Volkswagen — das Auto

— И когда ты продашь свою машину? Вопрос был задан из чистого любопытства: Саске уже несколько месяцев грезил, что брат наконец-то решится продать свою «ласточку», а на вырученные деньги он сможет купить себе новую одежду. Он очень любил одежду… особенно от известных дизайнеров. — Когда рак на горе свистнет, — отвечал Итачи, впрочем, равнодушно. Он уже привык к таким вопросам и не обращал на них внимания. — Нет, ну, серьезно. Ты послушай, как она рычит от старости. Вот-вот — и сдохнет на месте, — продолжал препираться Саске. — Она рычит, потому что я давлю тапку в пол. Так ведет себя любая машина. — Итачи действительно жал тапку в пол, разгоняясь по шоссе. Рык мотора только вдохновлял гнать дальше. — Я не пойму, тебе действительно нравится кататься на этой развалюхе? Какого она там года? — Две тысячи пятого, — отвечал Итачи, выруливая на другую полосу. Впереди виднелась… пробка? — Блять, и куда они только едут, — матерился он себе под нос. — Две тысячи пятого! Да она старше меня на два года! — восклицал Саске, не смотря на дорогу. Он уже грезил о том, как пойдет в очередной модный бутик и прикупит себе там новой одежды. — Ну, я не виноват, что ты еще молокосос. — Ха-ха, смешно. И чего мы встали? — Пробка и ремонтные работы. Итачи облокотился на окно машины. В салоне приятно пахло «елочкой», а с летним зноем отлично справлялся кондиционер. — И надолго мы встали? — Саске наконец-то обратил внимание на дорогу и в ужасе вздохнул. — Я что, гадалка, по-твоему? — Нет, ты мой глупый старший брат. — Ты сейчас пешком до Ленобласти пойдешь, — прорычал Итачи недовольно. Он не шутил: терпеть выходки младшего брата было просто невыносимо. — Ой, напугал. Боюсь-боюсь. — Сиди и помалкивай в тряпочку, пока я правда не разозлился. — Итачи шашковал, пытаясь объехать чужие машины. Правда, и это особо не приносило пользы: он как стоял посередине пробки, так и продолжал стоять. Слово «блять» вылетало каждый раз, когда Итачи перестраивался с полосы на полосу. Семь часов вечера — и столько народу мчит в Санкт-Петербург. Неужели им всем дома не сидится? Думал он беспечно, проезжая мимо других машин. И тут послышался злорадный щелчок: из кондиционера вместо прохлады стал валить самый что ни на есть жар. Итачи, матеря все вокруг, с натужным писком вырубил его к чертям, и здесь заактивизировался Саске: — Не говори мне, что кондей сломался… — начал он осторожно и тихо. Итачи ничего не ответил, лишь полз на скорости десять километров в час. Тогда Саске попытался сам починить треклятую машину: потыкал на кнопочки, поворачивал рубильники, и все бестолку… — Бля, у тебя реально кондей накрылся. Каков пиздец… — выругался он смачно, в каждое слово вкладывая злость и агрессию. — Я же тебе говорил продать эту развалюху, пока она сама окончательно не сломалась! — Захлопнись, — только выдал Итачи, всматриваясь в боковые стекла и пытаясь перестроиться на другую полосу. Суки мешали… — Нет, зачем слушать младшего брата? Он же только херню горазд нести. Вот теперь едь без кондея. Сколько там на дороге градусов? Тридцать? Вот тебе и уроком будет. Итачи, встав в очередной раз, выразительно посмотрел на Саске с нескрываемой злостью. — Ты щас у меня реально пешком до Питера попрешь. А ну вылазь из машины. — Еще чего, — Саске вцепился в ремень безопасности, как будто он мог защитить от разозлившегося брата, и уставился на Итачи по-детски наивным взглядом. Он же не всерьез это говорил, да? — Тогда замолкни и сиди смирно, — прорычал Итачи грозно. Саске вздохнул натужно и взглянул в окно. По другой полосе со скоростью черепах двигались машины. Металлическая ограда преграждала путь местным животным, бежавшим из леса. Солнце ярко светило на небе, а в фольксвагене становилось все жарче и жарче. Саске вдыхал теплый воздух и думал о чем-то порожнем. Он приоткрыл окна, правда, скорость, с которой двигался фольксваген, была слишком маленькая, чтобы ветер дул сильно. — Ну когда уже это закончится? — говорил вслух Саске. Конца и края этой пробки не было! Машины все двигались и двигались, присоединяясь к потоку. — Я. Не. Знаю, — четко и раздельно проговорил Итачи, нажимая педаль газа. — А я думал, ты гадалка, — уже тише прошептал Саске, чтобы брат не услышал. «Отрастил волосы до жопы… еще карт таро не хватает, и вылитый шарлатан», — подумал он про себя, правда. Угроза, звучащая из уст Итачи, была далеко не наигранная. — Ну что, поиграем в «города»? — «Хуйрода» не хочешь поиграть? — парировал Итачи, стуча по окну. В машине становилось действительно жарко, а ветер, как назло, не дул. — Не знаю таких игр. Научишь? — Берешь мой член из штанов и начинаешь наяривать. — Итачи резко затормозил и посигналил по кнопке: какой-то даун решил тоже пошашковать. В ответ ему показали средний палец, на что Итачи вновь нажал на кнопку. — Вот гандон… — Несмешно, Итачи, — обреченно вздохнул Саске. То, что Итачи был геем, тяжело было не понять: отросшие волосы, которые он периодически убирал в хвост, накрашенные ногти, всегда в темных тонах, повадки гея и все такое. В общем, как ни крути, но вылитый педик на лицо. — Ну, тебе же скучно. Развлечешься заодно, — Итачи, впрочем, не шутил. Он и не против был получить разрядку в виде дрочки. От младшего брата, которому этим летом вот-вот стукнуло восемнадцать лет. Ах, как время быстро летит. — Я повторю, что твои шутки нихарашеньки не смешны. Тебе бы красный шарик на нос повесить и будешь вылитым клоуном. — А тебе нужно взять в рот мой член и заткнуть свою болтливую дырку. — Я не гей, ты же знаешь. — Так я тоже. — Повисло секундное молчание. Саске переваривал сказанное, а Итачи внимательно всматривался в дорогу и пытался перегнать урода, показавшему ему фак. Выходило это с большущим трудом. — Ты гей, можешь даже не спорить, — нарушил молчание Саске. — О да, обожаю ебать в жопу мужиков и чтоб они стонали, как сучки. — Вот и я о том же. Я предпочту чпокнуть красивую девушку, а ты всегда выберешь мужика. — Это сарказм, дебил. — Плохо ты иронизируешь. Не хватает в твоем темборе ноток ехидства, а еще ты говоришь слишком ровно. — Уж чья бы мычала, о великий знаток сарказма. — Ну, я немного увлекался этой темой, и да, тут я знаток. — Саске вытянул перед собой палец, как бы в жесте, что он действительно великий знаток. — И опять не просек, что это был сарказм. Теперь, между прочим, очевидный даже для такого дебила, как ты. — Ой, да пошел ты. — Я не понял, ты кого сейчас послал? — Итачи резко ведет рычаг автомата вниз, тормозя перед очередным олухом. — Блять, и куда он только смотрит… — Тебя послал я. Как слышишь, и на такое я способен. — А способен ли ты с этого места пешкодралом до Питера дотопать? Мне кажется, ты сейчас реально до туда пешком пойдешь за такие-то слова. — Я ж тебя не на хуй послал, а просто… послал. — Завали ебало, пока я тебе не вмазал. — Итачи злобно взглянул на Саске; и наконец-то впереди заканчивались ремонтные работы. — Все, понял, молчу. Предвкушая, как снова зарычит его малышка, Итачи даже перестал шашковать. И вот, пара машин впереди, несколько легких маневров — и он наконец-то поехал не как черепаха. Нажимая тапку в пол, он гнал, как не в себя, открыв окно на полную и чувствуя манящую прохладу. В тишине они ехали недолго: пара столбов с камерами, на которые Итачи знатно плевал с высокой колокольни, и здесь он резко дал по тормозам. — Что такое? — Саске, устроившись поудобнее у окна машины, был возмущен столь резким торможением. Судорожно пытаясь переключить коробку передач, Итачи понимал, что настал пиздец его машине… — Я заглох, — впрочем, спокойно сказал Итачи. — Ты шутишь? — неверяще спросил Саске. Он так хотел в Питер: там, на Думской, открылись новые бары, и он так спешил отпраздновать свое совершеннолетие с интернет-друзьями. И тут вдруг нежданно-негаданно такая новость. — Скажи, что ты шутишь! Итачи уже включал аварийку и брал в руки телефон. — Бля-я-ять, ты не шутишь… Итачи промолчал, набирая номер автосервиса. Послышались гудки. — Я говорил тебе, блять, продай эту суку нахер, пока она не сломалась окончательно. Ты же: «Не-е-е-ет, я не буду, я и так вложил в нее дохуя бабок, я ж такой-сякой»… Пиздец, — смачно выругался в конце Саске, шлепнув по спущенному окну. — Алло, это сервис «Чиним»? Да, я звоню, чтобы узнать, не мог ли бы вы буксир прислать? Да, мы застряли на Киевском. Я могу вам прислать координаты по смс-ке? Отлично. Сколько это будет стоить?.. Саске не стал вслушиваться дальше. Все равно вывод был один: машине настал пиздец пиздецовый, и тут только буксир поможет. Никакого бога и в помине не было. Злость кипела в Саске. Он же столько раз просил продать брата эту старую рухлядь, но нет, когда его старший брат слушался? Ни-ко-г-да. И поэтому от злости начал царапать прошивку и сидение. Чтоб брату неповадно было. — …Хорошо, спасибо. Сейчас все пришлю. Да, до свидания. — Итачи сбросил вызов. — Я сейчас твои пальцы тебе в жопу засуну. — Ой, напугал так напугал. Все равно ее на запчасти только сдавать, и все. — Не факт. Я думаю, дело в свечах. Давно их не менял… — С этими словами он залез в бардачок и достал оттуда… гель? — Это еще зачем? — Саске продолжал сдирать обшивку и рвал ее на крупные куски. — Я же сказал, что засуну тебе пальцы в жопу, если продолжишь. Ты, видимо, не понял. — А говорил, что не гей! А у самого смазка в бардачке валяется! Да ты просто кадр, — засмеялся Саске истерично. — Если ты не знал, а ты, судя по всему, об этом и не думал, девушкам тоже она бывает необходима. Хотя откуда тебе знать, ты ж еще ни разу в постели с девушкой не был. Саске покраснел до кончиков ушей. Обсуждать с братом, трахался он или нет, было просто невыносимо. То была слишком щепетильная тема, для восемнадцатилетнего-то Саске. — Отстань от меня! И убери свою смазку куда подальше. — Тогда перестань драть мой салон, и я уберу смазку. Саске убрал руки и положил их к себе на колени. Он отвернулся от брата, ведь смотреть на него, казалось, худшим испытанием. — Вот так-то лучше. И чтоб больше так не делал. — Итачи убрал смазку обратно в бардачок, с характерным хлопком закрыв дверцу. — Так-с, теперь осталось прислать координаты, — говорил он, залезая в Яндекс-карты. — Теперь, найти, где я… Саске все еще не мог отойти от слов брата. Или тот притворялся геем, или реально с собой таскал смазку для жоп парней. О боже, даже представлять противно, что тот мог вытворять с ними. У Саске аж мурашки пошли по коже, табуном пробираясь до самых костей. — …Отправить. И вуаля — осталось лишь дождаться буксира. В «города» хочешь поиграть? — С продолжением в твоих штанах? — ляпнул Саске не подумав. — О, а ты так хочешь в них залезть. Что ж, могу тебе это устроить. — На этих словах Итачи снял пуговицу со штанов и расстегнул ширинку. Показались его светлые боксеры, порядком изношенные. — Приступай. — Что ты… А ну застегнись обратно! — завопил Саске, увидя то, чего ему бы не хотелось видеть. — Ну ты же сам спросил, будет ли продолжение в моих штанах. Я начну: Караганда. — Астра… Кому говорю, застегнись обратно! Тут же люди едут повсюду, что они скажут, если увидят тебя! — Если ты не заметил, нас все объезжают на такой скорости, что там навряд ли наши лица можно различить. Астрахань, значит. Николаевск. — Итачи! — Нет такого города. Тебя на «к», если ты не понял. — Итачи, убери этот позор немедленно! — Да что ты как целка себя ведешь. Дай руку. — Не дам! — Саске в ужасе прижал руки к груди. — А я сказал дать, — Итачи потянулся к руке Саске и, схватив ее, направил к своим приспущенным штанам. Положив чуть ниже лобка дрожащую руку, он с удовольствием подметил: — А ты покраснел еще сильнее, чем когда я говорил про девушек и смазку. Саске попытался вырваться из крепкой хватки, но все попытки были тщетны. Тогда он почувствовал, как под его ладонью начало что-то твердеть. — У тебя реально встает? — спросил он неверяще. — У тебя такая женственная ручка… Как тут не встать? — с ухмылкой ответил Итачи, сильнее сжимая руку. У Саске просто сил не хватало вырваться! — Отпусти меня! Ты мне противен! — Ну-ну, нечего кричать, Саске. Это только начало, — гаденько прошептал Итачи почти на самое ухо. — Ну что, будешь дрочить? — И в жизни об этом не думал! Отпусти мою руку, извращенец! — Не могу. У тебя слишком хорошие ручки. — Итачи, это уже не смешно! То, что ты педик, и так знает весь наш район. Меня и так все в школе буллят, потому что мой брат чуть ли не красится… Так теперь ты еще и заставляешь меня дрочить тебе! — Спорим, что если я педик, то ты тоже. — Не спорим! Я точно знаю, что на все сто процентов гетеросексуален. — Это мы еще посмотрим. Итачи отпустил руку Саске и, неожиданно для последнего, наклонился ниже, к губам. Саске тут же отдернул руку и попытался остановить брата за плечи, но был пойман врасплох: губы Итачи легли на его, нежно затягивая в поцелуй. Робкий, немного даже застенчивый, он осторожно проводил языком по мягкой коже, утягивая все глубже и глубже. Саске распахнул глаза и начал бить по плечам Итачи, пытаясь в который раз вырваться. — Ну как тебе? — Итачи разъединил их губы, и тонкая ниточка слюны повисла между ними. — Отвратительно, — вытирая рот, ответил Саске. — А мне понравилось. Повторим? — Бровь Итачи изысканно изогнулась. — Ты ненормальный! Выпусти меня из машины! — Саске дергал ручку двери, пытаясь высвободиться из злосчастного фольксвагена, но та не поддавалась никаким махинациям. — Решил пешком идти? В такую жару? Ну-ну, Саске, не глупи. — Да лучше пешком, чем быть в одной машине с братом-извращенцом! — А мне понравилось… — снова повторил Итачи и, наклонившись перед Саске, навис над ним в позе устрашающего хищника. Так, по крайней мере, казалось самому Саске. — И что ты задумал? — вжавшись в кресло, спросил Саске. — Хочу тебя еще раз поцеловать. — Не смей… — А вот возьму и посмею. Итачи наклонился еще ниже, и его язык высунулся из-под губ. Мокрый и наверняка горячий. Он провел им по губам Саске, как бы пробуя на вкус, и, оставшись этим довольным, потянулся за еще одним поцелуем. В этот раз Саске не успел ничего предпринять, потому что его руки были зажаты чужими. Он тщетно пытался высвободиться, но только больше подставлялся под поцелуй. Долгий, пылающий страстью и чем-то еще. Итачи сминал чужие губы, втягивал одну за другой и игрался с языком, кончиком сплетаясь. Он мял эти пухлые, еще наверняка никем до него не целованные губы, наслаждаясь каждой секундой. Саске уже смирился: он не пытался вырваться, не пытался вразумить брата, а просто сидел в этой жаровне и целовался с… Итачи. Боже, да это звучало так отвратительно. Но, он должен признать, целовался брат классно — властно, мягко, нежно и очаровывающе даже его. Он на секунду даже забыл, что перед ним был не только его брат, но и парень. Наигравшись, Итачи снова разорвал поцелуй, на этот раз ниточка слюны тянулась еще дольше. — И как тебе? Саске сложил руки на груди, как только почувствовал, что хватка спала, и отвернулся в сторону окна. Его щеки горели алым румянцем, а в животе как будто бы порхали бабочки. — На четверочку из десяти потянет, — вынес Саске свой вердикт. — Да ты что? Так низко меня оцениваешь? — Ну да, бывало и лучше. — Хотя кого Саске обманывал… он целовался несколько раз в жизни, и то было в детском садике с уродливыми девчонками. — А ты знаешь, у меня встал. Дай руку. Саске наконец-то посмотрел на брата. Тот не шутил… И тогда он протянул свою чуть дрожащую руку, которую тут же взял Итачи и положил на свое причинное место. Там действительно было твердо и… влажно: маленькое пятнышко выступало на боксерах. — И что ты будешь с этим делать? — Ты мне поможешь. — Как это? — Мне что, тебя учить, как дрочить? Сам, что ли, не знаешь, как рукой удовольствие доставлять? — Ты серьезно хочешь, чтобы я передернул тебе?.. — Буксир все равно будет ехать до сюда из города не меньше часа. Так не будем же терять время зря и займемся чем-нибудь интересненьким. — Итачи, мы братья… — пытался Саске вразумить Итачи. Впрочем, он и сам чувствовал, что уже был не так уж и против затей брата. — А еще ты и я геи, забыл? Детишек у нас с тобой не будет, так что… На этих словах он привстал и приспустил боксеры к коленям вместе со штанами. Саске аж распахнул глаза: член брата стоял колом и был каких-то нечеловеческих размеров. — Сколько у тебя сантиметров?.. — Двадцать три, а что? У тебя меньше? — Тринадцать. — А, ну, тебе восемнадцать лет, еще успеет вырасти. Ну что, подрочишь мне? Саске поколебался несколько секунду и все-таки опустил руку на член брата. Пара капель смазки на головке блистала в лучах солнца. Мимо с рокотом пролетали другие тачки, а он действительно собрался дрочить собственному брату… — Дай смазку. — Мне нравится, когда сначала на сухую, а уже потом слюной смачивать. Так что начни так, — Итачи повел бедрами, толкаясь в руку брата. Рука Саске двигалась в медленном темпе: он проводил по стволу и особенно долго задерживался на головке, удерживая ее в кольце. Он играл с уздечкой, задевая ее большим пальцем. Он водил рукой туда-сюда, собирая все больше естественной смазки. — Вау, не думал, что ты так хорошо дрочишь, — с придыханием заметил Итачи. — На себе так натренировался? Саске ничего не ответил и продолжил водить рукой. Его пальцы крепко обхватывали ствол, а рука сама двигались в такт движениям бедер Итачи. — Блять, как же хорошо, — тяжело вздохнул Итачи. — Бери смазку, — он дотянулся до бардачка. Выдавив нещадное количество смазки, Саске продолжил играться с членом брата. Теперь его рука двигалась быстрее и плавнее, смазывая все основание. Хлюпанье разносилось по всему салону. Тяжелое, сбивчивое дыхание Итачи доходило до самых ушей, и как же приятно было осознавать, что его брат сейчас был так уязвлен. Вот его рука снова обхватывает головку в крепких тисках; вот рука снова опускается на ствол, сжимая его чуть слабо; и вот Итачи внезапно хватается за его руку и пытается остановить. — Достаточно, иначе я сейчас кончу… — отдышавшись, говорил он. — Быстро ты. — С тем учетом, что у меня давно не было секса, я не дрочу, как ты, по пять раз на дню, и к тому же ты сегодня меня знатно вывел из себя. — Это как я тебя вывел из себя? — Саске вздернул бровь. — Ты гадалкой меня называл и строил из себя умного, мол, продай машину, я же говорил, — пожал Итачи плечами. — Так я же оказался прав! Из-за твоего недалекого ума мы застряли посередине дороги! — Не начинай, ладно? Лучше скажи, ты хочешь продолжения? — Какого еще продолжения?.. — Саске взглянул на Итачи с искренним недопониманием. Он-то думал, что дрочка — это спасение для брата. — Ну… ты, я, смазка. Понимаешь? Шестеренки в голове Саске со скрипом задвигались. — Не говори, что я буду пассивом… Я не лягу под тебя! — А придется, принцесса. — Нет! Я принципиальный актив. — Ты себя видел? Весь щуплый, как дрищ. Тебе только подо мной и лежать. — Нет, Итачи, это уже перебор, — скрестил руки на груди Саске. — Ну давай, братик, тебе что, жалко своей попки? — Представляешь, да! — Не волнуйся, я буду нежным и аккуратным. Обещаю. Мизинчиком могу поклясться. — Да хоть жопой своей клянись, я не лягу под тебя! Я не педик. — Так я тоже, но тебя бы трахнул. — Я сказал, нет. — Ну хватит ломаться, как девочка. Давай, раздвигай ножки, и я сделаю все по красоте. Итачи двинулся ближе к Саске, толкая его в плечо. Тот тут же напрягся и уставился на брата укоризненным взглядом. — Не буду я ничего раздвигать! Это уже слишком по-пидорски, тебе не кажется? — Кажется, но что делать, если ты у меня такой симпатичный? — Итачи наклонился к уху Саске и, выдохнув на него, провел по мочке уха языком, втягивая ее в рот. Саске почувствовал, как по всему телу пробежали мурашки от таких действий. Кажется, то было его чувствительным местечком. — Ну что, раздвинешь для меня ножки? — Какой же ты придурок… — Саске таки раздвинул ноги. Тогда Итачи потянулся к шортам, тут же расстегивая пуговицу. С тихим шелестом она поддалась его действиям, и, стягивая шорты вниз, Итачи не мог не налюбоваться ножками Саске. Нет, у него и правда были ножки — аккуратные, без единого синяка, с тоненькими волосками и мягкой кожей, обтягивающей его острые коленки. Итачи аж облизнулся от такого вида брата. Тот, впрочем, застенчиво уставился в окно. — Ну-ну, не нужно взгляд отводить, — прошептал он на ухо и снова начал играться с мочкой, облизывая раковину и тяжело дыша на самое ухо. Саске вздрагивал от столь простых махинаций с его телом. Ему было жарко, и не сколько из-за погоды, сколько от того, что вытворял Итачи. Его руки поползли на грудь и, задрав футболку, начали мять полувставшие соски. Он то дергал их вверх, то нежно скручивал, то пальцем дразнил их круговыми движениями. Итачи наклонился к левому соску и вобрал его в рот. Языком очерчивая ореолу, он легонько покусывал самое основание, а кончиком языка игрался с самим соском. — Ах, — сорвалось с губ Саске тихое. — Нравится? — Итачи продолжил играться с соском. — Блять, да. Продолжай. Итачи всасывал сосок, в глубине рта играясь с самым кончиком. Его рука продолжала в это время трогать правый сосок, зажимая его между пальцев. Так, наслаждаясь этой игрой с грудью Саске, Итачи двигался медленно к трусам, где уже, конечно же, стоял тринадцати-сантиметровый член. Рука оттянула трусы в сторону и нащупала вставший член. Проведя вниз, Итачи собрал естественную смазку и размазал ее по стволу. — Ну как мой братишка? — выпустив сосок изо рта, спросил Итачи. — Х-хорошо. Где ты этому научился? Ты же не пидор. — Ну, я просто представляю, что это у тебя клитор такой большой. А так ты очень даже смахиваешь на девчонку. — Уж чья бы говорила. — Моя и говорит, — прошептал Итачи на ухо и лизнул раковину. — Пойдем назад, там будет удобнее. — Что, прям так? — Саске указал себе меж разведенных ног. — Да господи, кто нас увидит? — Ну не знаю, мне как-то некомфортно… — Хватит ломаться и пошли, — он нажал на кнопочку, и окна машины приспутились, намекая, что можно выходить. Смазку он услужливо захватил с собой. Итачи первым прошел на заднее сидение и, сев боком, стал ждать Саске. Тот, колеблясь, сайгаком допрыгал до зада машины, открыл дверь и уселся на сидении. — Нет, ты должен встать раком. — Как я здесь встану раком? — Легко, просто одну ногу поставь на пол, а вторую задри. Послушавшись брата, Саске так и сделал. Его задница была кверху, а руки упирались в окно машины. — А теперь расслабься и получай удовольствие. С этими словами Итачи выдавил себе на пальцы смазку и нежно провел по колечку сжатых мышц. — У тебя там даже волосы едва растут, — подметил он будничным тоном. Саске только в ответ мыкнул, подставляя свою задницу под руки брата. Смазав колечко, Итачи аккуратно вошел на одну фалангу пальца. Он размазал смазку по плотным, тугим стеночкам и начал двигать пальцем. Саске глухо стонал, лбом утыкаясь в окно. Пальцы брата продолжали двигаться, и это вызывало странные ощущения. Вроде немного больно с непривычки, а еще щекотно, но в то же время в каком-то смысле даже приятно. Приятно до блядских бабочек в животе. Когда дырочка растянулась достаточно, чтобы добавить второй палец, Итачи это же и сделал. Раздвигая пальцы ножницами, он глубже проходил в брата. — Не слишком больно? — между делом спрашивал Итачи, двигая пальцами в медленном темпе. — Мм, нет, все хорошо, продолжай. Просить Итачи дважды не надо было — он тут же принялся добавлять третий палец и, наращивая темпа, уже откровенно трахал брата пальцами. Тот лишь успевал в такт движениям двигать бедрами и постанывать себе в руку. — Быстрее, Итачи! Итачи так и сделал — быстро, четко и с характерным хлюпаньем. Так шевелил пальцами он недолго: Итачи понял, что такими темпами брат может и кончить, а этого сейчас ой как не хотелось. Поэтому, вынув пальцы из дырочки, он вытер их об кресло и снял с себя полностью штаны. — Сейчас будет немного больно, но ты потерпишь ради меня, да? — говорил Итачи, выдавливая себе на член обильно смазку. Саске лишь кивнул головой, виляя бедрами. В душе ему очень даже хотелось ощутить какого это, когда член входит в тебя. И Итачи не заставил себя ждать — Саске почувствовал головку напротив своей дырочки и, двинув бедрами, попытался сесть на него. — Почему ты не входишь? — послышалось недовольное ворчание Саске. — Тебя решил подразнить. Сейчас… С придыханием Итачи таки вошел в Саске. Плотные стенки тут же обхватили его член, вбирая до конца. — Ах! — выкрикнул Саске. Чувства были смешанные: вроде больно, а вроде приятно. — Блять, какой же ты узкий… Уже любой девки, с которыми мне доводилось встречаться, — рыкнул Итачи, толкаясь глубже. — Это, ах, комплимент? — выдохнул Саске, чувствуя, как испарина появляется на лбу. — Да, сука, да. — Итачи двигался медленно и осторожно, но уже чувствовал, как оргазм быстро накрывает его. — Ах, спасибо, а-ах-х, — простонал Саске истошно. Он попытался сам насаживаться, виляя бедрами взад-вперед. Член брата входил так хорошо, к тому же дотрагивался до какой-то очень чувствительной точки внутри него, что хотелось кричать во весь голос. Итачи начал втрахивать Саске в сидение, двигаясь с каждым толчком все быстрее и сильнее. Он понимал: еще несколько таких глубоких толчков, и он смачно кончит в брата. Дотянувшись до его члена, он начал надрачивать, спешно и грубо, растирая смазку по стволу. — Я сейчас… кончу, — сквозь зубы прошипел Саске, сжимаясь изнутри. — Продолжай! Проведя еще несколько раз по стволу, Итачи отпустил член брата и, прижав руки к бокам Саске, начал втрахивать еще сильнее. Саске кончил: громко, грязно и развратно. Из члена закапала сперма, пачкая кожаное сиденье. Итачи сделал пару сильных толчков и тоже с глухим стоном кончил. Навалившись на брата сверху, он тяжело вздохнул ему на ухо: — Это было потрясающе. — Ага, — только и смог выдавить из себя Саске. — Слезай с меня. Итачи с тихим стоном вышел из брата и сел на сидение. Саске же с трудом смог сменить позу, еле-еле усаживая свою пятую точку. — Ты как, в порядке? — спросил Итачи тихо, переглянувшись с братом. — Отлично, просто потрясающе. Еще бы твоя сперма не вытекала из меня… — Давай дам тебе салфеток? — Давай конечно. Итачи потянулся в очередной раз к бардачку и, достав оттуда упаковку с влажными салфетками, протянул ее Саске. Тот тут же стал вытирать свою дырочку, привстав, и бедра. — Знаешь, я впервые так хорошо кончил, — Итачи открыл подлокотник и достал оттуда электронную сигарету. — А я впервые кончил не с самим собой, — вытирая свою кожу, проговорил Саске, чувствуя, какими тяжелыми стали его ноги. — Все бывает в первый раз, братишка, — выдохнул Итачи сладкий пар. — С чем это у тебя она? — Персик с клубникой. — Дашь попробовать? — Ишь чего удумал. Тебе только восемнадцать стукнуло, а уже на никотиновую иглу подсаживаешься. — Имею право! — Саске выбросил салфетки из окна. — Уф, ну и париловка в твоей тачке. — Да-а-а, согласен, — Итачи глубоко вдохнул электронку, — жалко, и кондей полетел заодно. — Когда там буксир приедет? — Ну, с тем учетом, что прошло полчаса, как я им позвонил, может, еще столько же ждать. — «Пиздец», сказал мне мой отец, — выдал Саске. — Ох, если наш батек узнает, чем мы занимались… — Тебе несдобровать, — пожал плечами Саске. — Нам несдобровать, скорее. — Ну, или так. — Что, перелезем вперед и будем ждать буксир? — Давай, только я сначала оденусь. — Да, вот теперь не помешало бы, — Итачи ухмыльнулся и начал натягивать штаны с боксерами на ноги. У Саске это же получалось с переменным успехом: он чувствовал, как сильно ныли его ноги. — Прости, я, видимо, перестарался. — Да ничего, бывает, — шипел сквозь зубы Саске, пытаясь дотянуть до пятой точки шорты с трусами. Итачи сел вперед и продолжил курить свою электронку. Он вообще был не особым любителем всех этих штук, но после секса ему всегда хотелось ощутить немного никотина. Саске подсел к нему вперед спустя минуты две, а то и больше. — Ауч, — протянул он. — Болит? — Ужасно. — Прости. — Твое «прости» уже ничего не исправит. — Я знаю, просто мне немного тебя жаль. — Если б было жаль, ты б меня не трахал, как последнюю шлюху. — Тоже верно. — Когда приедем в Питер, купишь мне одежды? — решил сменить тему Саске. Ему очень хотелось приобрести дизайнерские футболки, которые он видел только там. — Если ты так просишь… — А я прошу. — Да будет тебе твоя одежда. — Отлично. На этом они наговорились. Итачи молча курил, Саске наслаждался тишиной. И все-таки фольксваген действительно был той еще машиной. Старенький, но такой боевой духом. — Если тебе скажут продавать машину на запчасти, что ты будешь делать? — Куплю себе новенький Гольф и буду радоваться жизни. — А этот твой Пассат отправится в рай для машин. На вырученные деньги купишь мне еще джинсы? — Не заглядывай так далеко в будущее. Может, там свечи перегорели и он поэтому сдох. — Ну-ну, надеюсь, он все-таки окончательно сдох. — Еще посмотрим. Итачи убрал электронку под подлокотник и достал телефон. Пришло время позалипать немного в нем. Саске же, высунувшись из окна, вдыхал знойный воздух. Поскорее в Питер, поскорее бы встретиться с друзьями… Так они продолжили ждать буксир в тишине: один завис в телефоне, второй — в своих мыслях. Но каждый знал точно: сегодняшний секс стал началом чего-то нового в их жизнях. Пока, правда, не ясно, что именно поменяется, но что-то точно должно. А пока можно быть просто братьями. В ебучей сломанной машине…