Осень по-японски

Очередной урок шёл своим чередом — скучно, затянуто и без намёка на вдохновение. Но на третьей парте у окна всё было куда интереснее. "Shōrai wa doko ni ikitai?" — прошептал Шууя, чуть склонившись к уху Алекса. (Куда хочешь поехать в будущем?) Брюнет приподнял бровь, не отрываясь от своего кривого конспекта: "Anata no tonari nara, doko demo." (Куда угодно, если рядом с тобой.) Шууя чуть не захлебнулся воздухом. Его уши вспыхнули малиновыми, как обычно. Он хотел что-то прошептать в ответ, но не успел. "Эээй", — подал голос учитель, с лёгкой усмешкой, — "романтические беседы на перемене, голубки. Не отвлекаем остальных от великой науки". Класс зашептался, кто-то хихикнул. Шууя застыл — лицо в тетради, весь как помидор. Алекс неспешно поднял взгляд. И, не меняя выражения лица, громко, отчётливо, и с безумным спокойствием выдал на японском: "Watashitachi wa koi no hanashi o shite imasu. Aishiatteiru kara desu." (Мы говорим о любви. Потому что любим друг друга.) Половина класса замерла. Половина — ничего не поняла, но стало подозрительно тихо. Тогда Алекс — всё с той же невозмутимой миной — добавил по-русски, глядя прямо в глаза учителю: "Вопросы? Ответы? Претензии?" Кто-то за партой захихикал. Кто-то чуть не подавился ручкой. Учитель фыркнул, с трудом удерживая улыбку: "Балсен… ты, конечно, номер… Садись. Чтобы твоя контрольная была такой же уверенной, как твои признания, ясно?" "Есть", — коротко бросил Алекс и вернулся к тетради. Шууя спрятал лицо в ладонях. "Arekkusu… baka…" (Алекс… дурак…) "А ты краснеешь. И это мой личный шедевр", — прошептал Алекс, и под партой их пальцы снова на мгновение соприкоснулись.