Северные Волки

Зима в этом году была особенно суровой. Окна в квартире покрылись лёгким узором инея, а с улицы доносился хруст снега под чьими-то шагами. За окном ещё было темно, хотя на часах уже приближалось восемь утра. На кухне, сдержанно отдуваясь, работал чайник. В воздухе пахло кофе и гренками. Ольга Петровна, закутанная в тёплый кардиган, стояла у плиты и переворачивала яичницу. — Артём! — голос её был усталым, но твёрдым. — Подъём. Ты опять проспишь пары. Из комнаты донёсся глухой стон. Через минуту появился Артём — высокий, крепкий, с заспанным лицом и спутанными волосами. На нём была футболка и тёплые домашние штаны, на плече — след от подушки. — Мам, ну холодно же… — пробормотал он, сжавшись. — Зачем вообще куда-то идти в такую погоду? — Затем, что ты взрослый человек. И не я устраивалась в университет с утра по морозу. Артём зевнул, потянулся и уткнулся в кружку с кофе, которую заботливо поставила перед ним мать. Тем временем в коридоре раздались шаги. Появился Илья — моложе, стройнее, аккуратно причёсанный, в школьной форме, поверх которой накинута толстовка. На плече рюкзак, в руке перчатки. — Доброе утро, — негромко сказал он и сел за стол. — Доброе, — улыбнулась Ольга Петровна, поставив перед ним тарелку с горячими гренками. — Ты как, не замёрз? — Пока нет. Но на улице, кажется, минус двадцать. Артём фыркнул. — Говорил же, не надо было вставать вообще. Можно же болеть до весны. — Ты бы тогда из дома не вылезал, — ответил Илья и взял кружку с чаем. — А как же твои занятия? Или ты уже решил забросить? Артём сделал вид, что не слышит, и сосредоточился на еде. Несмотря на ежедневные перепалки, между братьями ощущалась настоящая привязанность. Просто выражалась она не через объятия или разговоры по душам — а через сдержанные подколки и молчаливое присутствие рядом. Ольга Сергеевна наблюдала за ними с привычной тревогой и нежностью. Её сыновья — такие разные, но оба упрямые, гордые и самостоятельные. Слишком рано повзрослевшие, как ей казалось. Особенно после смерти отца. Но они держались — и это было главное. *** В квартире Ратмира Петрова звучала негромкая музыка. Он стоял у зеркала, поправляя воротник пальто и прикидывая, стоит ли сегодня надевать шарф или обойдётся. Волосы уложены, запах дорогого парфюма витал в воздухе — всё как обычно. Ратмир был доволен собой. Как всегда. В дверь негромко постучали, и почти сразу же она открылась. — Ты бы хоть заперся, — буркнул вошедший мужчина с тяжёлым взглядом. — А что, ты хотел застать меня за чем-то противозаконным, отец? — Ратмир усмехнулся и обернулся. — Доброе утро, кстати. Владимир Аркадьевич Петров был человеком, которого сложно было представить в расслабленном состоянии. Высокий, широкоплечий, с холодными глазами и манерами человека, привыкшего к абсолютной дисциплине. Прокурор города. И отец. Он оглядел сына с головы до ног. — Мне звонил декан. Ты снова влез в какую-то идиотскую историю с преподавателем уголовного права. — Это было недоразумение, — Ратмир пожал плечами. — Я просто задал вопрос. Он посчитал это вызовом. Это же юрфак — мы тут обсуждаем спорные вещи, не так ли? — Ты учишься спорить, а не хамить. — Голос Владимира Аркадьевича был ровным, но в нём слышалось раздражение. — В следующий раз, прежде чем "ставить под сомнение", подумай, в чьём ты кабинете находишься. — Принято. Я учту, — весело кивнул Ратмир. — А теперь, если ты не против, я опаздываю на пары. Отец на секунду замолчал, затем добавил: — Вечером — не забудь. Мы едем к Анатолию Сергеевичу. День рождения. Твой костюм у химчистки, я уже забрал. Ратмир кивнул, теперь чуть серьёзнее. — Конечно. Я помню. Он для меня почти как второй дед. Владимир Аркадьевич посмотрел на него чуть дольше обычного, потом коротко кивнул и вышел, не сказав ни слова лишнего. Когда дверь за ним закрылась, Ратмир бросил взгляд в зеркало и усмехнулся. — Почти как дед, — повторил он вполголоса. — Только с ружьём и уголовным кодексом. Он накинул пальто, взял папку с конспектами и вышел из квартиры, весело насвистывая мелодию из старого французского фильма.