МИ-г-РЕ-нь

— Все нормально, Арс? — спрашивает Антон, пристегиваясь и пристально глядя на него. Тот копошится на пассажирском сиденье, достает телефон и чрезмерно внимательно что-то проверяет. — Нормально. — отвечает Арс, убирая телефон и отворачиваясь в окно. Антон неслышно вздыхает и заводит машину. Он наизусть знает пятьдесят оттенков этого его «нормально». В предчувствии очередных выяснений отношений — изматывающих, повторяющихся — он включает музыку. Они собирались поужинать вчетвером, но к ним присоединились еще несколько человек из команды ГВ, и было весело, шумно, и все были в хорошем настроении, и Арс был в ударе, много шутил и рассказывал свои истории. А потом они встретились, как и всегда, на парковке, и веселье моментально погасло. Пробок уже нет, Антон вливается в поток Садового, время от времени бросая взгляды на Арса, который сидит вполоборота, смотрит в окно и отбивает ритм. Чувствует на себе взгляд Антона, поворачивается к нему и еле-еле улыбается уголком рта. — Устал? — спрашивает Антон. — Устал. А ты? — Тоже. Но не настолько, чтобы хотелось только молчать, — добавляет иронично Антон и снова косится на него. — Как тебе сегодня? — Как мне сегодня что? — Ну «Громкие Вопросы», к примеру. — А… да нормально, а что? — притворно удивляется его вопросу Арс. «Аж позевывает, актер хренов», думает Антон. — С Артемом вроде должен классный выпуск получиться, — выпаливает Антон, чувствуя, что выходит на минное поле — у него уже нет сил терпеть это молчание. — Но с вопросами переборщили. Один внутряк. Как ты думаешь? Я уже сказал им. Ты-то сбежал сразу. Пропал куда-то, как только камеры выключили. — Антон искоса поглядывает на него. Арс молчит. — Да нет, классный выпуск должен быть. — с нейтральной миной соглашается Арс. — Да, если бы не вопросы… Можно было меньше внутряка. Нет, диалог не клеится. Арс не подхватывает и не отвечает. А Антону совершенно не хочется продолжать самому нарываться на его эмоции будучи за рулем. Он делает музыку погромче и все оставшееся время смотрит на дорогу. Арс, выходя из машины, потягивается, задирает голову, смотрит в ночное небо, пока Антон достает какие-то шмотки с заднего сиденья, еще раз заглядывает в раскрытую дверь, убеждаясь, что ничего не забыл. Голова уже не варит, хочется просто расслабиться. Наконец, он захлопывает дверь и, подойдя к Арсу, берет его под локоть. Тот мягко, словно невзначай, отстраняется и идет к подъезду на полшага впереди него. Антон закатывает глаза. В лифте Арс пристально рассматривает себя в зеркало. Антон наблюдает за этим, прислонившись к стене. Они молча заходят в квартиру. — Не включай! — просит Арс. Скидывает кроссовки, бежит в гостиную, раздвигает шторы, так и оставшиеся задернутыми с утра, и комнату заливает свет ночных огней. У них панорамные окна на очень высоком этаже, и Арсу почти никогда не хочется включать большой свет по вечерам. Искусственного освещения и так слишком много в их жизни. Арс включает приглушенные тонкие панели по периметру комнаты и гирлянду и только после этого возвращается в прихожую и снимает куртку. Антон ловит его по пути, буквально тормозит его на бегу. Хватает его за плечи и смотрит сверху вниз в его блестящие и темные в полумраке глаза. — Ну что, Арс? Ну что не так? — Ты же и сам знаешь, — звонко отвечает Арс, приподнимая брови, словно готовясь к атаке. — Почему ты так решил? — Антону иногда кажется, что это он тут взрослый, а Арс — упрямый ребенок. — Сам же начал спрашивать меня, как мне выпуск с Гаусом. «Как тебе выпуск с Артемом, Арс?» — передразнивает его Арсений, делая противный голос. «Как тебе выпуск с нашим умным, прекрасным Артемом, которого я понимаю с полуслова?» — Арс, ну ты серьезно? — Антон мягкими движениями принуждает его зайти в комнату, нашагивая на него, толкая ногами его ноги и не выпуская его из объятий. — Арс, ну что ты как маленький? А если он и правда понятно объяснял мне? Мне нельзя было об этом сказать? — «Идеально! Артем, я тебя понимаю идеально!» — Арс продолжает передразнивать Антона. Тот смотрит ему в глаза с выражением печальной нежности и усталости одновременно. — Вот и ебись со своим Артемом! — Арс меняет голос на нормальный. Если секунду назад Антону хотелось закрыть ему рот поцелуем и прекратить этот поток детских обид, то последняя фраза настолько режет ему слух своей грубостью и нелепостью, что у него пропадает это желание. Он выпускает Арса из объятий. — Вот последнее совсем не в тему. Арс, ты можешь думать не только о себе? Я тоже могу устать от твоих сцен. — В голосе Антона вдруг слышатся жесткие нотки. На него накатывает страшная усталость, и нет, это не от работы, а от повторяющихся конфликтов. — Я образно! — отмахивается Арс. — Хотя по возрасту он тебе точно больше подходит, — снова язвит он. Тут Антон внезапно понимает, что задело Арсения больше всего. Он снова подходит к нему. Тот неподвижно смотрит на панораму ночной Москвы. — Образно, блять? — тихо говорит Антон. — Ты же обиделся, что я передразнивал тебя, да? На «деда» обиделся, — утвердительно говорит он и обнимает Арса сзади. Тот стоит со скрещенными на груди руками и руки Антона заставляют его расцепить их и положить ладони ему на запястья. — Да ты успокоиться не мог с этим «дедом», а главное — весь этот перфоманс исключительно для твоего дружка. А как вы с ним радовались, что «мигрень» написали, пиздец радость! — Да какой перформанс Арс, что ты несешь? — Антону и смешно, и грустно. — Между прочим, «перфоманс» — это скорее когда ты «бред» написал на карточке. А мигрень — это у меня уже, от этого вечера. — Антон, я нормально отношусь к шуткам над собой. Но разница в твоем поведении очевидна, как только ты оказываешься с Минскими. Я же вижу, как ты меняешься. Как только ты с ними — они твои друзья, а меня больше нет. Потому что кто я тебе для них? Просто коллега. — Ты нормально относишься к шуткам над собой? — Антон иронизирует, но нежность не скроешь. Его голос как всегда плывет, когда он говорит с Арсом, становится мягким и обтекаемым. — Арс, прости. Я понаблюдаю за собой. Я не хочу, чтобы ты так чувствовал себя, когда я с ребятами. Ты прав, Арс. Но только… — Что? — Они тут ни при чем. Жестко ты с Артемом сегодня. Ты же не всерьез это? Ты же не обиделся, что я сказал, что он хорошо объясняет? — Знаю, это было чересчур. Этого признания Антону уже более чем достаточно, чтобы отпустить этот конфликт, даже несмотря на то, что в глубине души он чувствует, что извинился за то, в чем был не так уж виноват. «Нет, — возражает он себе, — все верно. Я не хотел ничего плохого, но раз мои действия его обидели, значит… Значит нужно было попросить прощения. Он такой ранимый, мой Арс». Антону не приходит в голову слово «манипуляция». Он наконец накрывает губы Арса своими и долго целует его, чувствуя, что Арс целует его словно нехотя, спасибо что хотя бы не сопротивляется. — Арс, — словно уговаривает его Антон, прерывая поцелуй, — Ты самый важный для меня, и всегда таким будешь. Не забывай об этом в следующий раз, ладно? Через пару минут, когда Арс постепенно оттаивает в его руках, Антон подталкивает его к дивану, опрокидывает и смотрит на него с этим кошачьим выражением, которое так любит Арс. Когда его сомкнутые губы растянуты в улыбке и уголках губ появляются четкие вертикальные полосочки, Арсу хочется это лицо затискать, зацеловать, затрогать каждую линию. — Не хочу тебя отпускать, но надо в душ. — У меня нет сил, — стонет Арс. — Я быстро. Десять минут и в кровать. — Я тоже пойду, говорит Антон. Арс, конечно же, идет в их основной душ. Антон заглядывает туда на минуту, забирает зубную щетку и полотенце и идет в душ во второй спальне. Они сняли квартиру с двумя спальнями и ванными просто потому, что она им понравилась, но оказалось, что это очень удобно, чтобы одновременно принимать душ. Это было бесценно, когда оба спешили, либо когда оба без сил приезжали поздно, и не нужно было ждать друг друга. Антон справляется быстрее, и к моменту, когда Арсений забирается к нему под одеяло, его уже уносит в бесконечные цветные лабиринты. Он вздрагивает от поцелуя в висок, выпадая из сна. Тот ерошит ему влажные волосы и впивается поцелуем в мягкие губы. — Шаст, Шастик, прости меня. Я манипулятор, я знаю. Ты со своими друзьями можешь вести себя как хочешь, я не хочу, чтобы ты из-за меня менял поведение, чтобы следил за каждым словом. Я знаю, что ты просто шутил. Антон крепко захватывает его в объятия. — Я знаю, что бываю токсичным, — продолжает он. Антон смотрит ему в глаза. Ему так хочется защитить от Арса от его же собственных тараканов. — Я бываю токсичным, когда очень сильно боюсь, что ты… — Нет, — говорит Антон. Он не хочет слышать конец этой фразы и целует его в губы. — Никогда не бойся. — …что тебе надоест, Антон. Ты сам сказал это полчаса назад. — Ну значит я тоже манипулятор. Прости меня. Я не должен был так говорить. Арсений обвивает его шею руками и наконец успокоенно выдыхает полной грудью, впервые за вечер. Антон гладит его по волосам, и не в силах сопротивляться нахлынувшей нежности, сам начинает по-кошачьи тереться макушкой о его грудь. Арс запускает ладонь ему в волосы, но через минуту упирается ему в плечи и переворачивает его на спину. — Любимый мой зайчик, и как ты меня только терпишь… — Перестань уже, — одними губами шепчет Антон, закрыв глаза и улыбаясь в потолок, потому что Арс, поглаживая ему запястья и ладони, прокладывает дорожку из поцелуев вниз от его губ, к шее, груди, животу, задерживается в самому низу живота, где такая нежная белая кожа с видимыми голубыми жилками, которую он и в этой темноте ясно представляет, так как давно выучил наизусть — его тело, и то, как он бедрами подается вперед, когда уже не может терпеть возбуждение, и как податливо он раскрывается ему навстречу, и какой он на вкус, когда Арс наконец проводит языком от основания его члена по всей длине, с одной стороны, потом с другой, кончиком языка ощущая растущее напряжение и нежно изучая бархатистую текстуру. Точно зная, где лежит лубрикант, он отрывается от Антона буквально на секунду, рывком открывает ящик тумбочки у кровати, льет смазку ему на внутреннюю поверхность бедер и яички, и начинает ласкать их пальцами, едва притрагиваясь к головке губами. Антон уже изнемогает от желания, выгибаясь на кровати, но только стонет и ничего не говорит, предоставляя Арсу свободу действий. Тот, понимая, что он уже на пределе, берет губами его влажную головку, которой смазка уже не нужна, и начинает сосать, ловя ритм Антона, который уже в полубессознательном состоянии чуть-чуть подергивается, улетая все дальше в плотно обхвативших его губах. Арс еще несколько раз вбирает в себя его член больше чем до половины, чувствуя, как он толкается в небо, а потом снова обводит головку языком. Еще чуть-чуть, и Антон со стоном отталкивает его, но Арс успевает взять его член в руку и почувствовать его горячую сперму на ладони. — Кот, — Арс прижимается к его бедру. Антон не шевелится. — Будешь спать теперь? — тихо смеется Арс. Поднимает голову и видит, что Антон отрицательно мотает головой не открывая глаз. — А что же ты будешь делать? — Арс тихо умиляется сонливости Антона и готов лечь спать даже вот так, но Антон подтягивает его поближе к себе и начинать ласкать его член рукой. — Буду делать тебе хорошо, — бормочет Антон, поглаживая ему шею и спину другой рукой. Успокоенный, обласканный Арс, в очередной раз добившийся полного и несомненного подтверждения любви Антона и собственной для него важности и нужности, позволяет себе раствориться в его руках. Он и сам знает, что его будет шатать снова и снова, но в глубине души он знает, что непоколебимая, спокойная, уверенная любовь Антона снова восстановит его равновесие.