Осень по-японски

Тот едва не выронил стакан, но быстро сориентировался и крепко обнял его в ответ. В груди у него будто распустился цветок — медленно, тепло, широко. "Я тоже тебя люблю", — выдохнул рыжик ему в ухо, едва слышно, дрожащим голосом, — "очень-очень". И в этот момент в кафе не было никого, кроме них. Ни посетителей, ни официантов, ни гула разговоров — всё исчезло. Остался только этот миг, эта истина, это счастье. Алекс слегка отстранился, глядя ему в глаза. "Можешь повторить?" — прошептал он с хрипотцой, голос дрожал, но был всё таким же низким, приятным. "Только если ты поцелуешь меня", — улыбнулся Шууя сквозь покрасневшие щёки. Алекс хмыкнул, поднял подбородок рыжику и наклонился вперёд. "Сделаю это хоть тысячу раз". Но Алекс, пусть и был человеком смелым, которого мало что пугало или смущало, он понимал, что они в общественном месте, пусть всем и плевать. Плюс, в любой момент может вернуться официантка. Но про последнее он забыл сразу же. Поэтому брюнет схитрил - быстро чмокнул Шуую в носик, наблюдая за тем, как тот быстро краснеет. Шууя надувает губки, скрещивает руки на груди и отворачивается от любимого, обиженно хмыкая "Baka..." (Дурак...). И тут оба заметили, что стол уже успел пополниться основными блюдами. Их накрыл стыд, они поняли, что пока они тут разглагольствовали о чувствах, пришла официантка и не сказав ни слова молча поставила еду и ушла, прекрасно видя все происходящее. "Kuso..." (Чёрт...) Сорвалось с уст брюнета. Рыжик же сидел, закрыв краснючее личико ладошками. Заметив это, Алекс позабыл обо всём остальном и начал упиваться столь милой сценой. Посидев так пару секунд, он осторожно перехватил изящные пальчики, беря их в свои руки и взглянул в любимые янтарные глаза. "Ничего страшного, она забудет об этом уже завтра. Тут наверняка уже происходили подобные сцены. Поэтому... Давай просто покушаем?", - тепло прошептал брюнет, получив осторожный кивок. Их трапеза прошла прекрасно, атмосферно и романтично, забыв обо всём они тихонько болтали обо всём на свете, параллельно поедая свои блюда. Алекс удивлялся тому, что Шууя даже есть невероятно миленько, а Югири восхищался тому, насколько красиво есть Алекс, словно родился в семье артстократов. Вилка в левой руке, нож - в правой, локти опущены. Он не чавкал, не мычал от восхищения, по типу "О боже, как вкусно!", не болтал с набитым ртом. Аккуратно клал кусок еды в рот, тихо прожевывал и не выдыхал после того, как сделает глоток милкшейка. И Шууя невольно залюбовался.