините, не хотел вас тревожить. Я пришёл проверить: рабочий день давно закончился, вам стоит отдохнуть. Я сам займусь оставшимися делами. Он улыбнулся, но улыбка была натянутой на лице читалось, что он что-то скрывает. Америка скрестила руки на груди и наклонилась вперёд: — Ты чего-то не договариваешь. За годы работы я научилась читать тебя по глазам. Говори прямо. Секретарь потер губы и вздохнул — признавать неприятное было его работой, и он делал это без лишних декораций: — Вам ещё не докладывали… Минут тридцать назад пришла официальная новость из Конгресса. Завтра срочное собрание — по запасам нефти и планам по закупкам. Они хотят решить, что делать дальше, и спросить вас о том, что вы собираетесь делать. Америка поджала губы. Сначала её лицо поблекло от раздражения, затем рука нервно сжалась в кулаке на столе — ощущение, будто кто-то опять вставлял ей палки в колёса. — Чёрт, — выдала она сквозь зубы. — Конгресс… снова. Они всегда умудряются влезть в самый неподходящий момент. Она встала, подошла к окну и нахмурилась, глядя на ночной Вашингтон, на ряды фонарей и машину городской жизни. Всё это казалось сейчас чужим и далеким — пока внутри кабинета кипела её личная буря. — Ладно, — сказала она, поворачиваясь к секретарю. — Собери материалы, подготовь доклад о запасах, альтернативных поставщиках и возможных финансовых сценариях. И поставь в повестку вопрос о временных мерах — что можно сделать немедленно, чтобы сгладить удар. Он кивнул, глаза его стали деловитее, будто возвращалась привычная рутина. Америка вернулась к столу, схватила очередной отчёт и жестко швырнула его на стопку. Сердце билось ровно, но мысли метались в разные стороны, ей срочно нужно было что-то придумать, однако где же найти столь необходимые ресурсы, был довольно-таки тяжёлым вопросом. Решив хоть немного отвлечься от бумаг и цифр, Америка поднялась из-за стола. Взгляд упал на телевизор, и мысль мелькнула сама собой может, там найдётся хоть что-то, что отвлечёт голову. Она потянулась к шкафу, на котором лежал пульт, взяла его и вернулась обратно, присев на край стола. Лёгкое движение пальца и экран ожил. Сразу пошёл какой-то сериал. На экране молодая пара бродила по парку, оживлённо спорила о том, где лучше жить, планировала будущее и смеялась над какой-то мелочью. Всё это выглядело слишком сладко и приторно. Она смотрела, но чем дольше тянулись эти кадры, тем сильнее сжималось внутри. Не то, чтобы она ненавидела такие вещи, просто романтика в кино всегда отзывалась странным чувством пустоты. У неё самой никогда не было времени на подобное, и это невольно резало изнутри. Канада часто подшучивал над этим — мол, «Америка, у тебя иммунитет на любовные сопли». Но смеялся он обычно недолго: её реакция всегда была быстрой и довольно ощутимой. Вздохнув, она потянулась к пульту снова и щёлкнула кнопку. Экран мигнул, сменив картинку. Теперь это были новости. Голос диктора звучал куда спокойнее и привычнее. Кадры сменяли друг друга: переговоры, репортажи, комментарии аналитиков. Она уже собиралась просто слушать фоном, но через несколько минут её внимание приковала фраза ведущего. — Теперь перейдём к другим новостям. В связи с недавними событиями и прекращением добычи нефти в ряде крупных стран, внимание многих обратилось к тем, кто продолжает поставки. Одним из ключевых игроков стал Россия, который всего за два дня успел договориться со своими союзниками об увеличении объёмов поставок и также сообщил, что в его планах договориться о поставках нефти в Европу. Америка замерла. Сидела неподвижно, уставившись на экран. Потом опустила взгляд вниз, на свои ноги, и потерла виски. Она и сама ожидала такое развитие событий. На фоне перебоев Россия просто не мог не воспользоваться ситуацией. И, конечно, остальные побежали именно к нему: он всегда играл в долгую и ждал подходящего момента. Горечь подступила к горлу. Союзники получили ресурсы легко, словно по щелчку пальцев, а ей приходилось выбивать каждый баррель, договариваться, давить, торговаться. И теперь, глядя на экран, она ясно понимала, что ситуация может обернуться ещё хуже. Она выключила телевизор, резко бросила пульт на стол и глубоко вздохнула. Хватит на сегодня. Завтра будет конгресс, и если она покажет слабость, её просто раздавят. Там никого не интересует усталость или внутренние сомнения. Там важна только сила и твёрдость, иначе пощады ждать не стоит. Она поднялась и вышла из кабинета. В коридоре царила тишина, люди разошлись по домам, остались лишь те, кто заступал на ночную смену. Ей повезло сейчас — никого не встретила, и можно было спокойно идти, не тратя силы на разговоры. Сквозь одно из открытых окон тянул прохладный поток воздуха. Ветер прошелестел по коридору, тронул её волосы. На секунду ей стало легче, будто что-то холодное обдало лицо и согнало накопившуюся усталость. Но мысли о завтрашнем дне тут же вернулись, навалились тяжёлым грузом. Дойдя до своей комнаты, она достала ключ и повернула его в замке. Дверь поддалась. Внутри было просторно и уютно — совсем не похоже на рабочее помещение. Огромная плазма, двуспальная кровать, аккуратный шкаф. Когда-то, в первый день, она смеялась над самой идеей ночевать прямо здесь, в здании, но со временем поняла: по-другому просто не выйдет. Работы было столько, что эта комната стала вторым домом. Она подошла к шкафу, достала пижаму и стала неторопливо переодеваться. Сняла одежду, сложила её на кресло и с облегчением натянула мягкую ткань. Кровать манила всё сильнее. Лёгким движением она откинула покрывало и опустилась на матрас. Подушка показалась невероятно удобной, и тело мгновенно расслабилось. Америка закрыла глаза. Сон накрыл её неожиданно быстро будто кто-то выключил свет в голове. Но даже в этой тишине и покое подспудное напряжение никуда не делось. Завтра будет тяжёлый день. И как бы удобна ни была кровать, сон всё равно не приносил покоя. Америка ворочалась с боку на бок, словно никак не могла найти удобное место. Кошмары она не видела уже много лет, ещё с детства, и вряд ли дело было в этом. Скорее, мозг не хотел выключаться после всего, что навалилось за последние дни. У неё всегда так: чем больше нагрузка, тем беспокойнее ночь. Просыпаешься вроде бы отдохнувшей, а сам процесс сна оставляет ощущение тревоги. По её ощущениям, прошла всего пара часов, когда резкий звонок будильника оборвал это шаткое спокойствие. Америка вслепую потянулась к тумбочке, долго шарила рукой по поверхности, пока наконец не нащупала телефон и выключила противный сигнал. Она не ставила по пять будильников, как многие: в этом просто не было смысла. Обычно просыпалась сразу, как только зазвенит первый. Глаза открылись медленно, картинка перед ними плыла, словно через мутное стекло. Минуты три понадобилось, чтобы сфокусироваться. На тумбочке рядом тикали часы — стрелки показывали ровно семь утра. — Так, пора собираться… Чем быстрее пойду, тем быстрее закончу. Надеюсь, не съедят заживо, — пробормотала она, откинула одеяло и встала. В зеркале её встретило не самое приятное зрелище: растрёпанные волосы, сонные глаза, уставшее лицо. Смотреть было противно. Америка хмыкнула, повернулась и отправилась в маленькую ванную. Включила воду, зачерпнула ладонями и резко плеснула себе в лицо. Прохлада прогнала остатки сна. Потом взялась за волосы — они у неё были чуть ниже плеч и распущенными сейчас выглядели особенно неопрятно. Иногда так и хотелось их подстричь к чёрту. Минут десять ушло, чтобы привести себя в порядок. В итоге отражение уже не так раздражало. Вернувшись в комнату, она первым делом взялась за кровать. Заправила её аккуратно, будто боялась оставить хоть одну складку. Закончив, повернулась к шкафу. Оставался последний шаг — выбрать одежду. На конгресс идти в пижаме точно не вариант. Формальный стиль она не любила, но деваться было некуда. Америка перебрала вешалки и в итоге вытащила белую футболку, тёмные джинсы и пальто. Рубашки терпеть не могла, поэтому и думать о них не стала. Переоделась быстро: сняла пижаму, аккуратно повесила её в шкаф, натянула выбранное. Потом встала перед зеркалом и внимательно осмотрела себя с головы до ног. Вид вполне устраивал. Подправила воротник пальто, взяла телефон и, глубоко вздохнув, направилась к выходу. Выйдя в коридор, она направилась в главный зал. Конгресс, как правило, начинался в восемь тридцать, и если выйти прямо сейчас, то приедет как раз к началу. На ходу Америка достала телефон и проверила уведомления. Среди них было сообщение от Канады — брат спрашивал, чем она занимается. Время отправки… три часа ночи? Она недоверчиво хмыкнула. Конечно, знала, что он больше сова, чем жаворонок, но не до такой же степени. Решив, что ответит позже, она только убрала телефон, как вдруг услышала голос. — Здравствуйте, Америка. Как вы и просили, я подготовил документы к выступлению, — быстрым шагом подошёл секретарь и протянул ей папку. — Здесь всё, что удалось собрать. Можете ознакомиться. Я старался расписать последствия разных решений, но, откровенно говоря, даже я не представляю, что в такой ситуации будет лучшим. Придётся полагаться на вас. Америка взяла папку и, на ходу раскрыв, полистала. Там было около двадцати страниц с прогнозами и схемами. Не то, чтобы решения выглядели убедительными, но лучше хоть что-то, чем совсем ничего. — Хорошо. Я посмотрю. Машина уже подана? — спросила она, закрыв папку. Секретарь кивнул: — Да, всё готово. Америка, увидев его уверенный жест, кивнула в ответ и пошла к выходу. Спустившись на первый этаж, она приблизилась к большим дверям и через стекло заметила у ворот около десятка репортёров с камерами и микрофонами. — Вот скажи, им совсем заняться нечем? Вечно, как пробка, везде торчат, — раздражённо пробормотала она. Не успела выйти, как к ней подошли трое охранников. Это была её постоянная охрана, сопровождавшая на все важные мероприятия. — Здравствуйте, — синхронно поприветствовали они. Америка посмотрела на них, кивнула и спросила: — Машины уже готовы? Я не собираюсь стоять и отвечать на вопросы этих репортёров. Один из охранников выступил вперёд: — Да, автомобили уже у главного входа. Она коротко кивнула, и голос её прозвучал твёрдо: — Отлично. Тогда идём, нечего тянуть. Охранник распахнул перед ней дверь, и Америка в сопровождении телохранителей направилась к автомобилям. Как раз подъехали два бронированных «Кадиллака». Один из охранников открыл для неё дверь. Америка без лишних слов села внутрь, дверь за ней мягко закрылась. Телохранитель занял место спереди, а второй экипаж с оставшимися охранниками выстроился сзади. Машина тронулась. Америка попросила закрыть окна, чтобы не слышать гомон репортёров, положила папку рядом и, облокотившись на спинку, прикрыла глаза. Впереди был конгресс, и нужно было собраться с мыслями. Ехать предстояло около сорока минут. Время, за которое нужно было хотя бы наметить план действий. Единственное, что хоть немного добавляло уверенности, — Эмираты согласился вернуть деньги. Но на эти средства в ближайшее время придётся искать нового поставщика. Иначе страна окажется в той самой яме, куда она сама когда-то пыталась затянуть Россию. Чёрт, а ведь он был прав, когда говорил: не рой яму другому — сам туда свалишься. Судя по отчётам, нефти оставалось максимум на два, от силы три месяца — и то с учётом резервов. А если вспомнить, с какой скоростью она расходовалась, то реальный срок был не больше полутора месяцев. Значит, именно за это время нужно найти поставщика и дождаться первой партии. С поиском, может, ещё получится управиться, но вот сроки доставки её тревожили сильнее всего. Обычно поставки приходили либо два раза в год, либо четыре. Какую же сумму придётся выложить, чтобы получить топливо за полтора месяца, она даже не представляла. Америка открыла глаза и посмотрела на дорогу. В голове крутились варианты, как можно сократить расходы, но каждый раз в мыслях всплывало сомнение: её народ вряд ли оценит такие шаги. Что бы ни делало правительство, всегда найдутся недовольные — те, кто не разбирается в сути, но первым делом спешит обвинять и оскорблять. Она снова перевела взгляд на лежавшую рядом папку и, взяв её в руки, раскрыла наугад, решив выцепить самое важное. Первое предложение бросилось в глаза: «Изменить систему выдачи топлива. Ограничить объём, который один человек может заправить — до определённого количества литров бензина или дизеля». — Это, конечно, вариант… но как всё это контролировать? — тихо произнесла она. — Человек просто поедет на другую заправку и зальёт там то, что ему недодали. Нет, такое не сработает. Она сразу отмела первый пункт и перешла ко второму: «Создать систему талонов на топливо. Один талон = определённое количество литров бензина или дизеля». Америка вспомнила, как когда-то подобные схемы использовались на заправках в качестве бонуса для клиентов: заправился — получил талон на бесплатное обслуживание. Здесь же идея заключалась именно в ограничении. — Уже интереснее, — пробормотала она. — Но как всё это распространить по стране? Сама концепция неплохая, а вот реализация туманная. Она пролистала ещё несколько страниц. Дальше шли сухие отчёты, графики, возможные риски. Впрочем, даже без чужих подсказок она понимала, что выбор в любом случае придётся делать ей самой. Захлопнув папку, Америка положила её на сиденье и откинулась назад. Мысли вихрем носились в голове, но ясности пока не было. Примерно через полчаса кортеж свернул на территорию, где располагалось здание конгресса. Америка подняла взгляд на массивное строение и невольно задержала дыхание. — Ну что… была не была, — сказала она вполголоса. Автомобиль остановился у главных ворот. Телохранитель, сидевший спереди, вышел первым: быстрым взглядом осмотрел обстановку и только после этого распахнул дверь. Двое других охранников тут же двинулись к ней, прикрывая с двух сторон. Америка шагнула наружу — и сразу оказалась в хаосе голосов. Репортёры тянули к ней микрофоны, наперебой выкрикивали вопросы, заглушая друг друга. Каждый пытался перекричать соседа, и шум стоял такой, что невозможно было разобрать ни слова. Она даже не пыталась слушать, просто двинулась вперёд, а охрана, расталкивая толпу, пробивала ей дорогу. У дверей один из охранников первым вошёл внутрь, проверил коридор и лишь затем пропустил её. Дверь за ними сразу же закрылась, отрезая поток голосов и вспышек камер. Америка глубоко вдохнула, сбрасывая напряжение, и спокойным шагом направилась по длинному коридору к конференц-залу. Здание конгресса было массивным, трёхэтажным, с высоким потолком и широкими лестницами. Здесь работало не меньше людей, чем в Белом доме, но сегодня часть кабинетов пустовала: большинство сотрудников направлялись туда же, куда и она, — на заседание. Телохранители держались по бокам и сзади, соблюдая привычный строй, а она сама, сцепив руки за спиной, шла уверенно и неторопливо. Вскоре массивные двери конференц-зала распахнулись. Охрана остановилась у входа, а Америка прошла внутрь. Зал встретил её строгим светом ламп и деловым гулом голосов. Она заняла своё место за длинным столом, где уже собрались остальные участники. Перед ней возвышалась небольшая сцена с полукругом из пятнадцати кресел — там сидели те, кто должен был задавать вопросы и требовать ответов. Именно от неё ждали объяснений и решений, способных удержать страну от потрясений. Постепенно зал наполнился весь. Члены парламента расселись по своим местам, а вскоре в зал допустили и репортёров. К счастью, их роль сегодня ограничивалась записью и наблюдением: задавать вопросы им не разрешалось. Это обещало, что заседание не затянется бесконечно. И вот наступил момент. Камеры щёлкнули, вспыхнули красные огоньки записи, микрофоны ожили. Все взгляды обратились к Америке. Она устроилась поудобнее, скрестила руки на груди и откинулась на спинку кресла, ожидая первого вопроса. Встала женщина средних лет, опытная, с внимательным взглядом. Заглянув в бумаги, она повернулась к Америке: — Итак, здравствуйте, Америка. Думаю, начнём с главной причины сегодняшнего заседания. Верно ли то, что огромное количество стран, занимающихся добычей и переработкой нефти, приостановили работу и, соответственно, не смогут поставить нефть по подписанным контрактам? Америка выдержала короткую паузу, собирая мысли. Затем наклонилась вперёд, переплела пальцы на столе и спокойно ответила: — Да, это правда. Как мне доложили и как уже сообщалось в СМИ, многие страны, добывающие нефть, столкнулись с серьёзной проблемой. Их оборудование работает на операционной системе компании GulfTech Systems. Она регулирует добычу и позволяет эффективнее перерабатывать нефть благодаря уникальным функциям. Но недавно на компанию была совершена масштабная кибератака. Система дала сбой, и сейчас восстановить её невозможно, сроки неизвестны. В итоге добыча фактически остановлена, переработка тоже. Нефть, которая должна была поступить к нам, попросту не производится. Это всё, что я могу сообщить на данный момент. Сказав это, она чуть поправила полы пальто и снова откинулась назад, внимательно глядя в зал. Женщина кивнула, удовлетворившись ответом. Сразу после неё поднялся молодой мужчина, едва недавно вошедший в парламент. В его голосе звучал азарт новичка, но и тревога. — У меня вопрос, — сказал он. — Ситуация понятна: нефти в ближайшее время мы не получим. Запасы, судя по отчётам, ограничены и продержатся недолго. Как вы планируете действовать дальше? Каким образом страна протянет этот период? Америка несколько секунд молчала, опустив взгляд на свои руки. Этот вопрос был самым трудным из всех возможных. Сделав глубокий вдох, она подняла глаза и серьёзно ответила: — На данный момент мой главный приоритет — снижение потребления. Я рассматриваю все возможные варианты экономии на этот период. Если же поставки не возобновятся, придётся вводить жёсткие меры, вплоть до ограничения количества литров топлива, доступного каждому гражданину. Она произнесла каждое слово медленно, подчёркивая серьёзность сказанного. В зале сразу же пошёл ропот. Кто-то из парламентариев и гостей зашептался между собой, репортёры тут же зафиксировали реакцию. Среди слушателей явно были и недовольные, и те, кто поддерживал её позицию. Следующим слово взял пожилой мужчина. — Итак, думаю, я задам вопрос, который интересует многих. Есть ли у вас план действий, если работа этой самой операционной системы, о которой вы говорите, не будет восстановлена в ближайшее время? Что вы собираетесь делать? Будете ли вы договариваться с теми странами, у которых добыча всё ещё продолжается? Ведь если сбой затянется, те же Эмираты, с которыми у нас заключён контракт, не смогут его выполнить. А мы не имеем права сидеть сложа руки: в ряде городов уже растёт недовольство, цены на топливо поднялись на 3,7%, и этот рост не останавливается. Если ситуация продолжится, всё может закончиться хаосом. Америка слегка нахмурилась. Вопрос оказался болезненным — не тем, что она не ожидала, но именно тем, который и сама боялась задать себе. Что дальше? Как долго страна сможет протянуть? Мысль на секунду загнала её в тупик, и она выдержала паузу почти в двадцать секунд, прежде чем подняла взгляд и ответила: — Да, план есть. На данный момент он только один. Если в течение ближайшей недели-полторы работа системы не будет восстановлена, я инициирую саммит. Мы соберём все страны, оказавшиеся в аналогичной ситуации, и будем договариваться с теми, у кого добыча не остановилась. Вживую такие вопросы решаются быстрее. Мы должны найти выход вместе. Саммит, скорее всего, пройдёт в середине или к концу декабря — точные сроки зависят от обстоятельств. Но я уверена: если выбора у нас не останется, это единственный путь. После её слов зал загудел. По рядам прокатился шёпот, члены парламента наклонились друг к другу, обсуждая услышанное, кто-то кивая, кто-то явно сомневаясь. Репортёры жадно фиксировали каждую реакцию, их ручки и камеры двигались без остановки. Америка лишь спокойно выпрямилась на стуле. Дальнейшие вопросы тоже касались нефти и последствий кризиса, но они уже не звучали так остро. Большинство сводилось к уточнениям и деталям, и Америка отвечала почти машинально. Мысли её снова возвращались к одному: у неё слишком мало времени, и слишком много людей ждут от неё правильного решения. Заседание длилось чуть больше часа. Наконец, председатель объявил, что вопросов больше нет. Америка с облегчением поднялась: голова гудела от напряжения и множества голосов. Она направилась к выходу, но почти сразу её окружили репортёры. Вопросы сыпались один за другим, но они лишь повторяли то, что уже час назад спрашивали парламентарии. Она устало махнула рукой, и охрана встала плотным кольцом, расталкивая толпу. Вскоре коридоры остались позади, и Америка вышла на свежий воздух. У машины она позволила себе наконец глубоко вдохнуть. Один из охранников открыл дверь, и она села внутрь. Дверь захлопнулась, шум и вспышки камер остались снаружи. — Наконец-то… я уж думала, это не закончится, — тихо произнесла она, прикрывая глаза. Машина тронулась. На несколько минут Америка позволила себе расслабиться. Хотелось просто уснуть, отодвинув всё в сторону. Но впереди снова ждали бумаги, новые вопросы и решения, которые нельзя откладывать. Это уже будут заботы её «будущей себя». А сейчас — редкая возможность выдохнуть и ненадолго забыться.

Продолжение следует…