Северные Волки

В квартире Ратмира Петрова звучала негромкая музыка. Он стоял у зеркала, поправляя воротник пальто и прикидывая, стоит ли сегодня надевать шарф или обойдётся. Волосы уложены, запах дорогого парфюма витал в воздухе — всё как обычно. Ратмир был доволен собой. Как всегда. В дверь негромко постучали, и почти сразу же она открылась. — Ты бы хоть заперся, — буркнул вошедший мужчина с тяжёлым взглядом. — А что, ты хотел застать меня за чем-то противозаконным, отец? — Ратмир усмехнулся и обернулся. — Доброе утро, кстати. Владимир Аркадьевич Петров был человеком, которого сложно было представить в расслабленном состоянии. Высокий, широкоплечий, с холодными глазами и манерами человека, привыкшего к абсолютной дисциплине. Прокурор города. И отец. Он оглядел сына с головы до ног. — Мне звонил декан. Ты снова влез в какую-то идиотскую историю с преподавателем уголовного права. — Это было недоразумение, — Ратмир пожал плечами. — Я просто задал вопрос. Он посчитал это вызовом. Это же юрфак — мы тут обсуждаем спорные вещи, не так ли? — Ты учишься спорить, а не хамить. — Голос Владимира Аркадьевича был ровным, но в нём слышалось раздражение. — В следующий раз, прежде чем "ставить под сомнение", подумай, в чьём ты кабинете находишься. — Принято. Я учту, — весело кивнул Ратмир. — А теперь, если ты не против, я опаздываю на пары. Отец на секунду замолчал, затем добавил: — Вечером — не забудь. Мы едем к Анатолию Сергеевичу. День рождения. Твой костюм у химчистки, я уже забрал. Ратмир кивнул, теперь чуть серьёзнее. — Конечно. Я помню. Он для меня почти как второй дед. Владимир Аркадьевич посмотрел на него чуть дольше обычного, потом коротко кивнул и вышел, не сказав ни слова лишнего. Когда дверь за ним закрылась, Ратмир бросил взгляд в зеркало и усмехнулся. — Почти как дед, — повторил он вполголоса. — Только с ружьём и уголовным кодексом. Он накинул пальто, взял папку с конспектами и вышел из квартиры, весело насвистывая мелодию из старого французского фильма. *** Раздевалка шумела — в своём обычном, тёплом, немного хаотичном ритме. Кто-то уже натягивал форму, кто-то жевал энергетик, кто-то искал, где оставил налокотники. Пахло лентой, потом и льдом — как всегда перед выходом. Ратмир, растянувшись на лавке с бутсами в руках, размахивал руками, рассказывая что-то слишком громко и слишком весело. — …и вот он, представляешь, вбегает в кабинет и орёт: "Где мои шорты?!", а на нём, внимание, уже шорты! Только задом наперёд! — Он засмеялся первым, потом ещё пара человек, в том числе Никита и Кирюха. Илья, сидящий чуть в стороне, лишь усмехнулся, мотнул головой. Он в это время медленно перематывал щитки, вдумчиво, будто это был ритуал. Рядом с ним Артём застёгивал форму в полной тишине, сосредоточенный, как перед игрой. Руслан пришёл последним из своей группы — наушники в ушах, капюшон на голове. Поставил сумку в угол, не глядя ни на кого, и начал переодеваться. В нём всё было отточено, без лишних слов. Лекс мельком взглянул на него, но ничего не сказал. Он тоже собирался молча, зацепившись ногой за скамейку, как всегда немного напряжённо. Даня сидел на краю, медленно перебирая форму. Пластина за пластиной, слой за слоем — будто возвращал себе роль. На нём были те же цвета, что и раньше. Но внутри всё чувствовалось немного иначе. Он ещё не вернулся окончательно. Только пробовал. И тут дверь в раздевалку приоткрылась. — Секунду, ребят, — кто-то из фоновых отодвинулся, давая пройти. Вошёл Михаил Дьяков. Он выглядел, как всегда: чуть растрёпанные волосы, спортивная сумка через плечо, тёмная толстовка. Он шагнул внутрь, скользнул взглядом по всем — и вдруг застыл. — ...Даня? В голосе — удивление, почти недоверие. Даня поднял голову. — Привет, — коротко кивнул он. Без улыбки, но спокойно. Михаил стоял на месте чуть дольше, чем было нужно, потом тоже кивнул. — Ты… вернулся? — Похоже на то. На пару секунд повисла пауза. Все как будто продолжали делать своё — но чуть медленнее. Ратмир вдруг перестал болтать и повернулся в их сторону. Даже Лекс приподнял бровь. — Ну чё ты стал, как будто призрак увидел, — прокомментировал Ратмир, легко. — Он не привидение, он Савельев. Живой и, вроде, снова с нами. Не мешай ему быть красивым, дай надеть налокотник.Обстановка разрядилась. Михаил слабо усмехнулся, сбросил сумку на скамейку и начал переодеваться. Но периодически всё же косился на Даню. Было в этом взгляде что-то большее, чем просто удивление. Что-то недосказанное. А Даня чувствовал, как воздух вокруг снова стал обычным. Командным. Почти родным. Но внутри всё равно что-то оставалось — тонкое напряжение. Как струна, натянутая невидимо между прошлым и настоящим. На льду уже стоял Максим Сергеевич — ровно, будто впаян в пространство между бортом и логотипом на стекле. Его взгляд был собранным, как всегда. Он не раздавал объятий, не хлопал по плечу — просто стоял. Смотрел. Когда все вышли, он коротко свистнул. Свист прорезал тишину — чётко, резко. Сигнал к началу. — Пять кругов, — сказал он, не повышая голос. — Первый — обычный. Второй — спиной. Потом восьмёрки. Кто отстанет — к Яровому за конусами. — А я что? — немедленно возмутился Кирилл Яровой. — А ты — предсказуемый, — сухо отрезал тренер. И пошёл вдоль борта, глядя на каждого. Раздался первый толчок лезвий — и круг завертелся. Парни уходили в ритм, кто-то сразу задавал темп, кто-то вкатался медленно. Даня держался ближе к внутреннему кругу. Он чувствовал лёд, слушал скрежет коньков, дыхание рядом. На втором круге, когда нужно было двигаться задом, он сбился. Лёд внезапно "подломился", и Даня резко сел на бедро. Скрип, хруст, короткое "чёрт!" — и снова тишина. Он медленно поднялся, сжал зубы. С трибун кто-то заметно переместился. Тень. Движение. Темноволосая фигура в чёрном сидела чуть в стороне. Кира. Но он даже не успел всмотреться, как рядом оказался Игорь Иванович — в своём вечном пуховике, с термосом в руке. — Ну что, астронавт, всё ещё в космосе или вернулся к орбите? — буркнул он, не глядя на Данины ноги, но как будто знал, где и что проверять. — Нормально, — ответил Даня, резко вдыхая. — Нормально, значит, — пробормотал врач. — Пока не "упс, хрустнуло". Держи ухо востро. Ты вернулся — так не для того, чтобы снова падать. Он повернулся, кивнул кому-то у борта. Максим Сергеевич уже смотрел на них. — Он в порядке? — спросил тренер, не повышая голоса. — Пока не развалился — значит, в порядке, — отозвался врач. Тренер кивнул и вновь дал свисток. Команда перестроилась, начали восьмёрки. Даня снова вкатился в ритм. Глубже. Внимательнее. В каждом движении чувствовалось: на него смотрят. Его проверяют. Плечо к плечу прошёл Руслан, ничего не сказав. С другой стороны промелькнул Лекс — остро, как лезвие. Кира больше не двигалась. Она просто сидела в тени трибун. Даня выдохнул. И продолжил. *** Свисток. Резкий, финальный. Раздался, словно отсечка: «хватит». Тренировка закончилась. Максим Сергеевич, не вдаваясь в подробности, коротко прошёлся взглядом по всей команде. — Завтра в 17: 00 на льду. Не позже. Кто опоздает — будет разогревать лёд коньками до 17: 30 в одиночку. Ясно? Хором, не слишком слаженно, но достаточно громко: — Ясно. Парни один за другим покидали лёд — уставшие, вспотевшие, кто-то с кривой улыбкой, кто-то с опущенными плечами. Ратмир уже что-то бурчал себе под нос, идя рядом с Ильёй. Кто-то пересказывал падение Дани, но не зло — с лёгкой иронией, которая в хоккее звучала как уважение. И вдруг, когда Даня и Руслан уже направились к борту, позади прозвучал женский голос — ровный, жёсткий, как резаный лёд: — Савельев. Максимов. Подойдите ко мне, пожалуйста. Даня обернулся. У борта стояла девушка в медицинском халате и с планшетом в руках. Тёмные волосы, собранные в хвост. Резкие, внимательные глаза. Лицо спокойное, но в голосе — ни грамма мягкости. — Кто это? — спросил Даня, когда они с Русланом двинулись в её сторону. — Алёна Мельникова, — ответил кто-то из команды за их спинами. Кажется, Яровой. — Практикантка. Третий или четвёртый курс. Вроде как помогает Игорю Ивановичу. Только не вздумай с ней шутить — она химию в людях чует с десяти метров.Алёна, не теряя ни секунды, повела глазами по планшету. — Руслан, тебе нужно будет подойти завтра в кабинет — давление и общий осмотр. Данил… мы с вами поговорим чуть подробнее. После. Я отмечу. Не забудьте. Она сказала это всё не поднимая голоса, но так, будто отказ — не вариант. Руслан только кивнул. Даня промолчал. В это время чуть в стороне, ближе к выходу с арены, стоял парень в форме с номером 37. Высокий, с легкой небритостью и фирменной улыбкой — Егор Куликов. Рядом с ним — светловолосая, яркая, с прямой осанкой и безупречной растяжкой — Вика Орлова, черлидер, один из лидеров группы поддержки.О ни о чём-то тихо говорили, и Вика на секунду хихикнула, поправляя волосы. Но когда мимо них прошёл Артём Козырев, уже снявший шлем и ведя коньки в руках, она вдруг резко повернула голову и посмотрела ему вслед. В её взгляде было что-то странное: как будто на секунду сердце споткнулось. А Артём — не заметил. Или сделал вид, что не заметил.