Осень по-японски

Они открылись друг другу и более совершенно не стеснялись выражать вслух все свои мысли и чувства, когда угодно. И это было очень кстати, ведь Алексу это было очень нужно, ведь его чувства частенько распирали его и рвались наружу так, что, казалось, его сейчас разорвёт на части и внутренний хаос уничтожит всё вокруг, не зная предела и лимита. Брюнет был невероятно благодарен Шууе за то, что тот просто есть рядом с ним в те самые моменты, терпеливо выслушивал, говорил что думает, старался поддержать. Выговариваясь ему Алекс освобождал душу, но когда Шууи не было, было невероятно тяжело. Но не только переживания и гнев заставляли трястись от недостатка Шууи, как в ломке. Иногда Алекса накрывал пубертат, и он открывал на телефоне фото возлюбленного и чуть ли не облизывал экран, желая и требуя рядом любимые янтарные глаза и растрёпанные рыжие волосы. "Чёрт... Шууя… Выйти в магазин - дело пяти минут, а тебя нет уже... Вечность...", - томно выдыхал он. А прошло всего-то шесть минут. И за этими страданиями он даже не заметил появления рыжика, который вернулся из магазина с пачкой сырного попкорна и лимонадом для просмотра аниме. Шууя молча и тихо сел рядышком на кровать Алекса, который был повёрнут к нему спиной и что-то бормотал. "Шууя… Хочу... Мой...", - доносилось до его ушей, что не могло не улыбнуть. Он наклонился ближе, настолько близко что его губы едва не касались ушной раковины парня, и зашептал. "Твой, целиком и полностью. Бери, не скромничай", - промурлыкал Югири. От этого низкого, невероятно волнующего шёпота по Алексу пробежала рота мурашек, он дёрнулся и резко повернувшись, обхватил рыжика руками и повалил на кровать, нависая сверху. Шууя заметил туманный взгляд. Не тот, который свойственен Алексу, когда он в неописуемом гневе и может убивать не замечая, а тот, что накрывает от безудержного желания. Алекс прильнул носом к нежной коже на шее Шууи, вдыхая и наполняя лёгкие его ароматом. Руки уже загуляли по желанному телу, будоража и рыжего, но не заходя дальше дозволенного - максимум через тонкую ткань хлопковой белой футболки. Из уст рыжика донёсся первый вздох с нотками голоса, полного волнения. Услышав то, что обычно называют стоном, Алекс вдруг опомнился и отстранился, глядя на любимого япошку широкими и полными вины глазами. "П-прости, милый... Я слишком... Скучал по тебе. И я слишком спешу с... Этим", - тихо пролепетал о, периодически запинаясь и отводя взгляд. "Ничего страшного, Алекс. Я... И не против, так-то...", - смущённо улыбнулся Шууя в ответ, тоже отводя взгляд и потирая рукой шею, где Алекс поцеловал его. "Серьёзно?" "Да. Я... Тоже хочу этого, но понимаю что нам ещё рано", - кивнул мальчик. "Чёрт... Тогда... Давай в 18 лет сразу?", - ухмыльнулся брюнет. "Я только рад, Areku-kun…", - прошептал Шууя, подаваясь вперёд и вновь целуя возлюбленного. Алекс ответил на поцелуй с жадностью и охотой, но он не собирался переходить границы возраста. Поэтому активно размышлял как же можно сделать что-то, чтобы выплеснуть всё желание, похоть и этому-подобные чувства, не занимаясь при этом ничем непристойным. И он придумал, ведь у него, словно подсказывая и намекая, заболела спина в районе лопаток. Недавно Алекс сделал три подхода по тридцать подтягиваний, поэтому это неудивительно. "Ш-Шууя… Можешь... Сделать мне... Массаж?", - спросил он тяжело дыша, когда поцелуй был разорван. "Да, Areku-kun, для тебя что угодно. Ложись на живот", - сразу же довольно властно приказал рыжик, что Алексу явно пришлось по душе. Он лёг на живот, предварительно стянув чёрную футболку. Глаза Шууи вновь жадно забегали по рельефной спине, вид на которую ему открыл парень. Сглотнув слюну он сел тому на бёдра и положил ладони на лопатки. "Тебе всю спину промассировать, или како-то определённый участок?" "Всю, пожалуйста", - выдохнул Алекс, ощущая приятный вес на бёдрах и прохладные ладошки на спине под напряжёнными мышцами. "Тогда расслабься", - приказал рыжик вновь и начал. Сначала он проработал трапециевидные мышцы - те, что соединяют шею и плечи. Затем спустился ниже, к лопаткам. Нежные руки словно выдавлиали из Алекса тяжёлые вздохи наслаждения. Раньше брюнет не любил массажи, все делали это слишком грубо и ему было больно. Но эти нежные руки действовали столь осторожно, что он не мог сдержать тихие "О да, чёрт...". Затем поясница, которую кареглазый тоже прекрасно проработал интенсивными тренировками. И через некоторое время Алекс поднял руку, давая понять что ему достаточно столь приятных ощущений. В этот момент у обоих парней в груди были невероятно странные, противоречивые чувства. Настолько сильно каждый хотел второго, что каждый был готов наплевать на все моральные и общественные нормы и утонуть в пучине желания, похоти и возбуждения, растворяясь друг в друге. Алекс выдохнул, закрыл глаза и перевернулся на спину, смотря в потолок, но с каждой секундой взгляд всё чаще соскальзывал на рыжика, всё ещё сидящего у него на бёдрах. Шууя чуть замер — их глаза встретились. Необычайно долго. Никаких слов не требовалось. Они оба чувствовали это странное, густое притяжение — и ту отчаянную борьбу внутри каждого. "Ты же понимаешь, что я буквально горю изнутри, да?..", — прошептал Алекс, пытаясь шутить, но голос прозвучал слишком серьёзно. Шууя кивнул, легонько коснулся ладонью его груди. "Я тоже… Но давай, пожалуйста, потерпим. Чтобы потом не пожалеть ни о чём". Алекс резко поднялся, обнял его крепко-крепко, словно защищая от всего мира — и от самого себя. Его руки обвили спину Шууи, подбородок лег на рыжую макушку. "Тогда хотя бы… позволь мне остаться вот так. Подольше". "Хочешь сказать — до утра?" "Нет. Навсегда", — усмехнулся Алекс. Шууя уселся рядом, натянул плед на них двоих и лёг, устроившись прямо на груди любимого. Алекс чуть приподнял уголки губ, заправил выбившуюся прядь за ухо Шууи и тихо прошептал: "Ты мой антидот. Против всего дурного в этом мире. Даже против меня самого". "А ты — моя подушка безопасности, если я вдруг сорвусь в пропасть". Тишина. Свет выключен. Только их дыхание, бьющееся в унисон. Всё остальное — подождёт.