Подслушано на чердаке

      Зима была в самом разгаре. Устроили себе повсюду лежбища пушистые сугробы. Не пройти, не проехать. Снегоуборочные машины лениво раскапывали дороги после ночной метели, не сильно беспокоясь о неудобствах людей, и толпился на остановках люд, гадая на Таро, приедет ли автобус или затеряется в белой пустоши.       Невысокое бежевое здание, зажатое меж двух жилых домов, выглядело печально в снежном плену. Ухоженный летом газон было не видно из-за снега, а о его наличии напоминали только несколько пушистых туй и оградка, на которую то и дело натыкался хмурый дворник.       Сергей топтался перед входом, не зная, чем себя занять. Долго смотреть в телефон не получалось: руки мёрзли даже в перчатках. Ходить туда-сюда по дорожке мешал дворник, и так недобро косившийся на них. Особенно ему досаждал Влад, взобравшийся на лавку, в тщетной попытке поймать связь. Сергея не покидала шальная мысль легонько толкнуть друга, чтобы тот нырнул носом в сугроб, но всё тот же дворник мешал воплощению нехитрого плана. Не хотелось слушать ворчание старика, чей труд они могли испортить.       — Янина, Эрика, Ульяна, Таисия, — на вскидку перечислил Сергей, надеясь, что Влада если не озарит, то хотя бы натолкнёт на верную мысль.       — Хватит предлагать имена своих бывших, — раздражённо бросил друг и поскользнулся, но, к недовольству Серёги удержался на лавке.       — Фёкла, Зоя, Глафира, Аглая, — закатив глаза, продолжил он.       — И прабабок тоже, — отрезал Влад. — Лучше вспоминай, что Юля сказала.       — Да не помню я! — Вспылил Сергей. — Она при мне его всего один раз упомянула. Это ты вспоминай! Как ты дочь зовёшь?!       — Так и зову! — Раздражённо отчеканил Влад, наконец, спустившись на землю. — Там какое-то имя говорящее.       — У тебя от недосыпа крыша поехала? Уже имена разговаривают?       Влад не отреагировал на выпад, понимая причину Серёгиного недовольства. Когда он утром просил подбросить его до МФЦ, потому что выехать со двора на своей машине возможным просто не представлялось, Влад не предполагал, что они застрянут так надолго.       Вообще всё шло наперекосяк с момента выписки Юли из роддома. Он был готов к трудностям, которые поджидали в доме с новорожденным ребенком. Но проблем с дочкой неожиданно не возникло. Она, как и подобает малышам, собирала всю семью на срочные совещания, когда просыпалась. Пила молоко за троих. И не слезала у Юли с рук. Та была для неё солнцем и воздухом, поэтому стоило жене отлучиться в душ и оставить его наедине с дочкой, та демонстрировала свои музыкальные навыки и организовывала ему оперу с оркестром. Влад помнил из курса психологии, что сейчас у неё был период, когда складывается потребность в общении со взрослыми. И именно Юля, как мама, строит сигнальную связь в общении с ними. Поэтому в отличие от Димки, которому не терпелось понянчиться с сестрёнкой, он даже не думал расстраиваться.       Боб же в эти моменты напоминал ему бывалого многодетного отца. Заслышав плач, он начинал истошно мяукать, бешено носиться из комнаты в комнату, словно искал бутылочку, а потом пытался ближе подобраться к ребенку. Как-то они не уследили, и хвостатый залез в детскую кроватку, устроившись у малышки под боком. Ничего страшного он не сделал, но Юлю чуть не хватил удар. Как бы сильно она не любила Боба, подпускать его к новорожденной дочурке считала опасным. Поэтому Боб получил тапком в воспитательных целях и к кроватке больше не лез. Влад почему-то думал, что послушание было временным.       В общем, первые несколько недель с новорожденным ребёнком прошли, на его взгляд, просто замечательно. Зинаида Львовна начала думать о том, чтобы сдать квартиру. А беда пришла, откуда не ждали. На него совершила нападение бюрократическая система. Пока Юля по уши увязла в домашних заботах, ему предстояло собрать все жизненно необходимые для любого человека документы. Начать решили с простого: свидетельства о рождении.       И только они собрались подать заявку онлайн, как МЧС оповестило об аномальном снегопаде, и город похоронило. Провода электросетей из-за налипшего снега пришли в негодность, и ремонтировать их никто не спешил. А ждать, когда снег расчистят времени не было. Весь остаток месяца МЧС обещали погодное зверство.       — Прямо как в год, когда мы познакомились, — ворчал Димка, печально пиная провод компьютера, мёртвой змеёй торчавший из розетки.       Раз подать заявление на получение свидетельства о рождении онлайн не вышло, Юля отправила его в МФЦ лично. Что в условиях установившейся погоды было не просто проблематично, а практически невозможно. Влад думал, что Серёга успел пожалеть о том, что согласился ему помочь в свой законный выходной.       По дороге они трижды пытались столкнуться с трактором, дважды застряли в сугробе и чуть не прокатили на капоте старушку, съехавшую на ледянке со снежной горки. Бабушка даже не заметила, что пересекла двойную сплошную и встала посреди дороги. Бывалая нарушительница дорожного движения, она поднялась, скрипя суставами, погрозила кулаком детям и, с силой швырнув в них ледянку, неспешно двинулась по сугробам в сторону магазина. Серый счёл это плохой приметой и собирался повернуть назад, не слушая увещеваний Влада, но вереница машин, практически вмёрзшая в асфальт, вынудила его продолжить путь. Он надеялся, что пробка рассосётся к моменту их возвращения. Теперь Влад был в этом уверен.       Бросив машину на относительно расчищенном участке, они с энтузиазмом первооткрывателей прорыли дорожку к МФЦ, отсидели очередь длинною в жизнь, ни с кем не подравшись, и, казалось бы, что дело осталось за малым: получить необходимый документ.       — А какое имя Юля дочери дала? — невзначай поинтересовался Влад, у втыкавшего в телефон друга.       Они переглянулись. Искра. Буря. Паника. Звонок жене, потому что друг такой же баран, как и он. Телефонная сеть в отключке. Отчаянье. Улица. Тщетные попытки установить связь.       — Как можно было не запомнить имя собственной дочери? — Сергей нервно мерил дорожку шагами.       Юля была тверда в своем намерении самостоятельно дать имя. И выбором оказалась довольна, утверждая, что оно подходит дочке. И если они не вспомнят это имя, то гнев Юли будет страшен. Серёга отделается парочкой синяков и жуткой обидой, а Владу придётся не просто выжить с женой, но и вымолить у неё извинения за безалаберность. Он был в равной степени взволнован и занят заботой о дочери, что совершенно не думал о том, как обращаться к той, кто даже не реагировала на него.       Влад с ужасом представил, как будет делить с Бобом диван в зале, обнимать во сне бездушную подушку, которая ни разу за ночь не попытается разбить ему нос и не полезет целоваться, жевать сгоревшую до угольков яичницу.       — Серёг, надо что-то решать.       — Вернёмся и скажем, что МФЦ не работало, а мы застряли в пробке, — предложил он самый простой вариант.       — Оформить свидетельство нужно до конца месяца. У нас чуть больше недели. И прогноз погоды на это время неутешительный, — обломал его Влад.       — Давай думать, — вздохнул Сергей. — Почему Юля решила, что имя ей подходит?       Влад думал, что они достигли дна, а снизу постучали.       — Если предположить, что я неплохо выучил знаю свою жену, то при выборе имени она отталкивалась от значений, личной неприязни, мнения Иры и любимых книжных героев.       — Марьяна, Софья, София, — перечислил Сергей, — сразу отметаются.       — Екатерина, Дарья, Ольга, Лилия, Александра, — продолжил Влад, — могут подойти.       — Александру убираем, потому что Ира терпеть не может это имя. Узнаешь что-нибудь?       Влад отрицательно покачал головой.       — Там что-то со значением, — заметил он, хмурясь от раздумий. — Светлая, славная?       — Славная? Знаю!       Сергей, как ошпаренный, кинулся обратно в здание, словно боялся потерять посетившую его мысль. Влад кинулся вслед за ним, поскользнувшись на порожке, но всё же попав внутрь. Пусть и не с первой попытки. Имя, которое вспомнил друг, так удачно подошло под все критерии, что у них даже не возникло сомнений. Уверенные в своей правоте и довольные они вернулись домой со свидетельством о рождении.       — А я уже волноваться начала! — всплеснула руками Юля, стоило им переступить порог квартиры. — Связи нет, снег валит. Думала, как бы вас не замело. Устали, замёрзли? Я супчик приготовила. Серый, выйди отряхнись, а то сейчас сам вытирать будешь.       Юля привычно бегала по квартире, развешивая их вещи на батареи, и без умолку щебетала, как птичка, грея Владу сердце. И ничего ей уже было не нужно кроме него. Ну и немного Серёги. Друг всё-таки. Лучший.       Боб крутился под ногами, тычась носом в комки снега, свалившиеся с их курток, и Влад, переглянувшись с Сергеем, стряхнул на него влагу с шапки. Кот подскочил, недовольно зыркнул на них, словно запоминал довольные рожи, чтобы не ошибиться, в какие ботинки совершать свою месть, и скрылся в комнате. С кухни приятно тянуло горячим и запечённой курицей, поэтому за криком голодных желудков они чуть не пропустили Даньку. Тот тенью выскользнул из темноты коридора и, поприветствовав их, негромко сообщил Юле:       — Злата спит. Димка покараулит.       Влад с Сергеем снова переглянулись.       — Я, наверное, пойду, — Серёга попытался улизнуть, но Влад удержал его на месте.       — Дань, ты хотел сказать, что Мира спит.       — Кто? — сын удивлённо вскинул брови.       — Сестра твоя.       Данька непонимающе уставился на него, и Влад убедился в том, что у него не было слуховой галлюцинации.       — Как ты ее назвал?       Все трое вздрогнули, когда Юля бесшумно шагнула из кухни с половником в руке. Влад сбился, какой это был по счёту. Они у них удивительно быстро ломались. Он не успел и рта раскрыть, а документ был вырван у него из рук, а щёки у Юли заметно покраснели от злости. Данька забился поглубже в угол, опасаясь делать резкие движения, чтобы не привлечь к себе внимание мамы. Пронзительный взгляд Юли остановился на них, почти обжигая. Влад чувствовал себя провинившимся слугой, которого уже вели на эшафот, а королева презренно смотрела на наглеца, посмевшего нарушить её наказ. О том, что кричать, пока не проснётся Мира, Юля не будет, Влад не подумал, поэтому чуть не пропустил первый молчаливый удар.       — Любовь моя, — только и смог проблеять он, прикрывшись Серёгой, который отважно принял удар на себя. — Знаю, нам нет оправданий, но всё равно уже ничего не изменить.       — Я сейчас сожгу этот паршивый лист, и вы отправитесь обратно, — прорычала Юля, огрев его меж лопаток. — Олухи, как можно было не запомнить имя собственной дочери?       — А я здесь причём? — возмутился Серёга, пытаясь уйти от града ударов. — Это не мой ребёнок!       — Душа моя, я был ослеплён любовью, — попытался подвизаться Влад, но был одарён очередным подзатыльником.       Юля била несильно. Скорее символически, чем всерьёз. Но всё равно неприятно и стыдно. Радовало лишь то, что она успокоится, когда выпустит пар. Терпеть осталось недолго. Боб удовлетворенно сверкал глазами с обувной полки.       — Тихо! Злату разбудите!       Димка, выскочивший из коридора, окинул их, застывших на месте, возмущённым взглядом. Вопросительно взглянул на Даньку, который только покачал головой, прикрыв глаза ладонью. Юля, замершая с поднятой рукой, из которой Серёга уже успел выхватить половник, выпрямилась. Нервно поправила растрепавшийся пучок и исправила Диму:       — Не Злату, а Миру. Мирославу.       Димка выпучил глаза и снова посмотрел на брата, ожидая хоть каких-то объяснений, но Данька отказался как-либо комментировать ситуацию, молча удалившись на кухню.       — Ну, ладно, — вынужденно согласился Дима, не решившись спрашивать у разгневанной Юли. — Это окончательный вариант? Или мне пока к ней по имени не обращаться, чтобы не привыкала?       — Окончательный, — выплюнула Юля, ошпарив их взглядом, и тут же переменилась, заслышав плач из детской.       — Бегу, Зла… Мирочка. Иду, мой Котик.       Боб первый метнулся на звук, будто спешил обезвреживать бомбу.       — Мирослава, значит, правящая миром? — поинтересовался Димка, и Данька подавился водой.       — Прославляющая мир или славная миром, — пояснил Влад.       — Не-не. С такой мамой она скорее правящая миром, — пробурчал Серёга, потирая ушибленное плечо. — Причём, власть она захватит силой.       — Мне в любом случае нравится, — пожал плечами Димка.       Юля, баюкавшая дочку, с улыбкой смотрела на неё в полумраке комнаты, мысленно называла своей Мирочкой и думала, что подарит ей весь мир, если она этого пожелает.