"Глупый глупый блондин"

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Гость — персонаж в Роблоксе. Персонаж, которого когда-то лишили голоса. Персонаж, которому было запрещено произносить хоть слово. Он — тайна, о которой шепчутся игроки. Он — молчаливая загадка всей Роблоксии, часть старой эпохи, которую пытались стереть, но так и не смогли. Его чёрно-красная кепка, с аккуратно вышитой белой буквой "Р", сияла даже в полумраке. Она казалась почти реликвией, знаком ушедшего времени. Одежда, на спине которой был написан легендарный, почти мифический текст, словно свидетельствовала: он всё ещё здесь. А сам он — молчаливый, скрытный, словно тень. Его трудно заметить в шумных локациях, среди суетливых роблоксининов. Но если ты увидел Гостя — это значит, что он позволил тебе. Гости в наши дни — редкость. Почти миф. Они появляются внезапно, как призраки прошлого. Их невозможно вызвать, предсказать или проследить. В городе почти никто не видел их вживую, но слухи ходят. Одни говорят, что они исчезли навсегда. Другие — что они всё видят, просто наблюдают издалека. Наступила ночь. Безликая, густая ночь. Между двумя облезлыми кирпичными стенами, в глубине переулка, стоял Гость. Его фигура сливалась с тенью. Он выкуривал дорогую сигарету — на фильтре белело название "Treasurer". Никто не знал, откуда у него такая роскошь. Но, судя по всему, Гость зарабатывал достаточно — скрывая своё имя, лицо и прошлое. Он затянулся медленно, словно наслаждаясь каждой секундой, и поднял взгляд к небу. Оно было чернильно-чёрным, почти вязким. Полумесяц висел высоко и освещал город мёртвым светом. Вдалеке — силуэты зданий. Грубые, бетонные, но под этим светом — почти прекрасные. Всё выглядело неправдоподобно тихо... до момента, пока Гость не почувствовал чужой взгляд. Из темноты показался парень. Он стоял неподалёку, и его взгляд цеплялся за Гостя, как будто он знал, кто перед ним. Гость вздрогнул. Лёгкий, почти неуловимый жест, но его глаза тут же сузились. Парень улыбался. Странно. Слишком странно. Его улыбка была неестественной, почти болезненной. Чертовски странной. Настолько, что Гостю стало не по себе. Дождь начал падать с неба. Сначала несколько капель — лёгкие, едва ощутимые. Затем сильнее. Холодные капли стекали по лицу Гостя, но он не шевелился. Ему было всё равно. Пусть льёт хоть ливень. Он стоял, как памятник — всё такой же невозмутимый. Он поправил свою кепку. Медленно, уверенно. И перевёл взгляд на незнакомца. Желтоволосый, с глазами, полными странной смеси тревоги и любопытства. Гость нахмурился. Что он тут делает? Почему смотрит? Он не задавал вопросы вслух — взгляд говорил сам за себя. Парень заметно занервничал, замялся, но затем выдавил из себя: — О-ох... Прости! Я тебе мешаю?.. — голос был тихим, сдержанным, и в нём звучала нотка осторожности. Он явно не хотел зла. Он не выглядел угрожающе. Скорее — случайный прохожий, которому не повезло оказаться не в том месте и не в то время. Но Гостю это было безразлично. Он молчал, глядя на него с раздражением. — ... Брюнет не произнёс ни слова. Лишь скрестил руки на груди и продолжил сверлить парня взглядом, как будто пытался выжечь в его душе дыру. Молчание тянулось мучительно долго. Парень начал нервно теребить пальцы за спиной, улыбаясь неловко, как будто хотел показать: я не опасен. Но Гостю это было не нужно. Наконец, уголки его губ слегка дрогнули. Он будто сам не знал, зачем это делает. Может, устал? А может, просто надоело молчать. Он тяжело выдохнул, расслабил руки и заговорил: — Просто проваливай, пока я не надрал тебе зад, — голос был холодным, резким, в нём слышалась угроза... и сталь. Парень вздрогнул. Каждое слово ударило по нему, как пощёчина. Он не знал, как реагировать. Драться он не хотел — да и смысла не видел. Он судорожно оглянулся, затем резко развернулся и выбежал прочь из переулка. Его шаги стихли где-то вдалеке. Гость остался один. В дождливой, тихой ночи. Он стоял гордо, почти победоносно, но внутри — всё было иначе. Эта ночь останется в его памяти. Не потому, что он прогнал какого-то Нуба. А потому, что внутри что-то дрогнуло. Может, жалость. Может, воспоминание. Но теперь он точно знал: иногда лучше остаться молчаливым. Потому что слова могут разрушить не меньше, чем кулаки.