Осень по-японски

Вместе с любимым человеком даже самые отвратительные вещи становятся прекрасными. Ну, или, хотя-бы, терпимыми. Шууя ненавидел болеть. Даже лёгкая, привычная всем простуда приносила ему муки и злость на свой некрепкий организм. Но когда он вчера понял, что у него температура, насморк и слабость, он написал об этом Алексу. И понял, что тот не оставит его в одиночестве. Уже через десять минут Алекс появляется на пороге комнаты рыжика с пакетиком мандаринок, термосом и пачкой каких-то таблеток в руке. Садится на диван, рядышком с укутанным в одеялко Шууей, сразу же проверяя температуру его лба ладонью. Горячий, градусов под тридцать семь и пять. И не только лоб... В этот момент Шууя шмыгнул носиком, втягивая сопли. Алекс вздохнул. "Говорил я тебе, одевайся теплее. Но нет же, нам же надо выставить свои прекрасные рыжие волосы всем напоказ. А они, между прочим, мои!", - упрекнул брюнет возлюбленного. "Ну прости, любимый... Просто я не люблю шапки...", - он снова шмыгнул носом, - "Ненавижу болеть, но если рядом ты... То я готов болеть хоть каждый божий день", - он приник к Алексу, кладя ему голову на плечо. Крепкое, как и всегда. "О Хаос, я тут пытаюсь тебя отчитывать, быть сердитым... Хватит меня разнеживать. Ты делаешь это слишком хорошо", - наигранно возмутился брюнет, хмуря брови. Югири тихо хихикнул, и это вызвало у него кашель. Алекс сходил за стаканом воды, вернулся с ним и протянул рыжику таблетку жаропонижающего. Тот узнал эту таблетку. Он ненавидел их. Даже с водой они были до жути горькими. Шууя отказывался изо всех сил, не соглашался ни на какие уговоры брюнета. Тогда Алекс вздохнул и решился на самый безумный ход, который видел лишь в фанфиках. Он вдруг положил таблетку на язык, резко, но нежно притянул любимого к себе и поцеловал. От шока пухлые губки слегка разомкнулись, что сыграло Алексу лишь на руку. Он протолкнул таблетку языком в рот Шууи и отпрянул, не глядя на любимое лицо протягивая тому стакан с водой, чтобы он запил таблетку. Оба были красные как помидоры, но Шууя осторожно принял стакан и выпил медикамент. Посидев так ещё какое-то время, Алекс молча взял пульт и включил телевизор, привлекая внимание Югири. Он зашёл на страницу просмотра какого-то фильма и взглянул на него. Поняв его без слов, рыжик кивнул, соглашаясь на просмотр. Алекс нажал кнопку "ОК" на пульте, развернул экран в полный режим и начал смотреть. Краем глаза он заметил, что Югири тоже глянул на экран. Теперь они смотрели его вместе и, позабыв обо всём, они снова сократили дистанцию, прижались друг к другу, улыбаясь, словно ничего и не было. Спустя пару дней по всем телевизорам страны на первом канале начался отсчёт курантов. Мать Шууи всё равно работала этой ночью, ей не было дела до столь великого праздника. Поэтому Шууя с радостью отправился к своему возлюбленному, встречать новый год в тёплых, долгожданных объятиях. Дверь открыла его мама, за её спиной виднелся украшенный праздничный стол, за которым всё ещё хлопотал Балсен. Заметив, как мать открывает дверь, за которой стоит рыжик, он бросил всё и побежал к нему, сжимая в объятиях и чуть не сбивая с ног. "Шууя, я только-только думал о тебе, любовь моя!", - воскликнул он, целуя того в прохладную от мороза щёку. "Я знаю. Я чувствую каждую твою мысль обо мне", - ухмыльнулся рыжик и обнял любимого в ответ. Скинув уличную одежду Шууя проходит в уже знакомую квартиру. Он с радостью согласился помочь с украшением стола, поэтому гостинная наполнилась радостным хохотом троих. Часы отсчитали последние секунды. Бой курантов, искры фейерверков за окном, звон бокалов — всё будто склеилось в один момент, в котором Алекс и Шууя были одни на весь мир. "С Новым годом, рыжик", — тихо шепнул Алекс, заглядывая в глаза любимому. "С новым счастьем", — так же тихо отозвался тот, нежно улыбаясь. Когда шум немного утих, и праздничная суета стихла, Алекс потянул Шуую за руку в свою комнату. Там, на кровати, стояла коробка с серебристым бантом. "Это тебе. Ну, точнее, это то, что ты сам хотел. Но... я не удержался и добавил немного от себя", — пояснил Алекс, усаживая рыжика на кровать. Шууя развязывает бант, осторожно открывает крышку. Наверху — та самая тёплая пижама с оленями, о которой он упоминал мельком. Под ней — сладости, пара открыток... и в самом низу — мягкий ободок с кошачьими ушками, пушистыми, рыжими, прямо как волосы паренька. Он вытаскивает их, слегка удивлённо моргает. "Ты серьёзно?.." — тихо хихикает он. "Абсолютно", — Алекс уже устроился на кровати, притянул рыжика к себе, положив голову на своё плечо. — Ты — мой котёнок. А котёнку положены ушки. Шууя, смеясь, надевает ободок. А потом прижимается к щеке Алекса и чуть хрипловато, понизив голос, выдыхает: "Мяу..." У Алекса дыхание сбивается. "Ты... ты хочешь, чтобы я умер от милоты прямо сейчас?" — хрипло отвечает он, обвивая рыжика руками и зарываясь носом в его шею. Шууя молчит. Только улыбается. Они лежат так, тесно прижавшись друг к другу. С улицы доносится хлопанье фейерверков, но в комнате — только их дыхание, чуть слышный смех и тихие слова, сказанные в полголоса. "Знаешь, Шуу", — шепчет Алекс, — "вместе с тобой даже Новый год стал по-настоящему волшебным". "Это потому что я твой личный рыжий эльф", — усмехается тот. "Нет. Потому что ты — мой. Совсем мой. И я твой". "Навсегда?" "До последнего удара сердца". Алекс аккуратно наклонился к нему, прижав щеку к его волосам, и выдохнул: "Ты мой котёнок...", – голос был хрипловатым, почти неразборчивым от нежности. Шууя чуть вздрогнул, потом медленно подался ближе и с шаловливой полуулыбкой прошептал на ухо: "Мяу..." Этот тихий, нарочито невинный звук вбил клин между сердцебиениями Алекса. Он резко отстранился, глядя на него широко раскрытыми глазами, как будто перед ним сидело нечто запретно-прекрасное. "Шууя…", – Алекс сглотнул. – "Ты... Ты так хочешь свести меня с ума, да?" Рыжик замялся, но потом, слегка прикусив губу и заметно покраснев, буркнул: "Может быть..." Алекс замер на мгновение, будто раздумывая, насколько разумным будет его следующий шаг. Но потом притянул Шуую к себе, прижал к груди, закинул плед им обоим на головы, создавая миниатюрный уютный мирок, и тихо сказал: "В таком случае, ты будешь самым любимым и разбалованным котёнком в этом доме". "А ты будешь... моим персональным тёплым лежаком", – ухмыльнулся Шууя, устроившись так, чтобы полностью обвиться вокруг него. – "Но с функцией чая и поцелуев". "Удовольствие моего сервиса в вашем распоряжении, котейка", – шепнул Алекс, целуя его в лоб. – "Только не простынь снова, ладно? Я чуть с ума не сошёл". "Если и простыну, ты ведь всё равно придёшь?" "Даже если будет конец света, я всё равно приду". Они обнялись крепче, а где-то в соседней комнате на экране телевизора мерцали новогодние огоньки и лениво шли титры рождественской комедии, оставляя в воздухе ощущение покоя, любви и абсолютного счастья.