Осень по-японски

Pov Виктория. Будучи ещё начинающим юристом, у меня была хорошая семья. Любимый муж, чью улыбку я полюбила с первого взгляда, добрый сын, готовый помочь всем и каждому. Этот мальчик раньше был таким душевно-маленьким и наивным... И вот я вновь прихожу домой, снимаю натёршие туфли, пиджак вешаю на крючок в прихожей а дипломат несу в комнату. Проходя через кухню, я вижу ещё такого маленького, пухлого Алекса, который стоит у плиты и, похоже, пытается что-то приготовить. Он поворачивает голову и видит меня. "Мамочка, приве-е-ет!", - и он бежит ко мне, разведя руки в стороны для крепких маминых обнимашек. Конечно же я дарю их ему, прижимая к сердцу, под которым носила его одиннадцать лет назад. Подумать только... "Я пытался сварить тебе суп, чтобы ты покушала когда вернёшься с работы. Ты же так устаёшь!", - эти слова подтверждают смутно знакомых запах, доносящийся от плиты. "Алекс, милый мой, спасибо тебе! Обязательно попробую! На каком ты этапе?", - поинтересовалась я, так и ощущая, как душа расцветает от столь неожиданного знака от родного сына. "Почти закончил, там последний шаг остался и можно сервировать!", - "мистер пухлые щёчки" подбежал к плите и ещё немного помешал содержимое кастрюли. После чего взял столовую ложку, зачерпнул немного, подул, чтобы остудить и попробовал. "Ну-у-у, до твоих навыков мне ещё далеко...", - вынес он смелый вердикт. "Сейчас переоденусь и приду. Как раз очень есть хотела", - с этими словами я покинула кухню. Заходя в нашу с мужем спальню я увидела его. Томас раскладывал одежду в шкаф - складывал дважды пополам, чтобы получился ровный квадрат и клал на полку. Сначала футболки, кофточки, кардиганы, то есть все, что надевается на верхнюю часть тела. Потом штаны, платья, юбки и брюки. Увидев меня в проходе он положил пару штанов, которые держал в руке и подошёл ко мне. Сразу сгрёб в объятиях и поцеловал в щёку. "Здравствуй, любимая. Как прошёл твой день?", - тихо, но так нежно спросил он. "Привет. День прошёл хорошо, мне попалось лёгкое, но неприятное дело. Семья, где мать пьёт, а отец бьёт... Такое видеть больно. Особенно когда сама живёшь в полной, нормальной семье. Тогда всё это — как чужой кошмар, который не должен быть реальностью.", - я сделала косвенный комплимент супругу, который он, конечно, понял. Пройдя в комнату я сбросила рабочий костюм, оставаясь в нижнем белье. Сразу уловила хитрый, игривый взгляд любимых серых глаз. Я ответила ему чуть прикрытыми глазами и слабой улыбкой, подкрепив всё это лёгким качком головы в стороны. Он все понял без слов, улыбнулся и миролюбиво поднял руки, а-ля "Ладно, как скажешь". И вот на мне привычная домашняя футболка и шорты белого цвета. Я вновь зашла на кухню, ибо не могла не сдержать слово перед сыном. Он уже поставил на стол тарелку супа, который выглядел... Очень даже сносно. Суп как суп. Я села за стол, взяла в руки ложку и зачерпнула немного жидкости. Алекс стоял рядом и смотрел на меня глазами, полными предвкушения. Я положила ложку в рот. Это было слабенько. Есть можно, но готовил он ещё, всё же, на своём, детском уровне. О чем я и сказала ему сразу же. "Ты молодец, сынок, но по факту получилось у тебя еще не очень. Тебе нужно больше практики и аккуратности", - мне не было неприятно говорить этих слов, ибо мы с Томасом воспитывали сына так, что если он начинает что-то делать, и получается у него плохо, то мы говорим это ему прямо, но даём утешительный приз как похвалу за старания. "Хорошо, я буду стараться! Обещаю!", - звонко ответил мне сынишка. Я улыбнулась и погладила его по длинным, на тот момент, волосам. Конечно, суп я доела, ибо он не был ужасен, просто чуть недоготовлен, плюс его для меня лично готовил 11-ти летний сын, который вообще почти не смыслит в кулинарии. После этого я открыла верхний шкафчик и принесла ему в комнату плитку шоколада. Поцеловала в лоб, сказала "спасибо" за суп, вновь похвалила и сказала, что в следующий раз помогу ему с этим. А теперь перенесемся чуть дальше во времени. В нашем доме стоит шкаф, кучу деталей которому собрал Алекс своими руками. Он помогал профессиональным работникам, которым я за это заплатила, но они не были против. Также в спальне на стене висел телевизор, который туда повесил, откалибровал и настроил Алекс. В той же спальне прикроватная тумбочка была собрана тоже им. Где в это время был Томас? Сидел на диване перед телевизором и смотрел новости. Последние два месяца только этим он и занят помимо своей работы. А Алекса в это время гнобят в школе. Учителя бездействуют, друзей у него нет. А я занята работой, ибо начала получать более сложные заказы. Алекс просил совета у Томаса, но тот просто говорил дать обидчикам сдачи. После очередной такой реплики, когда Алекс пошёл делать уроки, я подошла к нему. "Томас... Объясни мне, пожалуйста... Что значит "Либо дай отпор, либо прекрати ныть"? Ты что, не можешь научить ребёнка толково защищаться от нападок сверстников? Помоги ему, хотя бы, удар правильно ставить, или на оскорбления отвечать", - предъявила я ему вполне обоснованную претензию, как отцу семейства. "Пусть сам разбирается, он пацан или кто? Либо пусть ныть перестанет, я хочу новости посмотреть", - скривил он губы. "А ты не хочешь попробовать помочь своему родному сыну, как отец семейства? Помнится, ты мне рассказывал про свое богатое спортивное и военное прошлое". "Пусть сам учится, я в его возрасте уже с друзьями во дворе фингалы только так зарабатывал". "А ты не думаешь, что ему не у кого учиться? Отец - главный пример для любого мальчика - сидит целыми днями в кресле, продавливая ткань и клацая кнопки в пульте! Тебе самому не стыдно?" В конечном итоге наш диалог привёл лишь к тому, что он разразился громкой, истеричной тирадой о том, как ему тяжело весь день пахать, а потом приходить домой, где его "все пилят". С тех пор у нас начались ежедневные скандалы, в которые Алекс, бедный, пытался вмешаться, помочь, успокоить нас. Но в ответ от нас, дураков, слышал только "иди в свою комнату и не вмешивайся в дела старших!" Полтора года, а то и больше, мы прожили в постоянных криках. После чего мы с Томасом развелись, я собрала вещи, взяла за руку Алекса и уехала от него. Он же остался сидеть в кресле, напоследок с усмешкой упрекая, что я сама к нему вернусь. Но я не вернулась. И теперь я живу вдвоём со своим уже достаточно зрелым - особенно эмоционально - сыном, который во всем мне помогает, поддерживает и безумно любит. Я прихожу домой после судебного иска о домашнем насилии над детьми, а на кухонном столе уже стоит тарелка ароматного ужина, и с порога меня встречает родной, басистый, но такой нежный голос. "Okaerinasai, mama!", - звучит японский текст, и меня сгребают в сильных, тёплых объятиях такие сильные руки. "Привет, сынок. Ну, пусти, дай обувь хоть снять", - с улыбкой упрекаю я его и легонько хлопаю по плечу. И вот мы уже сидим за столом - Алекс уже поел, а я только начала уплетать яичницу с беконом, которую так люблю. "Как прошёл твой день?", - интересуется сын, подпирая подбородок кулаком. "Как всегда в работе, сынок", - мой ответ не меняется уже который месяц, а он все продолжает заботливо интересоваться. "Какое дело было сегодня?" "Иск о публичной дискриминации учащихся на почве их нетрадиционной ориентации. Классная руководительница при всех унижала двух девочек, которые просто кидали друг другу на уроке любовные записки. Вывела их к доске и перед всем классом их зачитала. Девочек потом несколько дней гнобили, кто-то даже пытался побить", - рассказала я, мысленно вновь проклиная эту классную руководительницу. "Вот же сука...", - выдохнул мой сын. "Алекс!", - окликнула я его за выражение. "Что? Это литературное слово, обазначающее самку собаки", - с ухмылкой оправдался он. И не докопаешься ведь... "Ладно...", - выдохнула я, прищурив глаза. Закончив есть, я поблагодарила сына за ужин и пошла в комнату, где переоделась в домашнюю одежду. Моя кровать идеально застелена, хотя я её не застилала. У меня попросту нет времени, я слишком спешу на работу с самого утра. И я бы хотела сказать, что у меня не остаётся времени даже не завтрак... Но это не так. Алекс встаёт раньше меня каждое утро, готовит мне бодрящий кофе и тосты с шоколадным маслом, которое я просто обожаю. После этого он приходит ко мне и пробуждает нежным поцелуем в щеку. Эх, люблю своего сына... Повезёт же его парню. Кстати об этом. Алекс рассказал мне о своей ориентации еще давно, и я сразу сказала, что мне плевать на то, кого он будет целовать и с кем спать, главное - его счастье. И вот уже почти год они встречаются с Шууей - милым мальчиком его возраста, новым одноклассником, который идеально дополняет его, словно Инь и Ян. Шууя живёт с нами и тоже с радостью помогает мне во всем, как родной матери. Его собственная буквально забыла его, и недавно даже подписала добровольный отказ от рыжика, после чего я усыновила его. И теперь они юридически считаются братьями, чему каждый безмерно рад. Вот только... Когда оба повзрослеют, их не минует природное желание заняться любовью. Тогда чисто юридически это будет считаться актом инцеста... Но да ладно, кого это волнует? Главное - их счастье. Совместное, взаимное счастье.