Осень по-японски

Мало-помалу на улице становилось всё холоднее. Осень отступила, пропуская зиму на своё место. Теперь почти каждый день с неба сыпались белоснежные, мягкие хлопья, укрывая землю, крыши, деревья и тротуары. Снег хрустел под ногами и ложился на плечи тишиной. В один из таких приятных зимних дней Алекс и Шууя, как обычно, шли после школы к Алексу домой. Рыжик был укутан в светло-коричневую куртку с пушистым капюшоном и "дутые" штаны, издающие при ходьбе шаркающее «фьють-фьють». Алекс — весь в чёрном, как всегда. На лице — чёрная тканевая маска, скрывающая нижнюю часть лица и немного согревающая дыхание. Они оба улыбались, наблюдая, как снежинки танцуют в воздухе. Алекс не заметил, как Шууя чуть отстал… и вдруг — снежок прилетел ему в плечо. "Ой", — с деланным удивлением протянул Алекс, разворачиваясь, — "Это нападение?" "Это предупреждение", — ухмыльнулся Шууя, лепя следующий снаряд. Разговоров больше не было — только смех, суета и снежки, летящие то в куртку, то мимо. Они гонялись друг за другом по пустынной улице, забыв обо всём. Алекс поймал рыжика в объятия и, не удержавшись, уронил прямо в снег, следом падая сам. Шууя засмеялся, пытаясь оттолкнуть его. Алекс прижал его крепче, глядя в вспыхнувшее от холода и радости лицо. "Ты… красивый, когда смеёшься." "Ты и сам ничего, когда не изображаешь психа." "Зато ты мой, даже когда я псих." "Тогда неси меня домой, раз уж поймал." И Алекс понёс. Дома было тепло. Пахло чаем и корицей. Шууя устроился за столом, пока Алекс кипятил воду, изредка поглядывая на рыжего. Тот чуть улыбался, рисуя пальцем на запотевшем окне. Снежинка. Сердце. Инициалы. "Так уютно… А ведь совсем недавно всё было иначе", — задумчиво произнёс Шууя, обхватывая ладонями кружку. "Да. Тогда в тебе было меньше улыбок. А теперь я их собираю", — ответил Алекс, ставя перед ним чай. Шууя прикусил губу, будто что-то обдумывая. "Алекс… ты когда-нибудь думал о будущем?" "Почти постоянно," — буркнул тот. "Я имею в виду... наше будущее." Наступила пауза. Алекс поднял взгляд, чуть склонив голову. Шууя продолжил: "Ну вот… я, например, иногда думаю, как это — жить с тобой в одной квартире. Делить всё — быт, тишину, выходные. Я варю кофе, а ты выносишь мусор", — он усмехнулся. Алекс усмехнулся в ответ, но тише, как будто боялся спугнуть хрупкое признание. "Я бы выносил мусор хоть каждое утро, если ты бы ждал меня с чашкой кофе." "Или…" — Шууя покраснел, — "если бы когда-нибудь мы… я не знаю… взяли ребёнка. Или поехали куда-то. В Японию, например." Алекс на секунду замолчал. Потом мягко проговорил: "Если рядом ты — я поеду куда угодно. Хоть в Японию. Хоть на Луну. Ты будешь читать мне кандзи, а я буду говорить тебе, какие ты смешные звуки издаёшь, когда сердишься." Шууя фыркнул в кружку, скрывая смущённую улыбку. "Тогда ты будешь носить меня на руках, если мы вдруг поженимся, знаешь?" Алекс откинулся на спинку стула. "Если поженимся, я сделаю тебе свадебный торт сам. С вишенкой. Потому что ты у меня сам как десерт." Шууя чуть не уронил кружку. "Ты невозможный…" "А ты мой будущий муж. Так что привыкай." И снова настала тишина. Но уже совсем другая. Тишина, в которой грелись мысли. В которой две души мечтали одновременно — и одинаково.