Враг, что протянул руку

Декабрь, Москва

Наконец, наступила середина первого месяца зимы, достаточно снежного, в отличие от предыдущего года. Вся столица была укрыта хрустящим снегом, а на окнах красовались расписные узоры мороза. Прохожие, боясь замерзнуть, укутывались в теплые пуховики, вязаные шарфы и шапки, прятали покрасневшие от холода руки в перчатках. Несмотря на то, что столбик термометра опустился до ниже нуля, для москвичей подобная температура была терпима, особенно, когда солнце выглядывало из-за серых облаков. Закинув руки за голову и лениво глядя куда-то в пространство, Россия находился в VIP-зале, окруженный охраной и обслуживающим персоналом. Мысли текли вразнобой. Он ждал человека, хотя правильнее сказать сестру. Беларусь. Она звонила пару дней назад, спрашивала о жизни и его благополучии, сказала, что желает навестить брата в ближайшее время. Из-за постоянной суеты, совещаний, дел и бесконечных встреч все родственные контакты свелись почти к нулю, но им двоим удалось вырвать кусок времени, согласовать дату и место. И вот сегодня настал тот самый день. На табло высветилось время посадки — ее самолёт прибывал в одиннадцать тридцать. Россия посмотрел на часы: оставалось минут пятнадцать. Почти ничего. Он невольно улыбнулся. С Беларусью у него, пожалуй, всегда были самые теплые отношения. С самого детства. Он вспомнил, как помогал ей — терпеливо, шаг за шагом, подставляя плечо, когда она оступалась. Вспомнил, как у нее светились глаза, когда что-то начинало получаться. Да, ради этого стоило стараться. Теперь она почти полностью самостоятельна. Да, он всё ещё помогает ресурсами, куда ж без этого, но управляет она сама, уверенно и грамотно. И делает это так ловко, что даже под санкции не попала, умудряясь при этом спокойно торговать со всеми. Решив, что пора идти к месту встречи у терминала, Россия поднялся с кресла, потянулся и, оглянувшись по сторонам, направился в нужную сторону. Полгода назад здесь проводили масштабный ремонт: аэропорт не справлялся с потоком пассажиров, поэтому его решили расширить добавили взлетно-посадочную полосу, перестроили здание, сделали всё просторнее и современнее. Да, в тот период было неудобно. Многие возмущались, когда их рейсы, предназначенные для Москвы, внезапно переносили в Подмосковье, аэропорт ведь тогда полностью закрывали. Но сейчас всё выглядело по-другому: чисто, светло, и движение шло как по часам. Россия шёл не торопясь, наблюдая за живой суетой вокруг. Кто-то бежал на посадку, держа кофе и чемодан на одном колесе. Другие стояли у касс, нервно что-то уточняя. А кто-то, наоборот, только прилетел и теперь с полузадремавшим видом ждал свой багаж у ленты. В воздухе витал запах кофе, свежей выпечки и зимнего холода, что врывался внутрь с открывающихся дверей. Через несколько минут он дошёл до нужного терминала и остановился, взглянув на табло. Время — одиннадцать тридцать. Значит, самолёт уже приземлился. Беларусь не писала о задержке, а значит, в ближайшие минуты должна появиться. Он прислонился спиной к колонне, сложив руки на груди, и стал следить за толпой у выхода. Люди выходили группами, кто-то встречал родных с букетами, кто-то звонил в панике, выясняя, где встречающий. Выходов было несколько, и Россия не знал точно, откуда она появится. Может, вообще обойдет зал и подойдет с другой стороны. Минут через семь он уже начал слегка терять терпение, когда вдруг услышал знакомый, до боли родной голос: — Эй, братец, заскучал что ли? Голос был мягкий, чуть насмешливый — и, конечно, принадлежал ей. Беларуси. Россия, отозвавшись на шутливые слова, мигом повернулся к ней, замечая улыбку и озорной взгляд сестры. Она была заметно ниже него, и подшучивать над ее ростом хотелось постоянно. Россия в детстве всегда говорил: «Метр с крепкой, когда ты уже подрастешь?», а та, нахмурившись, обидчиво отвечала: «У меня целых шестьдесят сантиметров, Гулливер!». Чудесные воспоминания, греющие его душу. Разглядывая Беларусь, после нескольких месяцев разлуки, он заметил — на этот раз ее волосы распущены, мягкие каштановые пряди слегка касались плеч. Значит, сестра постриглась, и об этом стоит упомянуть в разговоре с ней. Кроме того, Россия еще не видел на ней теплого шерстяного свитера с причудливыми узорами, темно-синих джинсов со стразами на переднем кармане и теплых зимних ботинок. Похоже, Беларусь решила приодеться перед их встречей, а значит, она будет ждать от него комплиментов. Нужно обязательно заметить ее старания, чтобы избежать ненужных вопросов. И ее пуховик, находящийся в руках, также нельзя оставить без внимания. — Привет! Отлично выглядишь. Ну как ты, нормально долетела? — с улыбкой спросил Россия, подходя ближе. Беларусь чуть дёрнула плечами, поправила свитер и улыбнулась. — Спасибо! Трясло будь здоров, погода у тебя, конечно, не подарок. Но в целом всё окей. А ты сам как, давно тут стоишь? Россия остановился рядом с ней, забирая из рук тяжелый пуховик. — Да нет, не особо. Хотя показалось, будто вечность прошла. — Он оглянулся по сторонам и заметил, что рядом с ней нет ни чемоданов, ни сумок. — А где твои вещи? Беларусь хитро улыбнулась и пожала плечами: — А я предусмотрительная. Все мои сумки сразу отправили на квартиру. Ты же здесь сам нанял для меня охрану из тех, кто постоянно по пятам ходит. Даже в магазин! Россия почесал затылок и, отведя взгляд, неловко усмехнулся: — Ну, понимаешь… я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Пришлось что-то придумать. Беларусь цокнула языком, покачала головой и выдохнула: — Ты, как всегда, перегибаешь. Я, между прочим, не из фарфора, сама за себя постоять могу. Россия только поднял ладони в примирительном жесте. — Эм… ладно, спорить не будем. Ты, случаем, не голодна? Может, заедем куда-нибудь перекусить? Услышав это, Беларусь хотела ответить, но её живот громко выдал всё за неё. Она покраснела и неловко почесала затылок. — Э-э-э… ну, раз уж тело подсказывает — значит, не откажусь. В самолёте всё равно не ем, укачивает. Так что с удовольствием. Россия улыбнулся, достал телефон и открыл карту, пролистывая список ресторанов неподалёку. — Так, вот, кажется, нормальное место, — он показал экран. Беларусь глянула, одобрительно кивнула: — Подойдёт. Поехали, а то я скоро начну жевать рукав. — Тогда пошли, — сказал Россия, направляясь к выходу. Они вышли из аэропорта и направились к его машине, пока снег лёгкими хлопьями оседал им на плечи. К счастью, Россия нашёл свободное место на стоянке рядом с аэропортом. Он накинул на сестру пуховик, а та, не теряя времени, застегнулась до самого горла. Россия же ограничился своей лёгкой курткой — он к такому холоду давно привык. Минус два для него было скорее прохладой, чем морозом. Подойдя к джипу, он достал ключи из кармана и нажал кнопку — фары мигнули, сигнал коротко пискнул. Россия обошёл машину, открыл переднюю пассажирскую дверь и помог сестре забраться внутрь. Беларусь села, аккуратно подтянув ноги, а он закрыл дверь и пошёл к водительскому месту. Сев за руль, Россия закрыл за собой дверь, провернул ключ, и двигатель мягко загудел. Беларусь тем временем уже сняла пуховик и положила его на колени, но он, глянув на неё боковым взглядом, сразу остановил: — Лучше пока не снимай, в машине холодно. Пока печка не прогрелась — продрогнешь. Беларусь коротко фыркнула, но послушалась: накинула куртку, но не надела полностью, и, зевнув, облокотилась головой о спинку. — Как у тебя дела-то? — спросила она, глядя в окно, где мелькали заснеженные самолёты. — В последнее время, как я слышала, у тебя полный завал, мир опять чудит. Россия вырулил с парковки, включил навигатор и, чуть нахмурившись, ответил: — Ну да, работы — выше крыши. Эмираты от половины заказов отказались, а часть просто перенесли. В итоге все кинулись ко мне. Китай вот-вот получит свою партию, а с остальными туго. Он-то сам приехал договариваться, а вот остальные не спешат, но нефть хотят. Теперь сижу и думаю, что делать. Беларусь выслушала его внимательно, глядя прямо перед собой. Подперев щёку рукой, задумчиво сказала. — Зная тебя, ты упускать такой шанс не собираешься. Значит, или сам поедешь договариваться, или дождёшься, пока объявят саммит. Польша мне как-то обмолвился, что в Евросоюзе планируют собрать всех, чтобы подписать новые контракты. Можешь туда двинуть. Россия слушал сестру, не перебивая. Мысли у него метались — она была права, но сроки… Время поджимало, а ситуация могла измениться в любой момент. Если промедлит — всё развалится, как карточный домик. — Да уж, — вздохнул он. — Главное, чтобы за это время они ничего не починили. А то как только наладят — опять все рванут к Эмиратам, и весь мой шанс накроется. — Он на секунду взглянул на сестру, хмыкнул и добавил с улыбкой: — Но вообще, ты, кажется, не просто так ко мне прилетела, да? Птичка напела, что у тебя есть просьба. Поделишься со своим любимым братом? Беларусь чуть растерялась, прикусила губу. — Хм, ты вечно всё узнаёшь раньше всех… Ну, да, есть одно дело. Мне нужно сырьё. Завод, который поставлял мне материалы, встал — проблемы с поставками, производство почти остановилось. Без тебя, боюсь, не вытяну. Россия выслушал, кивнул и, не отрывая взгляда от дороги, одной рукой мягко потрепал её по голове. — Эй, не переживай. Разберёмся. Сегодня отдыхай, поедим нормально, я тебя завезу домой. А завтра решим, что и как. Беларусь тихо выдохнула и посмотрела в окно. Снег за стеклом падал густыми хлопьями, свет фар отражался в каждом. Она улыбнулась — пусть брат порой слишком опекает, но рядом с ним всё равно спокойно. Дорога до ресторана была долгой, но, в хорошей компании, легкой и веселой. Беларусь не оставляла в покое радио, переключая станции, выискивая знакомые ей песни и напевая. Для России, привыкшему к тишине, вначале было непривычно слушать ее сольный концерт, но останавливать не стал С эскортом они с лёгкостью проехали все загруженные участки дорог в городе, и прибыли к нужному месту ближе к обеду. — Ну вот и приехали, — сказал Россия, обойдя машину. Он поставил её на сигнализацию и кивнул в сторону входа. Ресторан выглядел уютно: тёплый свет из окон, лёгкий пар над крышей, где-то рядом пахло выпечкой и кофе. Беларусь с интересом огляделась, а Россия, придерживая для неё дверь, пропустил вперёд. Внутри было тихо, играла фоновая музыка, люди вполголоса разговаривали за столиками. Они прошли к гардеробу, где пахло свежим деревом и духами. — Давай сюда, — сказал Россия, протягивая руку за пуховик сестры. Сняв верхнюю одежду, Беларусь передала ее брату и, дождавшись, когда гардеробщик, с лёгкой улыбкой, отдал им номерки, прошли в просторный зал. Зал оказался почти забит. В воздухе витал аромат горячих блюд. Осталось всего три свободных столика: один в углу, другой в центре и ещё один у окна, где мягкий свет лампы ложился на белую скатерть. — Где присядем? — спросил Россия, оглядываясь по сторонам. Беларусь прищурилась, медленно обвела взглядом зал и указала на окно: — Там. Хочу смотреть на улицу, пока едим. — Отличный выбор, — усмехнулся он. Они направились к столику, тихо ступая по ковровому покрытию. Беларусь сняла шарф, аккуратно повесила его на спинку стула и устроилась поудобнее, подперев подбородок ладонью. Почти сразу к ним подошёл официант — молодой парень с доброжелательной улыбкой и блокнотом в руках. — Добрый вечер. Желаете что-нибудь заказать? — спросил он, переводя взгляд с России на Беларусь. Россия взял меню, развернул его и принялся неспешно листать страницы, пробегая глазами названия блюд. Беларусь последовала его примеру, наклонившись чуть ближе, чтобы разглядеть строчки под мягким светом. Несколько минут оба молча изучали меню — слышно было только шелест бумаги и редкие реплики за соседними столами. Первым определился Россия. Он закрыл меню, чуть откинулся на спинку стула и позвал официанта. — Хм… давайте мне стейк средней прожарки, — произнёс он, сделав короткую паузу. — И стакан негазированной воды. Он убрал меню в сторону и, обернувшись к сестре, с лёгкой улыбкой спросил: — Ну, что ты там выбрала? Беларусь ещё секунду всматривалась в меню, потом подняла глаза и сказала: — Мне салат «Цезарь» и чай, пожалуйста. Официант кивнул, быстро записал заказ и удалился, оставив их вдвоём. Россия облокотился на стол, чуть сдвинул подставку для салфеток и, чтобы не сидеть в тишине, заговорил первым: — Слушай, как у тебя дела? Я вот читал недавно, у тебя, похоже, теперь планов больше, чем у меня: стройки, дороги, жильё. Такое ощущение, что ты решила меня переплюнуть. Беларусь усмехнулась, глядя в бок, и провела пальцем по столу. — Да какие там переплюнуть… просто дел действительно море. Людей становится всё больше, всем нужно жильё, работа, дороги. Мы в этом году уже построили и продали больше ста тысяч квартир. Ещё открыли пару новых трасс, чтобы хоть немного разгрузить города. Но, честно, ресурсы тают на глазах. Иногда даже страшно как будто землю ешь ложкой. Россия слушал внимательно, кивая. Он понимал это состояние, когда груз ответственности ложится на плечи, когда каждое решение даётся через усталость и бессонные ночи. — Знаю, — сказал он после короткой паузы. — Было у меня точно так же. Поэтому теперь стараюсь не гнаться за всем сразу. Лучше меньше, но надёжнее. Беларусь кивнула, соглашаясь. В этот момент подошёл официант с подносом, ловко расставил перед ними блюда и чашку с горячим чаем. — Приятного аппетита, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Спасибо, — коротко ответил Россия. Они подвинули тарелки ближе. Россия взял нож и вилку, отрезал кусок стейка с аппетитной корочкой. Беларусь аккуратно перемешала свой салат, отломила кусочек хлеба. В зале играла приглушённая музыка, создавая уютную атмосферу, в которой хотелось забыть обо всём. Беларусь довольно быстро закончила есть, оставила перед собой чашку и обхватила её обеими руками, глядя куда-то в окно. Её пальцы медленно согревались о керамику, а на лице мелькала задумчивость. Россия неторопливо доедал свой стейк, украдкой посматривая на сестру. Он уже открыл рот, чтобы спросить, о чём она думает, но опередила его она сама. — Слушай, Россия, — тихо сказала Беларусь, не отрывая взгляда от окна. — Ты новости вчера читал? Он откинулся на спинку, сделал глоток воды и нахмурился. — Нет, не успел. Что там опять? Беларусь помолчала, будто решая, стоит ли вообще поднимать эту тему. Потом всё же сказала: — Пока летела, читала ленту. Там, на западе, особенно у Америки, СМИ начали писать, что катастрофа, которая недавно случилась… Будто это ты всё подстроил. Мол, хотел, чтобы все вернулись к тебе, ты же знаешь, что после неудачного самита ты вполне мог, по их мнению, это сделать. Россия сразу напрягся. Лицо потемнело, взгляд стал жёстким. — Опять то же самое, — пробормотал он сквозь зубы. — Каждый раз, когда что-то происходит, виноват я. Ей только повод дай. Если в мире произойдёт какая-то херня, то они не упустят шанс втоптать мой авторитет еще глубже в грязь, твари. Он резко поставил стакан на стол, и звук глухо разнёсся по ресторану. Беларусь чуть вздрогнула, но тут же поднялась и мягко положила ладонь ему на плечо. — Эй… тише. Не заводись. Это просто слова. Там СМИ сами по себе живут — кто что хочет, то и пишет. Не дай им вывести тебя из равновесия, ладно? Не стоит. Россия молчал. Потом глубоко вдохнул, выдохнул и, глядя на пустой стакан, буркнул: — Да, ты права… Но я уверен, что без участия Америки не обошлось. Никому другому и в голову бы не пришло свалить всё на меня. Беларусь понимала — переубедить его невозможно. Если он уверен, значит, бесполезно спорить. Особенно если речь идёт об Америке. — Хорошо, — сказала она, чуть улыбнувшись, стараясь вернуть спокойствие, — давай так: ты отвезёшь меня домой, а я наконец высплюсь после перелёта. Россия коротко кивнул, достал бумажник, положил на тарелку несколько купюр, не дожидаясь счёта, и встал из-за стола. — Собирайся, пойдём. Они направились по коридору к гардеробу. Получив свою верхнюю одежду и сдав номерок, они надели ее и направились к выходу. В коридоре тянуло холодом, за стеклом по-прежнему шёл снег, тихо ложась на асфальт. Беларусь натянула шарф, а Россия, чуть придерживая дверь, пропустил сестру вперёд. Выйдя из ресторана, они неторопливо направились к машине. Воздух был холодный и прозрачный, снег падал на их плечи, а под ногами тихо поскрипывал лёд. Россия нажал на брелок, фары коротко мигнули, и он открыл переднюю дверь. Беларусь, кутаясь в шарф и накидывая на себя пуховик, обошла машину с другой стороны и села рядом. Двигатель мягко заработал, и через пару секунд в салоне зашуршала печка. Россия выкрутил её на максимум — воздух из дефлекторов шёл ледяной, но быстро начал теплеть. По боковым стёклам побежали тонкие ручейки тумана, и за окном город стал чуть размытым. — Так, твои вещи уже доставили? — спросил Россия, не отвлекаясь от дороги. Беларусь сразу достала телефон, ткнула пару раз по экрану. — Секунду… — пробормотала она, пролистывая сообщения. Нашла нужный чат, открыла и кивнула. — Да, десять минут назад всё привезли. — Отлично, — коротко сказал Россия, перевёл коробку в «драйв» и плавно вырулил с парковки. Машина мягко скользила по улицам. Витрины сверкали диодами, редкие прохожие спешили по делам. За окнами тянулся живой, но спокойный день. Беларусь смотрела в окно. Он вёз её в ту самую квартиру, что подарил пару лет назад — трёхкомнатную, просторную, с евроремонтом и видом на реку. Беларусь тогда едва не расплакалась от счастья, и теперь, приезжая к нему, всегда останавливалась именно там. До дома оставалось минут тридцать, может, меньше — дороги почти пустые, многие уже доехали до места назначения, и трасса не была забита Беларусь тяжело вздохнула, облокотившись на стекло. Россия бросил на неё короткий взгляд — глаза прикрыты, дыхание ровное. Уснула, наверное. Хотя, может, просто задумалась, уставившись в огни улиц. Он решил не тревожить, пусть немного отдохнёт. Прошло минут пять. Печка наконец прогнала холод, в салоне стало по-настоящему тепло. Россия, стоя на светофоре, снял куртку и бросил её на заднее сиденье. Беларусь, почувствовав жар, зашевелилась, приподнялась и начала расстёгивать молнию. — О-о-ох, как жарко! — простонала она, вылезая из пуховика. — Выключи уже эту печку, а то я расплавлюсь. Россия хмыкнул, убавил обогрев и приоткрыл окно — в салон сразу ворвался свежий поток прохладного воздуха. Беларусь облегчённо выдохнула, откинулась на спинку и прикрыла глаза. — Сколько ещё ехать? — спросила она, потирая затёкшую шею. — Минут десять, если без пробок, — ответил он, поглядывая на дорогу. — Хорошо, — кивнула она и снова уставилась на вид за стеклом. Столбы мелькали один за другим, словно отсчитывая время до конца поездки. Через десять минут они уже подъезжали к элитному жилому комплексу. Перед ними стоял шлагбаум, за которым виднелся ухоженный двор с фасадом. Россия остановился, открыл бардачок, покопался и достал серую пластиковую карту. Протянул её к считывателю короткий писк, и шлагбаум медленно поднялся. Беларусь удивлённо подняла брови. — Эй, Россия, откуда у тебя пропуск? Что, квартиру тут купил? Он усмехнулся, убирая карту в карман. — Нет, просто у госструктур есть универсальные пропуска. Чтобы не ждать на таких постах. Один из них и у меня есть. — Хитро, — усмехнулась она, но по глазам было видно — не до конца поверила. Машина плавно проехала под шлагбаумом. Россия подъехал прямо к подъезду, и тишина в салоне стала почти ощутимой. — Вот и приехали, — сказал он, глядя на неё. Беларусь натянула пуховик, застегнулась и посмотрела на него. — А ты не зайдёшь? Хотя бы на чай? Он глянул на часы, покачал головой. — Не получится. Через час встреча, нужно ехать. Да и тебе отдыхать надо, а не со мной допоздна сидеть. Если что — пиши, ладно? Беларусь фыркнула, но без злости. — Хорошо-хорошо, напишу. Ладно, спокойной тебе работы, — сказала она, открыла дверь и вышла в прохладный воздух. Россия проследил, как она, кутаясь в шарф, пересекает двор и входит в подъезд. Её силуэт на секунду растворился за железной дверью, и в ту же минуту он остался один. Он ещё немного посидел, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида. Потом перевёл рычаг в «драйв», медленно нажал на газ, и машина мягко тронулась, уносясь обратно в городскую суету.

Продолжение следует…