Осень по-японски

"Ладно, пошли", - произнёс он. От прошлого, хриплого и тихого, ровного голоса не осталось ни следа. Разве что такой же приятный, низкий и глубокий. Голос, которым я могу заслушаться, словно трещанием костра или стуком капель дождя по стеклу. И мы пошли, сам не знаю куда, ведь я просто следовал за ним. Хотя мне и не было дела до того, куда мы в итоге придём. Мне просто нравилось идти с ним куда-то, сидеть рядом с ним на лавочке. Мне нравилось быть рядом с ним. Он словно излучал тёплую ауру безопасности и надёжности, я ощущал себя как за толстым слоем броне-стекла. В конце концов мы вышли из парка, выходя под уже слабо греющие лучи солнца, не заслонённые кронами деревьев и их густой зелёной листвой. Я заметил как шедший возле меня брюнет остановился, поднял голову и подставил лицо солнцу, закрывая и чуть жмуря глаза. На его лице появилась довольная, счастливая улыбка. "Ты чего?", - хихикнул я. "Люблю солнце. Хочу насладиться им вдоволь, пока оно ещё хоть сколечко греет. Ведь скоро мы лишимся такой возможности на месяцев шесть, а то и больше". Я задумался. А ведь и правда, пусть сегодня лишь второе сентября, уже начинает слегка холодать, и листва покрывается золотистой "сединой". Осень вступает в заслуженные права, и скоро станет совсем холодно, солнце не сможет нас согревать так, как оно делало летом и нам придётся одеваться теплее. И я вновь обернулся на брюнета. Я вдруг заметил, что его лицо под прямыми солнечными лучами выглядит... Красиво. Я разглядел, что у него прямая, чёткая линия челюсти, тонкие губы, высокий лоб, мощная шея, прямой нос. Он очень красивый... Я так загляделся на него, что пропустил момент, когда он повернулся на меня и смотрел мне прямо в глаза. "Шууя?", - позвал он меня. "А? Ой, прости... Задумался", - улыбнулся я ему. Он улыбнулся в ответ. "Ну хорошо. Слушай... Я не знаю чем нам ещё заняться на прогулке, поэтому... Не хочешь зайти ко мне в гости? Я живу рядом, дома никого. Что скажешь?" Если честно мне очень даже понравилось его предложение. Алекс - мой первый друг в этом городе и школе, и уже предлагает зайти к нему в гости. Я согласился. Вновь тепло улыбнувшись он сказал "Ну пошли тогда!", подставил мне локоть. Я взялся за него, а он сунул руки в карманы своей худи. И лишь дойдя до его дома я понял, как мы шли всю дорогу. Я держал его за локоть... Словно девушка своего парня... О божечки, нас же видели люди, что они подумали? Так, дыши, Югири, всё в порядке... "Что же, чувствуй себя как дома!", - звонко провозгласил Алекс, открывая дверь и пропуская меня в свою квартиру. В ней было просторно и очень красиво, даже описать трудно. Особенно мне понравилась комната брюнета - после двери из тёмного дерева с табличкой "Не входить!" открывался вид на широкое окно, из которого было видно тот самый парк. Слева от окна был диван, над которым висела... Катана в ножнах! По бокам были различные картины самураев, сакуры и прочей японской красоты. Подле кровати на стене висела гитара, рядом с которой был большой шкаф. Напротив дивана был рабочий стол с очень эффектным игровым персональным компьютером. Над широким изогнутым монитором на стене висела полка, на которой я заметил картину какой-то молодой девушки и маленького мальчика. Они так похожи, сразу видно - мать и сын. Там же на полке висела розовая липучка с надписями "Проснуться (желательно), одеться (по возможности), поесть, почистить зубы, выйти (не в окно)". Я хохотнул, найдя это забавным. Подойдя ближе я заметил на его столе маленькую табличку с японским алфавитом хираганой. "Ого, у тебя в комнате так здорово!", - восхитился я. Алекс хихикнул. "Она вся в твоём распоряжении", - мягко сказал он. Его голос был похож на хитрое мурчание тигра или льва. Такое сильное доверие ко мне разогрело мою душу, я улыбнулся и подошёл к брюнету. "Кстати, у тебя на столе лежит табличка с хираганой. Учишь японский?", - спросил я. "Да, есть немного. Обычно по субботам хожу на курсы", - рассказал тот. "Хех, и дорого это тебе обходится?" "Шестьсот пятьдесят рублей в месяц, а что?", - сказал Алекс. "Пфф, baka. Зачем переплачивать? Теперь я сам могу тебе помогать с этим". "Спасибо тебе, но мне там нравится, плюс преподают хорошо. Хотя отказываться от твоей помощи я не собираюсь. У меня есть проблемки с прописью кандзи, они у меня выходят кривыми", - вздохнул он тихонько. "Ооо, я запросто помогу тебе! Только покажи, может ты просто слишком самокритичен". Алекс сел за свой стол, выдвинул полку и достал оттуда блокнот с красивым рисунком японского флага, сакуры, катаны и надписью "Японский язык". Открыв, он показал на нарисованные шариковой ручкой иероглифы, которые действительно были небрежными и неровными. POV Автор Шууя сидел за столом, наклонившись над тетрадкой, где Алекс криво выводил иероглифы. "У тебя вот здесь линия уходит вниз слишком резко", - тихо сказал он. "Ага…" - Алекс злился на сам себя, - "Эти кандзи вообще невозможно рисовать", - Шууя засмеялся, почти беззвучно. "Дай руку. Я покажу". Он встал, подошёл сзади, и просто взял ладонь Алекса, накрыв своей. Пальцы были прохладные, но нежные, движение — мягкое, уверенное. Он наклонился ближе, чтобы видеть, как Алекс держит ручку. Настолько близко, что тот почувствовал дыхание на своей щеке. "Вот так. Мягко, спокойно. Словно ты дышишь этим знаком". "Дышу?.." "У каждого иероглифа свой ритм". Голос Шууи был ниже, чем обычно. Почти шёпотом. Он повёл рукой Алекса по бумаге, и в этот момент Алекс перестал соображать, что именно они пишут. "Ты дрожишь", - сказал Шууя. "Это... просто неудобно сидеть". Но он не отстранился. Даже наоборот - его подбородок чуть задел висок Алекса, прежде чем Шууя отступил назад. И на секунду тишина снова повисла в воздухе, тяжёлая, как перед грозой. "Получилось красиво", - произнёс Шууя, указывая на иероглиф. - "Ты чувствуешь?" "Я чувствую", - хрипло сказал Алекс. Но говорил он уже не о письме. "Кхм, слушай, пить хочется. Я отойду, ты не против? Потренируйся пока", - поморщился рыжий. Получив кивок согласия от Алекса, он отлучился на кухню. В это время Алекс выронил из пальцев ручку и обхватил голову руками. "Что же ты творишь, Шууя, что ты творишь?!", - прокричал парень мысленно. Он ощущал, как его лицо заливается всё более густой краской, кожа лица горела так, словно сейчас расплавится, а карие глаза рассматривали аккуратно выведенный кандзи. На самом деле вышло и правда здорово, линии намного ровнее, пропорции соблюдены. Красота... За этими мыслями он даже не заметил, как шаги приблизились. "Алекс, ты в порядке?" – раздался голос рядом. Брюнет вздрогнул. "Ой, ты уже здесь. Да не, всё в порядке, просто… задумался". "Ну ладно. А чего такой красный? У тебя нет температуры, там, на улице всё же не июль", – Югири приложил прохладную ладонь тыльной стороной ко лбу парня, вглядываясь в его лицо. Алекс отчаянно пытался смотреть куда угодно, только не в эти два янтарных озера - наполненных добротой, искренностью, чистотой и наивностью. "Хм… словно бы небольшая температура есть", - задумчиво пробормотал Шууя. "Да не парься, я в норме. У меня всегда слегка повышена температура - это как особенность организма", – отмахнулся смущённый Алекс. "Уверен?" "Да, чего ты так паришься обо мне? Я в порядке". Хмыкнув, Шууя пожал плечами и смирился с упрямством приятеля. Подобным образом пролетела неделя. Алекс и Шууя виделись каждый день - сначала в школе, потом за её пределами. Болтали, смеялись, обменивались взглядами, от которых у одного перехватывало дыхание, а у другого будто бы плыли мысли. Шууя всё чаще заговаривал по-японски - сначала просто для практики, потом… будто бы для флирта. Алекс подыгрывал. Кто же откажется от такого развлечения, когда никто вокруг не поймёт? Школьная столовая гудела голосами и гремела подносами. Алекс сидел, развалившись на скамейке, ковырялся в картофельном пюре, лениво посматривая по сторонам. Шууя устроился напротив и, подперев щёку ладонью, глядел на него с тем самым чуть насмешливым взглядом. "Arekkusu tte, hontou ni kakkoii yo ne. Shitteru?" (Алекс, ты ведь и правда такой классный. Ты это знаешь?) Алекс приподнял бровь и усмехнулся. Поднял глаза, встретился с янтарными и лениво протянул: "Shitteru yo. Demo, kimi kara kiku to, motto kimochi ii na". (Знаю. Но слышать это от тебя – вдвойне приятно.) "Mou… hontou ni zurui ne". (Ну вот… ты и правда нечестный.) Шууя покраснел, но не отвёл взгляда. Их диалог пролетел незаметно для окружающих, только пара одноклассников бросила косые взгляды – мол, чего они шепчутся? Алекс хмыкнул, наклонился чуть ближе. "Hora, sonna kao suru na yo. Kawaisugite, hansoku da". (Не делай такое лицо. Оно слишком милое, это нарушение правил.) Шууя прыснул, прикрыв рот ладонью, но покраснел ещё больше. И пусть никто вокруг ничего не понял – в этих коротких фразах было больше, чем в тысяче обычных слов. До уха брюнета донеслись шепотки одноклассников, явно обсуждающих произошедший диалог. И плевать что для всех услышавших это прозвучало как набор случайных звуков, главное - они поняли друг друга. Так и не съев ни ложки Алекс встал из-за стола и направился на выход. Рыжик же, подобно пушистому хвостику, напрявился вслед за ним, ибо если эти двое порознь - обоим сразу же было смертельно скучно и грустно, хотелось абстрагироваться от общества ровно до тех пор, пока в поле зрения не попадёт второй. За это время оба многое узнали друг о друге. Из общего - они оба обожали шоколадные и солёные, хрустящие закуски, по типу вафель, сухарей и чипсов. Например, Шууя узнал что Алекс обожает чипсы с томатным вкусом, а Алекс сразу же запомнил любимые шоколадные конфеты япошки и покупал при любой возможности, даря тому улыбку от уха до уха и слыша радостное "Arigato gozaimasu!" (Спасибо большое!) Следом за этими словами частенько следовали тёплые объятия, из которых ни одному ни второму не хотелось выпускать. Каждый был у второго дома по несколько раз, даже несколько раз кто-то оставался у кого-то с ночёвкой. Они стали не-разлей-вода и нередко Алекс скалил клыки на каких-нибудь идиотов, осмелившихся сказать что-либо неодобрительное в их адрес . Обычно в такие моменты Алекс улавливал эти неприятные слова, шептал Югири тихое "Подожди-ка...", подходил к человеку и спрашивал, какие у него есть проблемы, и не хочет ли тот повторить это ему прямо в лицо. Пусть Алекс и не был особо бысоким, но запугивал он массивностью, уверенностью и, особенно, взглядом. Широко раскрытые глаза, узкие зрачки, тихий, низкий, почти рычащий голос, говорящий "А ты не приборзел, друг мой?". также роль играла дистанция, которую брюнет сразу сокращал в ноль, чуть не стыкаясь с собеседником носами. Естественно, все отступали, извинялись и отходили. От этого за ним закрепилось ощущение холодного, агрессивного парня, чуть ли не гопника или бандита. Но лишь Шууя знал, насколько тот может быть чувственным, тёплым, добрым и эмоциональным. Но даже с такой репутацией Алекс умудрялся оставаться для Шууи самым безопасным человеком в мире. Тот, кто мог оскалиться на чужака — и тут же повернуться к нему с ленивой улыбкой, приглушённым голосом, от которого пробегали мурашки. "Ну что, чё молчим?", - пробормотал он как-то раз, когда они вдвоём сидели в сквере на парапете, — "Я ж знаю, ты что-то задумал. У тебя лицо такое, как будто ты вот-вот скажешь что-то подозрительно милое". "Я просто...", — Шууя хихикнул и чуть наклонился ближе. — Arekkusu no koe... suki da yo. (Мне нравится твой голос.) Алекс моргнул, не сразу распознав, где флирт, а где просто признание. Но потом уголки губ чуть поползли вверх. "Я тебя понял, японский ты флиртун...", — с этими словами он протянул руку, взъерошил рыжему волосы, — "и ты ещё жаловался, что стесняешься. Ты ж из меня скоро сделаешь романтического героя". "Mou natte iru yo". (Ты уже стал.) И снова этот взгляд. Тепло, вспышка, и будто весь шум вокруг перестал существовать. Просто двое, просто вдвоём, и каждый из них знал — если рядом есть второй, то всё будет в порядке. А когда же они в очередной раз были в гостях у кратко стриженного Алекса, произошёл следующий момент: "Эй, подвинься", — буркнул Алекс, возвращаясь с кухни с двумя кружками. — "Не я один на диване живу". "А кто тут разлёгся на всю длину, как кот в тепле?" — хмыкнул Шууя, даже не глядя, всё ещё щёлкая пультом. Алекс ногой подтолкнул его в бок, заставляя сместиться. Тот нехотя сдвинулся, пока между ними не осталось буквально десять сантиметров. Алекс уселся, вручил вторую кружку Шууе. "Осторожно, горячо". Шууя взял кружку, их пальцы на миг соприкоснулись. Алекс будто бы не обратил внимания, но внутренне дёрнулся. Ему вдруг стало слишком жарко не от чая. "Ты всегда такой заботливый?" — спросил рыжик, отпивая. "Только с теми, кто заслужил". Наступила пауза. Шууя смотрел вперёд, будто ничего не случилось, но в уголке губ мелькнула та самая полуулыбка, которая у Алекса вызывала ощущение будто его задели током. "Интересно, чем же я заслужил?", - наконец разрушил тишину рыжик. "Красивыми глазками", - сказал Алекс шутливо, но в его словах скрывалась такая доля правды, что мама не горюй. "Ā, kawaī". (Оо, как мило.) "Anata yori kawaikunai". (Не милее тебя.) В мгновение ока лицо Шууи стало красным, словно он упал лицом в ведро с малиновым вареньем. Он отвёл взгляд и сделал глоток чая что-бы отвлечься и "спрятаться" в стакане, но забыл что чай ещё горячий, пусть Алекс и постарался разбавить его холодной водой. Шикнув от боли Шууя высунул язык и попытался остудить его дыханием. Алекс же оперативно всё сообразил и через две секунды уже вытащил их морозильной камеры маленький пакетик льда. Вернувшись к рыжику, он протянул ему лёд и тот приложил его к языку, облегчённо выдыхая. "Ты осторожнее, вдруг повредишь себе язык и больше не сможешь разговаривать со мной по-японски. Я же помру без этого!", - хохотнул брюнет, как обычно разбавляя ситуацией шутливым флиртом. Шууя всё ещё держал лёд у губ, стараясь больше не смотреть на Алекса, но тот и не отводил взгляда. "Тебе правда так нравится, как я говорю по-японски?", – наконец спросил рыжий, чуть тише обычного. Алекс пожал плечами и усмехнулся. "Нравится – слабо сказано. Это как... как музыка. Особенно когда ты тихо так, будто для меня одного", – голос у него снова стал тем самым: низким, глубоким, почти мурлыкающим. Шууя опустил глаза, но уголки его губ дрогнули в улыбке. "Zutto kimi dake ni sasayaku yo", – пробормотал он еле слышно, будто не всерьёз. (Всегда буду шептать только тебе.) Алекс ничего не ответил, только чуть приподнял бровь. Молча взял пустую чашку Шууи и направился на кухню. Уже в дверях, не оборачиваясь, произнёс. "Не говори такое, если не готов за это отвечать", – и скрылся из виду. Шууя остался сидеть, медленно оттаивая не только от горячего чая. Но иногда между этими двумя проскакивал намного более жирный намёк на то, что остаться "просто друзьями" у них не выйдет. Этим намёком была ревность Алекса. Когда брюнет замечал что в школе кто-то весело общается с его Шууей и, не дай Хаос, касается его, он переставал видеть и соображать из-за накрывающей его, словно покрывалом, ревности. Например шёл он как-то по школе в режиме "холоднее айсберга, держись подальше", ибо рядом с ним не было его любимого рыжика. И вдруг он всем нутром ощутил странное чувство, словно сигнализацию о том, что его собственность подвергается воздействию чужик, незванных кривых ручонок. Он прошёл ещё чуть дальше и вот оно. Он заметил это издалека: как какая-то девчонка весело треплет Шуую за плечо, смеётся в голос, наклоняется ближе, чем нужно. В голове что-то щёлкнуло. Холодно, отчётливо. Алекс подошёл. Без слов. Ни единого. Он протянул руку и, не смотря на девушку, аккуратно, но с железной решимостью убрал её пальцы с плеча рыжика. Ладонь осталась повисшей в воздухе, а сама она замерла, потеряв дар речи от неожиданности. "Ты слишком вольная", – спокойно сказал он, наконец глядя прямо в глаза ей, как будто прожигая насквозь. – "Он занят". Шууя хотел что-то сказать, но Алекс не дал. "Пойдём", – коротко бросил он рыжику и, не дожидаясь ответа, повёл того прочь. Его шаг был уверенным, голос — низким и ледяным. Уже в коридоре, не глядя, он бросил глухо, почти шепча: "Никто не имеет права касаться тебя без моего разрешения", - Шууя молчал. Он не отдёрнулся, не возразил. Только слегка сжал рукав пальто Алекса, будто прося: не отпускай. Рыжик поймал себя на мысли, что ему нравилось, что Алекс словно бы (или точно) ревнует его к другим. Но и самому ему не очень до много удовольствия доставляли чужие прикосновения. Он был согласен с высказыванием Алекса - лишь прикосновения этого брюнета нравились ему, тепло лишь его рук он хотел чувствовать ежедневно, лишь его смех и лишь его комплименты в свой адрес. В такой заботе проходило время, но никто не спешил думать, что они "больше-чем-друзья". Все прогулки - дружеские, все касания - дружеские, комплименты - дружеские, ревность - дружеская, искра между ними, смущённое молчание, многозначительные взгляды и японский флирт - всё исключительно по дружбе и ни на йоту не больше. Но в один день этот статус был вынужден наконец подвинуться со своего трона и боддаться новому статусу, узурпирующему его престол. Это произошло сразу после пятницы. Суббота началась, как обычно — позже, чем хотелось бы. Шууя только потянулся в кровати, когда телефон завибрировал. Сообщение. От Алекса. "Эй. Есть планы на сегодня? Я тут нашёл одно классное кафе. Хочешь, сходим?" Рыжий залип на экране, сердце пропустило удар. Кафе? Он зовёт меня в кафе? Улыбка медленно поползла по лицу. Пальцы затанцевали по экрану. "Я свободен. Во сколько встречаемся?" Примерно в это же время, в другом конце города, Алекс стоял у зеркала, хмуро рассматривая себя. Слишком повседневно. Слишком строго. Слишком… не для Шууи. Он достал из шкафа что-то попроще, но стильное — чёрная рубашка с закатанными рукавами и тёмные джинсы. Потом задумался над духами. Не слишком вызывающе, но с ноткой чего-то пряного, притягательного. Одного пшика оказалось достаточно — он не хотел задушить Шуую ароматом. Тем временем Шууя, в панике перебирая одежду, пытался найти ту самую футболку, которую когда-то похвалил Алекс. Нашёл, отгладил, даже волосы уложил чуть аккуратнее обычного. На последних минутах перед выходом, вспоминая, что Алекс всегда приятно пахнет, он тоже прыснул на шею немного лёгких духов с цитрусом и травами. И лишь потом понял, что впервые волнуется перед встречей с другом. Уже на остановке, дожидаясь брюнета, Шууя то и дело проверял отражение в экране телефона. "Господи, я как школьница перед свиданием", – пробормотал он. – "Хотя… А если это оно и есть?" В небольшом кафе у окон были мягкие диванчики и тёплый свет, от которого хотелось сидеть бесконечно, никуда не торопясь. За окном моросил лёгкий дождь — не тот, что промокает до нитки, а тот, что словно приглашает посидеть дольше. Алекс устроился первым — на диване у стены, раскинув руку на спинку так, будто зарезервировал этим весь угол для Шууи. "Садись уже", – хмыкнул он. – "А то люди подумают, что я сижу здесь в ожидании принца". "А ты не в ожидании?" – язвительно приподнял бровь рыжик, но всё же сел рядом. Меню валялось где-то сбоку, но ни один из них к нему не тянулся. Было слишком... уютно в этой тишине, и говорить о еде казалось глупым. "Ты вообще когда-нибудь был в таких местах?", – спросил Шууя, приглядываясь к лампочкам, свисающим на длинных шнурах. "Нет", – честно ответил Алекс. Его голос был особенно низким и глухим в тишине кафе, будто все посторонние шумы отступили, оставив только их двоих. "Я ни с кем сюда не ходил. Только с тобой". Он сказал это просто, будто не придавал значения. Но Шууя почувствовал, как сердце кольнуло. Секунду спустя он осознал, насколько близко сидит к нему Алекс – плечо почти касалось, и его рука всё ещё лежала за спиной Шууи, будто защищая, будто окружая. "А ты со сколькими ходил?", – вдруг спросил Алекс. Тон был спокойным, но взгляд... о, этот взгляд. Шууя чуть покраснел, но всё ещё улыбался. "Да я с тобой же первый раз сюда пришёл. У меня что, очередь из поклонников, по-твоему?", - Алекс хмыкнул. "Если бы у тебя была очередь, я бы разогнал её. Всех до единого". Рыжик опешил — не от самой фразы, а от того, как тихо, глухо и серьёзно это прозвучало. Как будто это вовсе не шутка. Он повернулся к нему, и их взгляды встретились. Уверенные карие глаза смотрели прямо, не отводя, не прячась. Шууя почувствовал, как воздух будто стал плотнее, как будто между ними натянулась невидимая струна. "Ты серьёзно?" – голос его был тихим, почти шёпотом. "А ты как думаешь?" На секунду повисло молчание. Потом Алекс медленно опустил руку с диванной спинки... и накрыл ладонью руку Шууи на столе. "Мне с тобой... тепло, спокойно. И одновременно взрыв внутри. Когда ты рядом — я чувствую себя живым. Когда тебя нет – будто оторвали что-то важное". Шууя застыл. Сердце колотилось. Голова пульсировала от мыслей, не знающих, в какую сторону рвануть. Но потом он выдохнул. И его пальцы сжали ладонь Алекса в ответ. "Я чувствую то же самое. Серьёзно. Я просто... боялся испортить". Алекс усмехнулся. "Ты уже испортил. Я теперь не смогу жить без этого чувства". Их руки не разжимались. Но сию идиллию прервала официантка, тихонько подошедшая рядом. Привычным, отрепетированным сотню раз тоном она спросила, что будут заказывать юноши, разоткровенничившиеся в компании друг друга. Те встрепенулись от неожиданности, отпрянули друг от друга в смущении. Алекс судорожно схватил и открыл меню, начав листать его. "Мне, пожалуйста, порцию картошки фри, говяжий стейк и шоколадный милкшейк", - пролепетал он. "А мне...", - Шууя запнулся, путаясь в выборе и бегая глазами по красивым картинкам. Алекс сразу же заметил, как загорелись янтарные глаза на картинке с тирамису, но побежали дальше. "Мне, пожалуйста, моти с мороженным, порцию ванильных макарунов и клубничный милкшейк", - наконец определился япошка. Алекс, как обычно, умиленно улыбнулся такому выбору своего рыжика. "Ты такой сладкоежка...", - усмехнулся он, когда официантка наконец отошла сообщать заказ поварам. "Я знаю... Тебе тоже твой заказ подходит, стейк. Мясо - еда хищников, а ты - вылитый плотоядный. Как мы наедине - ты добрый, тёплый, прекрасный, но стоит кому-либо подойти ко мне - сразу звереешь и летишь отбрасывать от меня всех за километры", - хихикнул Югири. "Потому что ты мой. Только мой - и точка", - голос Алекса был нежным, на лице была добрая улыбка, но эти слова передавали его внутреннюю решимость. Наконец официантка появилась вновь, ставя на стол перед парнями их милкшейки. Алекс спокойно буркнул благодарность, даже не глядя на неё и посмотрел на свой напиток. Крсота, белоснежная пенка, коричнево-белая трубочка, выглядывающая из молока и шоколадный сироп, виднеющийся сквозь прозрачные стеклянные стенки. Алекс решил оставить его на потом - когда принесут основные блюда, но Шууя сразу же переключил всё своё внимание на свой заказ и попробовал немного отпить. Ему очень понравилось, и это было сразу заметно по раскрывшимся глазкам, полным восхищения и протяжному "Ммм!". Алекс усмехнулся, уже в который раз понимая, что ни за что и никогда не устанет восхищаться его милотой. "Слушай, Алекс..." – подал голос Шууя, водя пальцем по краю стакана с милкшейком. – "Ты когда-нибудь кого-то... ну... реально любил?", - Алекс на секунду завис, потом тихо усмехнулся своим низким, глубоким голосом. "Сейчас, например", - Рыжик вскинул голову, в глазах замелькало удивление, будто он не до конца поверил в то, что услышал. "Ч-что?" Алекс положил локти на стол, переплёл пальцы и, слегка склонив голову, проговорил. "Если я зову кого-то в кафе, помню, какие конфеты он любит, и чуть не убиваю взглядом каждого, кто осмеливается к нему прикоснуться... Как думаешь, это похоже на дружбу?" Шууя молчал. Его лицо снова стало алым. Но на этот раз он не отвёл взгляда. Наоборот — наклонился ближе, будто притянуло магнитом. "Тогда скажи прямо", – прошептал он, – "а не вот этими своими загадками". Алекс смотрел прямо в его глаза. "Я тебя люблю". Рыжик застыл. Впервые за долгое время он потерял дар речи. Его глаза расширились, ресницы дрогнули, а дыхание сбилось. Он смотрел на Алекса, словно впервые его видел — и как будто в этом взгляде было всё: удивление, нежность, радость и... облегчение. Облегчение от того, что это взаимно. "…Baka", — прошептал он едва слышно, чуть дрогнув губами. — "Zutto matteita yo…" (Глупый... Я ждал этого всё это время...) А потом, будто сорвав тормоза, Шууя резко подался вперёд, обвив руками шею Алекса и прижался к нему.