~ Последний Гамбит ~

      Жизнь в столице является эталоном жизни населения в стране. Но если говорить о времени, когда отгремела та самая «маленькая «победоносная» война», все теряется сразу же.       Столица напоминает некий пузырь: там тепло и комфортно, но, как и мыльные масляные пятна скачут и расползаются по поверхности пузыря, так и жизнь в нём — расползается, переливается и может быть да лопнет.       Сегодня на вокзале довольно оживленно, люди ходят подобно муравьям по перрону, поезда прибывают, неся за собой облака дыма перегоревшего материала и испарений для охлаждения бака.       — Газеты! Читайте газеты! — кричит мальчишка-киоскер, размахивая стопкой отпечатанных листов бумаги.       И один из граждан с сигаретой в руках и цилиндре купит одну из этих бумагомарательств и начнет ознакамливаться с содержимым.       Вот они главные объявления, брачные предложения и новостные хроники, вот колонки про криминальные новости.       Киоскер снова огласит о продаже, уставшим не по-детски голосом и явно осипшим. Получит монетку от человека и снова побежит наутек, чтоб продать партию.       Мужчина откроет колонку криминальной хроники сразу, выискивая глазами нужные ему строки и… о, да…       Победа.       «Петербургские ведомости сообщают дорогим читателям о последних событиях Васильевского острова.       Первая женщина сыщик, прославившаяся уже давно, (в девичестве Ардашникова, ныне госпожа Смолокурова) снова вместе с полицией раскрывает громкое дело Советника Спицына Алексея Илларионовича.       Напоминаем, в ночь на пятое число, было найдено тело жены советника, в результате расследования выяснилось, что госпожа Лилия Степановна участвовала…»       Эти строки он пропускает и выцепляет для себя другое:       «Госпожа Смолокурова и её муж его Благородие Смолокуров, являются интереснейшим тандемом! Как им удается совмещать семейный быт и службу, мы только даемся диву, да и заметки Владимира Михайловича Семагина, каждый раз пополняются интересными подробностями!       Напоминаем, семейная пара сыщиков воспитывает двух детей, неужели дети продолжат дело родителей? Ждать ли нам этого?       Российская Империя — не без талантливых людей!       Перейдем к следующей заметке! В районе Сенной площади…»       Мужчина начинает пальцами осторожно отрывать фотографию из колонки.       Пытается филигранно отделить половину с полицейским Смолокуровым, при этом не задеть Анастасию.       Часть полицейского, приобнимающего жену и закрывающего её от объектива, все же останется.       А она все так же хороша… Материнство не испортило её.       Но что портит её, так это чертова полицейская собака, тенью следующая рядом с ней…       Эти дети могли быть от него…       Они бы жили в домике в Провансе летом.       На зиму выбирались бы в Париж и ходили бы в Мулен-Руж.       А она выбрала гнить в России вместе с этим охапником и родить от него потомство!       Ничего более мерзкого, кажется, чем это унижение, он не испытывал. Хотя нет, испытывал.       Когда ему этот скот выбил зубы прямо перед ней, осквернил своим присутствием то место, где были они вдвоем. Осквернил её и продолжает это делать и сейчас.       «Винсент Готье» — так громко когда-то пестрело на первых полосах, а сейчас — увы и ах.       Увы и ах.       Поезд дает шумный гудок, он готов к отбытию в другую точку назначения. Готье уже прибыл, нет уж, он никуда не поедет, он будет здесь!       Ох бедная, бедная Настя! Он заберёт её с собой.       До неё больше не коснутся руки Смолокурова и его вытрятков.       Хотя их же родила она, а её дети не могут быть уродцами, может быть, они будут его?       Да! Его!       Или же они вместе лягут в могилу. Божье провидение, что он не слег на каторге! Ещё каких-то пять лет, и он бы вышел оттуда.       Но шанс, который ему подвернулся, нельзя было спускать.       Божья благодать!       Ну что ж, сегодня начинают ходить черные!