Сын коммуниста

Мы довольно скоро дошли до Натальи Семеновной. Отец был в эйфории, моё настроение было не очень. Отец расцеловал невесте всё лицо. Они стали танцевать. - Как он после?.. - осторожно спросила директор. - Я не стал его пороть. - Правильно, что послушал меня. - Я послушал себя. Он и без наказаний становится немецким мальчиком. Разум сильно развит. И если его ударить, то полезет на ёлку. Он это прописал в стихотворной форме. Ваня, покажи мачехе стихотворения. Я дал, Наталья Семёновна прочитала. - Вот уж не ожидала, Иван Петров. Ты мальчик трудный, одни тройки и по литературе три. А стихотворения на пятёрку. Я сплюнул. - Иван! - выкрикнул отец. - Чего? Мне нужно было плюнуть. - Не давай ему по шее, пожалуйста, - сказала математичка. - Я хотел его обнять, успокоить. Он ожидал похвалы, а ты дала такую резкую оценку. Словно тройка за его стишки. Нельзя так относится к пасынку. И к творчеству пасынка. Попробуй сама написать стихотворение. - У меня к поэзии нет способностей. - Попробуй, о любви ко мне. В распоряжении директора была тетрадь и карандаш. Прошёл, наверное, час, директор упорно пыталась написать стихотворение, испортила поиском рифмы несколько листов. Я почти уснул, обнимая отца. Директор объявила: - Написала. Начало. Я изменюсь. Стану нужной для тебя, Необходимой для тебя. Такой, как ты хочешь, чтоб я была. Люблю тебя. - Прекрасные стихи, отражают наши отношения, - сказал отец. - А сына воспитаем. Он у меня научится не действовать на эмоциях, а обсуждать их. Высказавшись, отец строго и долго посмотрел на меня. Потом подмигнул и уткнулся в волосы железного директора и стал что-то шептать ей на ухо. Шептал он долго, наконец железный директор произнесла: - Я... Сейчас скажу... Не могу... Я должна быть сильной. Как... Что... Впервые... Я... Наталья Семеновна вновь заплакала. Села за землю. Отец крепко сжал любимую. Железный директор пикнул. Они минут пять обнимались, не разговаривая. Наталья Семеновна вывернулась из объятий и сказала: - Я... Я согласна в Германию. Тут нет развития. Все надоело... Я должна... Меня же сюда распределили... Но хочу... Отец поцеловал ее в щечку. - Тему телесных наказаний еще обсудим. - Хорошо. - Иван Петров, иди к нам. Почти сразу Наталья поправилась: - Ванечка, иди, мачеха тебя обнимет. Я сел рядом, положил голову ей на плечо. Отец обнял меня, погладил мачеху, крепче обнял меня. - Спасибо, - сказал он по-русски.