Cold Sweat

Сиын фыркнул, надевая обувь. Сухо уговорил его выйти и купить что-нибудь для вечера. Сиын считал, что его одежда подходит для любого случая, но все знали: клетчатые рубашки поверх худи — не вариант для вечеринки. Он проглотил гордость за свой гардероб, сел в машину Сухо и всю дорогу до торгового центра молча предавался мечтам. — Тебе еще и до входа донести? Я уже привез тебя сюда, — пошутил Сухо, щипнув Сиына за плечо и выдергивая его из транса. Магазин за магазином, Сиын уставал от ходьбы. Даже наушники не заглушали шум — разговоры, чихание, смех, сотни шагов, крики детей, громкая музыка из каждого магазина. Все это перегружало его. И дело было не в том, что он ненавидел шум или людей. Главный дискомфорт заключался в том, что он не успевал за Сухо. Что-то внутри сжималось каждый раз, когда тот исчезал за углом или в другом ряду. Сиын дважды хлопал по плечу незнакомцев, ожидая увидеть лицо лучшего друга. Звать Сухо было бесполезно — вокруг было слишком громко. Он больше не мог терпеть. Не слышал собственных мыслей. Слезы катились сами, и все, что он мог, — спрятаться в углу случайного магазина и лихорадочно писать Сухо. [Сиын: Сухо, вернись] — отправлено 3 минуты назад. [Сиын: Ты где?] — отправлено только что. Прошли минуты. Он чувствовал, как незнакомцы смотрят на него, пока чья-то рука не схватила его за запястье. — Сиын-а, куда ты пропал? Почему не шел за мной? Он поднял взгляд. Лицо Сухо было сморщено, за раздражением явно скрывалось беспокойство. Он потащил Сиына в ближайший туалет, затем обнял, гладя его по волосам и похлопывая по спине, будто того ребенка, у которого был тяжелый день в школе. Тем не менее, Сиын обнял его в ответ, вцепившись в одежду и оставив на рубашке последние слезы. — Я же здесь. С чего ты вообще плачешь? Сухо мягко приподнял его голову, чтобы их глаза встретились. Разница в росте была минимальной, их губы — в сантиметрах друг от друга. Его взгляд скользил по лицу Сиына, полный тревоги. — В чем дело? — спросил он тихо. Его голос был таким же мягким, как ткань рубашки. От него пахло малиной, корицей и деревом. Сиын не ответил. Просто снова прижался к груди Сухо, вдыхая его запах. Он почти забыл, почему плакал. Теперь казалось, будто он парит. Дыхание выровнялось. Шепот Сухо — «Все хорошо», «Я здесь» — звучал в его голове, как 8D-аудио. Наконец, он поднял голову и посмотрел на мужчину перед собой. Признаться «О, я взрослый мужчина, а плакал, потому что чувствовал себя одиноким каждый раз, когда ты уходил?» Лучше смерть. — Расскажи, что случилось. — Я… потерял свое любимое кольцо где-то в торговом центре. Ложь была очевидной. Даже тон звучал как вопрос. Сухо знал, что это неправда, но не стал давить. — Вот как? — он усмехнулся, вытирая лицо Сиына рукавом. — Я купил тебе кое-что. Если не понравится — вернем, ладно? Он протянул ему пакет. Благодарность даже близко не описывала то, что чувствовал Сиын.

***

Сухо уехал к себе собираться — где были все его вещи — а значит, они впервые за дни разошлись. Сиын стоял перед зеркалом, разглядывая свой наряд. Мужской по сути, но женственный по силуэту: черная водолазка и свободные кожаные брюки. Он заправил половину рубашки за пояс. Смело, но удобно — именно так, как он любил. Он брызнул парфюмом, который когда-то подарил Хумин. Запах зефира и клюквы с пряностями. Он редко куда-то выбирался, но если уж делал это — был готов. С собой была черная сумка-слинг с серебристыми деталями, которая подходила почти ко всему. Он ехал один, по дороге репетируя приветствия для новых людей. Припарковавшись, осмотрелся. Место явно было популярным — рестораны, бары, ночные клубы. Стук. Он обернулся: за окном машины ухмылялся Хёнтэк. — Выходи! — крикнул тот. Сиын вздохнул и открыл дверь, готовясь к нежеланным прикосновениям. — Ты что, поджидал меня? — Не… Мне надо было пописать, а очередь в туалет — жесть, так что я воспользовался пещерным методом, — хихикнул Хёнтэк, игриво толкнув Сиына в плечо. — Ты слишком стоический, хватит строить из себя загадку, я же тебя знаю. Он схватил Сиына за руку и потащил к зданию. Показав ID на входе в секцию 18+, они пробились через толпу в приватную комнату, которую Хумин арендовал на вечер. — О! Писюн вернулся, — прокричал женский голос. Это была Есё. Когда она успела так сблизиться с его друзьями, чтобы придумывать ему прозвища? Все засмеялись, и Сиын постарался не скривиться. — Сиын-а! — взвизгнул Чунтэ, хлопая по месту рядом с собой. Он был самым близким другом Сиына после Сухо. Добрый и энергичный, Чунтэ понимал его лучше других — их личности были практически одинаковыми. — Эй, а где Сухо? — спросил Сиын, садясь. — Он с Баку, берет напитки у стойки! — снова влезла Есё. Сиын лишь кивнул. Музыка была ужасной: слишком upbeat, с резкими сменами ритма. Дверь распахнулась — на пороге стояли Хумин и Сухо, заваленные стаканами. Взгляд Сухо сразу нашел Сиына. Раздав напитки Хёнтэку, он сел рядом. — Эй, плакса. Ты впервые пришел так рано, да? — поддразнил он. Под синим светом Сухо выглядел иначе… «Красивый» было слабым словом. Перед ним сидел самый красивый мужчина, которого Сиын когда-либо видел. Когда их взгляды встретились при таком освещении, он едва не сказал «К черту» и не поцеловал его на месте. Его волосы были уложены иначе, чем обычно, а запах стал гораздо насыщеннее — сладкий, почти съедобный. Но Сиын неловко оттолкнул его, заметив краем глаза, как Есё наблюдает. — Ого! Да вы можете прямо здесь при всех начать целоваться, да? — орал Хумин, открывая бутылки. — Ах нет, Баку, я уверена, у Сиына полно других парней, мечтающих его поцеловать. А Сухо — гетеро даже больше, чем я, — рассмеялась Есё, таща Сухо выбирать песню для караоке. Что за черт? Сиын уставился в пространство, анализируя ее слова. Он перегибал палку, или это была просто шутка? Он наблюдал, как те двое буквально прилипли друг к другу, листая плейлист. На вопросы друзей отвечал рассеянно. Чунтэ тронул его за плечо и показал жест «Ты в порядке?». Он единственный знал о чувствах Сиына к Сухо — так же, как Сиын знал, что Чунтэ нравится Хёнтэк. Разница? Хёнтэк был свободен и был бисексуалом. Сухо — нет. Сиын пил рюмку за рюмкой. Даже встал танцевать, когда все остальные, хотя его «танец» сводился к покачиванию одной рукой. Он жалел, что пришел. Комната плыла, в животе горело, будто он проглотил огонь. Свет резал глаза — но был красивым. Заиграла знакомая песня: «ME&U» Zeke Bleu. Чунтэ пел робко, в то время как Хёнтэк орал в микрофон. Остальные смотрели. И в дальнем углу дивана… вот оно. Сухо и Есё. Обнимаются. Целуются. Будто вокруг никого нет. Живот скрутило. Он весь день жаждал близости Сухо — только чтобы увидеть, как тот целуется с девушкой, которая, похоже, не одобряла их дружбу. Сердце разрывалось. Зрение поплыло. Он отказывался плакать при них. Без слов он вскочил и бросился к выходу, глядя только под ноги. По пути домой он сталкивался с десятками людей, забыв, что приехал на машине. Так что он шел — туда, где еще оставалось что-то знакомое…