Когда пони плачут кровью

Она знала, что Сомбра что-то задумал. Она знала, что нападение на пограничные отряды — лишь прикрытие. И, конечно же, она знала, что Сомбра пожелает выманить ее. Наверное, это был один из немногих случаев, когда Принцесса Селестия очень хотела ошибаться. Однако он здесь. Еще на подлете, Селестия догадалась о его присутствии по дороге, усеянной трупами. То не были простые зараженные, ибо они не церемонятся с добычей, а сразу вгрызаются в плоть. В то время как здесь тела несчастных, истерзанных пони словно показывали направление, куда ей следует отправиться, дабы найти его. И у Селестии было крайне нехорошее предчувствие, касательно того, куда этот монстр мог направиться. Потому незамедлительно Селестия понеслась к зданию больницы Понивилля. Внутри возникло неприятное жжение. Только бы она не опоздала. Хотя... Если сознание Сомбры ничуть не изменилось, то наверняка он постарается устроить настоящую кровавую баню именно на ее глазах. Следуя по дороге из трупов, Селестия старалась не смотреть в остекленевшие глаза, на которых отпечатался настоящий ужас, который далее сменился агонией, ибо Сомбра не любит, когда его игрушки ломаются слишком быстро. Послышались вопли. Кажется, она близко. Следом показалось здание больницы. Медперсонал и некоторые другие пони, как могли, держали оборону. В то время как зараженные кружились вокруг здания в медленном, жутком хороводе, изнывая от страданий и мучений. А в центре всего на огромном черном кристалле возвышался он. С последней встречи Сомбра значительно изменился: все его тело было изуродовано шрамами и кровоточащими пузырями, гнилые клыки неаккуратно торчали в разные стороны, отчего его морда скорее напоминала волчью пасть, измаранную в крови. На плечах и спине лежал черный плащ, сотканный из тьмы и теней. От прежнего Сомбры практически ничего не осталось, уступив место его самой потаенной звериной натуре. Единственное, что останавливало Сомбру от полного уничтожения последнего оплота выживших пони, было желание запугать своих врагов и заставить их чувствовать беспомощность. – Ну наконец-то. – громогласно усмехнулся бывший король Кристальной империи. – Ее Величество здесь. – Как я вижу, ты получил третий шанс. – держа гордую осанку, Селестия опустилась на кристалл напротив него. – И ты вновь взялся за свое. Разве жизнь тебя ничему не научила? В ответ на это последовал лишь надменный хохот, наполненный хрипом и кровавым кашлем. – Рассуждаешь о жизни, которая вновь и вновь оказывается на моей стороне? – его кровавая улыбка пробирала до мурашек. – Что бы вы ни делали, я возвращаюсь лишь сильнее. Только взгляни на меня сейчас! – Я вижу лишь то, что ты наконец-то предстал в своем истинном обличье. – фыркнула Селестия, ударив копытом, отчего по кристаллу пронеслась легкая дрожь. – Лишь подобие живого, а на деле всего-то простая гниль. Кристалл вновь содрогнулся, однако, похоже на сей раз, ей удалось задеть свергнутого короля за живое. – Единственное, для чего я держу этот скот вживых... – Сомбра кивком указал на больницу, – так это для того, чтобы они увидели, как их последняя надежда, их дорогая принцесса Селестия, падет у моих ног, а после сама кинется рвать их на части с особым рвением. Селестия почувствовала волну холода, прошедшую сквозь все тело. Так шоу предназначалось не для нее, а для несчастных жителей Понивилля. – Тебе меня не запугать, Сомбра. – помотав головой, Селестия сделала шаг вперед. – Король Сомбра. – небрежно поправил ее тиран. – Не стоит врать хотя бы себе. Я был возрожден благодаря страху жителей Понивилля, и я отлично чувствую страх внутри тебя. А именно это мне и нужно. Селестия вновь сделала шаг, затем еще и еще. Крылья мгновенно встрепенулись, а рог заискрился, напитываясь магией. Сомбра лишь усмехнулся, откинув мантию за спину. – Ну давай, покажи подданным свою ничтожность. – оскалился он, в то время как его тело покрывалось туманом. Селестия ничего не ответила. С громогласным ревом она бросилась на врага. Яркий луч рассек воздух и лишь чудо помогло Сомбре увернуться, пусть и потеряв часть мантии. В следующее мгновение Селестия обрушила десятки ударов на него. Вдвоем они вылетели с кристальной арены, поднимаясь все выше в воздух. Разум заполонили лишь мысли о защите мирных жителей. Она не может проиграть, не может позволить этому чудовищу поглотить Понивилль. Нельзя! Селестия замахнулась для нового удара, но противник оказался проворнее. Обратившись в дым, он попытался обвиться вокруг нее, но безуспешно: одним усилием крыльев Селестия разогнала дым вокруг себя, уже готовя новый заряд магии. Поражать лучами его было бесполезно. Было необходимо задействовать что-то иное. Из земли навстречу ей вдруг вырвались огромные черные кристаллы. У нее была всего лишь секунда на реакцию, и Селестия взмахом рога взорвала один из них, практически моментально увернувшись и от нескольких последующих. Плакальщики внизу продолжали свой ужасный хоровод, однако теперь их завывания больше походили на молитвенные песнопения, посвященные уничтожению всего живого. Спиной Селестия почувствовала приближение врага и резко рванула вверх. Именно тогда воздух цапанули острые клыки Сомбры, который зашелся в ужасающем хриплом смехе. – Теряете хватку, Ваше Высочество! – темный дым направился вслед за ней. Она бы с радостью продемонстрировала все свои силы, однако сейчас ее больше беспокоили жители, забаррикадировавшиеся в больнице. Твайлайт вернется, вероятно, не скоро, поэтому позаботиться о них не кому. Нужно увести Сомбру подальше, но сделать это так, чтобы тот не раскусил ее план. В груди все сжималось от напряжения, а все чувства были заострены настолько, что слышали вздох каждого пони внизу. Сомбре достаточно одного точного удара, чтобы обратить ее в плакальщика, в то время как сама Селестия понятия не имела, как ей одолеть этого монстра. В прошлую встречу, они сражались бок о бок с Луной, однако тогда Сомбра был лишь единорогом. Да, невероятно сильным, но из плоти и крови. Сейчас же он представлял собой нечто куда более страшное и опасное. Пока что ей удавалось отбиваться от неожиданных атак, но насколько ее хватит? Силы были на исходе. Прижимая огромного зараженного медведя к земле с помощью копья, Шайнинг Армор все глубже загонял его в сердце монстра. Сейчас все поле боя практически полностью было усеяно трупами. Бо‌льшая часть его войска сейчас была разорвана на части либо захлебывалась в гное и собственной крови. – НЕ СМЕТЬ СДАВАТЬ ПОЗИЦИИ! – прокричал Шайнинг Армор, надрывая горло изо всех сил. – СТОЯТЬ ДО ПОСЛЕДНЕГО ГВАРДЕЙЦА! Потребовалось огромное количество усилий, дабы не дать войску позорно дезертировать, хотя мог ли он винить их за это? Сегодняшний день навсегда останется в памяти всех тех, кому посчастливится пережить его. Оставив окончательно мертвого медведя, Шайнинг Армор бросился в атаку. Мышцы стали словно камень, сопровождаемые адскими болями при каждом движении. Вокруг раздавались завывания плакальщиков и рыдания бойцов. Так прямо на глазах капитана юный оруженосец хватался за собственные кишки, которые выскальзывали из распоротого брюха, и уже начали высыхать на земле. Земля дрогнула под ногами, и рядом разорвалось ядро, выпущенное артиллерией. Сейчас мало кого волновало, попадут ли они при выстреле по врагу, еще и по союзникам, главное — уничтожить цель, любыми способами не позволить ей прорвать оборону. Спитфайер, вместе со своим отрядом, продолжала изничтожать противника в небе. Но стоило только одному из Чудо-молний замешкаться, как в его тело тут же впивались когти и зубы, разрывающие плоть и обагряя землю кровавым дождем. – Я больше не могу! – завопил один из солдат и резким движением перерезал собственное горло. В тот же миг волна из плакальщиков затянули умирающего, брызжущего кровью жеребца внутрь, превращая тело в кашу. Шайнинг Армор же продолжал бой. Нельзя останавливаться. Секунда отдыха приравнивалась к смерти. Нужно бороться, пусть и сил практически не осталось, пусть и кости трещат от боли, пусть и с каждой секундой перевес на стороне зараженных становился все больше. Нет, он будет стоять, даже если останется последним выжившим в этой бойне. Он будет держаться до самого конца. До последнего вздоха. – Он не дышит! – воскликнула медсестра Свитхарт. Рэдхарт же лишь смерила тело истерзанного пони сочувствующим взглядом. Как вдруг воздух сотряс грохот такой силы, что задребезжали стекла. Принцесса Селестия изо всех сил старалась одолеть чудовище, пришедшее из Вечнозеленого леса. Выглядывая из окон, можно было лишь различить, как кроваво-красное небо пронзали яркие огни — единственное, за чем поспевал глаз. Не хотелось даже и думать о том, что может случиться, проиграй Ее Высочество в этом бою. – Что же нам делать? – повторила свой вопрос Свитхарт. – Что нам остается?! – вмешался гвардеец Флеш Сентри. – Нам нужно позаботиться о живых! – Проблема даже не в этом. – ответила Рэдхарт, зажмурившись от новой вспышки света. – Как бы наши пациенты не ожили. – Что? – Вы знаете, о чем я! – сил на то, чтобы все разжевывать, увы, не было. Горло сжало от ненависти к тем словам, что она вот-вот собиралась произнести. Однако то было необходимо, и раз никто не решается признать это, кому-то все же придется взять ответственность на себя. – Избавиться от пациентов на третьей стадии. Рэдхарт знала, что за этим последует: протесты от других медсестер, взывание к совести и морали. Однако то были лишь маски. Все понимали необходимость этого действия, ибо потерявшие рассудок зараженные вряд ли вернут его даже при получении лекарства, на которое сейчас надежды и вовсе не было. А вот обратившиеся плакальщики, намеревающие пожрать других пациентов и медперсонал, им вовсе не нужны. Все это понимают. Но никто не может решиться. – О чем вы говорите?! – запротестовала медсестра Свитхарт, однако Рэдхарт не обращала на нее внимание, сосредоточившись на Флеше. – Это ваше окончательное решение? – спросил он, хоть по его глазам читалось желание, чтобы медсестра повернула назад. Рэдхарт закрыла глаза. В палатах ее ждут пациенты, среди которых и беременные, и дети. Столько хороших, добрых пони, многих из которых она знала лично. – Приступайте. – стиснув зубы, сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно холоднее. – Но так нельзя! Однако Флеш отдал честь и, взявшись за копье, направился к остальным оставшимся вживых двум-трем гвардейцам, коих принцесса Твайлайт оставила здесь, прежде чем отправиться на задание. Именно они отбивались от первой волны плакальщиков, помогая населению добраться до больницы — единственного безопасного места во всем Понивилле на данный момент. – Сейчас наши пациенты представляют не меньшую угрозу, чем зараженные снаружи. – отчеканила Рэдхарт. – Теперь мне нужно вернуться к работе. – Мы не можем допустить этого! – взвизгнула Свитхарт. – Мы поклялись спасать жизни, а не отнимать их! – Мы и спасаем. Ноги слегка подрагивали, однако нельзя было показывать собственную слабость сейчас. Доковыляв до своего кабинета, Рэдхарт закрыла дверь на замок. Над головой вновь прогремел удар и желтый луч прорезал землю неподалеку от больницы. Рэдхарт же прислонилась спиной к стене, медленно сползая по ней. Все ее тело дрожало, а из глаз полились слезы. Дабы не дать отчаянному крику вырваться на волю, она прикрыла рот копытами. Она только что обрекла часть своих пациентов на смерть. Не в силах сдерживать слезы, Рэдхарт поджала задние ноги, прерывисто дыша. А вой за окном, облепленном газетами и забитым досками, все продолжался и продолжался. И земля содрогалась при каждом ударе ее Высочества. Все вокруг превратилось в полнейший хаос, от которого кружилась голова. Где-то послышались протестующие крики, кои прерывал командный голос гвардейцев. Истерика других пациентов, их родственников и просто тех, кому посчастливилось добраться до этого укрытия, была крайне понятна. Однако затем последует лишь выполнение распоряжения. Рэдхарт это знала. И ненавидела себя за это. Алое небо раскололось на части от невероятных ударов. Не было ни грома, ни вспышки — просто само пространство над Понивиллем пошло трещинами, не выдерживая натиска противников. Сил поддерживать солнце в такой ситуации у Селестии не было, потому оно неумолимо клонилось к закату. Вся концентрация принцессы Эквестрии уходила на отражение нападений неумолимого хищника, коим стал бывший король Кристальной империи. От напряжения она случайно прикусила щеку, и теперь все время на языке чувствовалась собственная кровь, вкус которой отдавал металлом. Сомбра не прекращал напирать. Его жестокий, но торжествующий взгляд все время мелькал перед ее мордочкой. – Я чувствую — ты на исходе! – пронесся ледяной шепот по ее ушам. Селестия взмахнула крыльями, отгоняя тьму вокруг себя, отчаянно пытавшуюся окутать, задушить и поглотить ее. Свет озарил пространство вокруг, а тени разбегались, словно дикие звери перед огнем. Даже плакальщики, патрулировавшие территорию вокруг больницы, кажется ощутили присутствие невиданной силы. Ее грива вспыхнула, словно яркое пламя, а перья на крыльях заискрились яркими огоньками, что заставило Сомбру невольно отстраниться в недоумении. – Пока я здесь, – громогласно объявила она, – ты так и остаешься лишь древней легендой. – Тогда я напомню о себе! Все происходило на невероятной скорости, доступной только им двоим. Пусть Сомбра и был лишь единорогом, однако его мощь могла составить конкуренцию и таким пегасам, как почившая принцесса Миамор. В ушах звенело от напряжения и давления. Одно неверное движение — и тело просто вывернет наизнанку. Волна выпущенной энергии разрывала землю, оставляя глубокие рытвины. В воздух взметнулись обломки кристаллов, камней и строений. Деревья гнулись, норовя оторваться с корнем от земли. Магия Селестии золотым пламенем выжигала заразу из окружающего ее мира, однако и Сомбра не отступал. Его тьма пыталась пробиться сквозь нее, оставляя рваные раны, норовя впиться в тело, дабы впрыснуть свой яд. Под сопровождением смеха Сомбры из теней вырастали огромные шипы, тут же взметнувшиеся к Селестии. Буквально секунда отделяла принцессу от гибели, однако в последний момент ей удалось увернуться и отразить атаку. Кислород вокруг нее выжигался из воздуха, а близлежащие строения начинали плавиться, словно масло на дневном солнцепеке. С другой стороны тьма сгущалась, в ее недрах отчетливо прослеживались фигуры, которые что-то кричали, однако что именно, разобрать не предоставлялось возможным. Да и времени на это совсем не было. Горизонта было практически не видать, все окутывали свет и тьма, пожирающие друг друга. – Я чувствую твой страх! На сей раз Сомбра ударил по ней всем, что было. Кристаллы, произрастающие из земли, трескались и чернели, подчиняясь его воле. В сторону Селестии направлялся настоящий шторм. Однако уклониться было нельзя — здание больницы все еще находилось в зоне поражения, от того было необходимо встретить атаку лицом. Селестия бросилась навстречу. Небо рубанула рваная полоса золотистого цвета, словно его рубили раскаленным добела лезвием. За ней последовала вторая полоса, за ней третья. В легких практически не оставалось воздуха, однако Селестия все равно прорывалась сквозь шторм. Ее движения невозможно было проследить: только золотые следы, да оглушающие волны, прокатывающиеся по городу после каждого удара. Убедившись, что здание больницы с выжившими в безопасности, Селестия взмыла выше, пронзая облака и превращая их в кипящий пар. Солнце за ее спиной вспыхнуло ярче, будто откликнулось на ее гнев. Тогда же Сомбра последовал за ней. Небо заполонили вспышки — отметины от каждого удара. Сомбра, как мог, пытался сократить дистанцию, следуя за ней повсюду. Тогда же Селестия начала постепенно уводить его от жителей. На сей раз Сомбра уже не смеялся. Его морду исказил гнев, делая его еще более схожим с чудовищем, коим он и был. Резкими рывками, он приближался, пока на полной скорости не столкнулся с ней рогом. От ударной волны у ближайших зданий повылетали стекла, а земля задрожала. Приложив всю имеющуюся силу, Селестия заставила себя подняться над тираном и обрушила все копыта на него, вбивая того вниз. С разрывающимся свистом, тот пробороздил землю, снося телом здания, разметав кристаллы, осколки и тела на несколько метров вокруг себя. Но не успела осесть пыль, как из под земли вновь вырвались черные кристаллические копья. Селести и ничего не оставалось, кроме как отбивать их один за другим. – Теряете хватку, Ваше Высочество! – Сомбра растворился в пространстве. И тут же возник справа от нее. Воздух полоснули гнилые когти. Селестия отбросилась в сторону, однако противнику все же удалось зацепить ее за крыло. Маленький порез вдруг начал неистово болеть. – Теперь ты моя! – ликовал Сомбра. – Я чувствую, как твой страх набирает силу, несмотря на твои попытки его заглушить. Тьма вокруг сгущалась, а те крики, что ранее представляли собой лишь фоновый шум, наконец приобретали знакомые голоса. – Принцесса Селестия! – из тьмы вдруг появилась Твайлайт, которая на всех парах мчалась к ней. – Мы здесь! Не смейте сдаваться! Сомбра тут же повернулся к ней. Селестия уже было бросилась к ученице, однако противник оказался быстрее. Всего за мгновение, он оказался рядом с Твайлайт, набросившись на нее. – Твайлайт! – вскрикнула Селестия, но было поздно. Острые когти уже принялись разрывать плоть ее ученицы под громкий смех Сомбры, раздававшийся отовсюду. Твайлайт не успела ничего предпринять, как тут же ее позвоночник прорезал кожу, пока не оказался в лапах Сомбры. – Что же ты видишь?! – кричал он сквозь лающий смех. – Чувствуешь ли свою беспомощность?! Позади тела Твайлайт разошлась пыль, представив ей тела всех ее близких. Луна, захлебывающаяся в собственной крови, чьи конечности беспорядочно дергались в предсмертных конвульсиях, Каденса, которая тщетно пыталась закрыться от разрывающих ее на части плакальщиков. И весь Понивилль. Он горел, забирая с собой трупы ни в чем не повинных пони. Сердце сжалось от этого вида. Горло сдавило, словно судорогой, а ноги затряслись от страха. – Н-нет... – выдохнула она, чувствуя, как все тело начинает гнить изнутри. Это было мерзкое, холодное и липкое чувство, словно каждый орган превращался в жидкость, которую тут же наполняли полчища личинок. – Каково это — чувствовать, как в тебе растет голод, ненависть и страх? – ПРЕКРАТИ! — напрягшись всем телом, Селестия разорвала пелену, сковывающую ее. Однако было поздно. Несмотря на то, что Сомбра отстранился, на шее все равно пылали следы от укуса. Сомбра вытер кровь с губ. Селестия тряхнула головой. Паника в голове нарастала. Мир вокруг сужался, норовя задушить ее. – Я не позволю! Вскрикнув, Селестия бросилась к Сомбре, пока могла нормально осознавать происходящее. Нужно увести его подальше. Все тело начало пылать жарким огнем. Пытаясь унять подступающий к горлу ужас, Селестия ударила того копытами. Чем сильнее становился страх внутри нее, тем сильнее нагревалось тело. Вокруг нее начал собираться свет, от которого задрожали тени. Селестия чувствовала, как внутри собирается поток чистой и необузданной энергии. – Что ты делаешь?! – воскликнул Сомбра, когда Селестия обхватила его копытами. В его голосе послышалось то, отчего Селестия невольно улыбнулась — кажется, его охватил страх. Они неслись подальше от здания больницы, ибо то, что последует далее, может запросто уничтожить все живое. В том числе, и ее саму. Селестия сконцентрировалась на энергии внутри себя. Вокруг ее тела начал скапливаться яркий солнечный свет. Сомбра попытался вырваться и обрушил на нее удары своих тяжелых копыт, выбив практически весь воздух из ее легких. Однако хватка ее не ослабла. Кожу болезненно защипало. Обжигающий свет прорывался сквозь ее нутро, и теперь Селестии предстояло самое сложное — направить эту энергию, при этом, не позволив разорвать ее саму. Грудь пронзила острая боль — это свет собирался вокруг ее сердца, и вот-вот был готов вырваться наружу. Тогда Селестия позволила себе выдохнуть, и уже было начала отпускать его, как вдруг... – Ты... – проскрипел зубами Сомбра, и тут же ее бок пронзил острый шип, который сразу принялся разрастаться внутри. Завопив от боли, Селестия более не могла сдерживаться. Белая вспышка заслонила собой все. Тело вспыхнуло огнем, а на коже появились волдыри. Чистая, неограниченная сила, вырвавшаяся наружу, разорвала небо и практически моментально испарила облака, оставляя после себя только ослепительную пустоту. Сомбра истошно завопил от боли, когда свет принялся поглощать его тело, а его форма рассыпалась в темную пыль. Он пытался отступить, но Селестия лишь горько усмехнулась. Болезнь в ее крови распространялась все быстрее, однако это было уже не важно. В последний момент, прежде чем все исчезло, ее губы едва заметно дрогнули, как будто она хотела что-то сказать. Но не успела. И тогда свет поглотил все...